Похоть

Подобным же образом дело обстоит с искусством и с тем, как мы его воспринимаем: каждый чувствует что-то свое, многие не чувствуют совсем ничего, и все же мы едины в том, чтобы выудить из себя свое распоследнее впечатление и в недопереваренном виде предложить другому, чтобы тот его проглотил.

Честно говоря, когда я взял эту книгу в руки и увидел эту убогую глянцевую обложку с фотографией женщины со следами от плети на спине, я уже внутренне подготовился к тому, что внутри меня ждёт какая-нибудь убогая псевдофилософская погань. Мои подозрения только усилились, когда я обратил внимание на броскую надпись прямо посередине обложки: "Нобелевская премия по литературе 2004 года," — ну нет у меня никакого доверия ни к Нобелевскому комитету, ни к любому европейскому жюри в принципе; достаточно вспомнить награду Каннского кинофестиваля незабвенной Валерии Гай Германики — после такого слабо верится, что европейское жюри способно отделять дерь мух от котлет, а зёрна от плевел. Ну а потом я прочитал аннотацию к книге и совсем загрустил... Сами почитайте:

Роман "Похоть" открывает постмодернистскую линию в творчестве крупнейшего и самого "неудобного" немецкоязычного писателя современности, лауреата Нобелевской премии 2004 года, Эльфриды Елинек. Своей темой Елинек делает насилие и власть в частной и интимной жизни, роль женщины в мире тотального потребительства, доминирование мифов обыденного сознания в отношениях между людьми и неизбывное одиночество человека перед лицом каждодневного умирания. Эту книгу можно определить и как антипорнографический роман, злую виртуозную пародию на форму и язык порнографии, захлестнувшей и разъедающей голову современного обывателя. С тех пор как до курортной альпийской долины добрался СПИД и угрожает всем любителям перемен, Герману, всемогущему директору местной фабрики, приходится отказаться от проституток и ограничить свой сексуальный рацион одной-единственной женщиной - своей женой Герти. Красивая-богатая-счастливая Герти до омерзения сыта рутинным невыносимым ежедневным "одним и тем же" своего мужа. Но уйти - значит потерять все. Она регулярно пытается бежать из дома но, как правило, оказывается в полицейском участке. И вот однажды, на заснеженной дороге, ее, в домашнем халате и тапочках, подбирает студент и ... Вы что, уже поверили в счастливый конец?

Ну чего ещё можно ожидать от книги с такой обложкой и аннотацией? Примерно такого: Оголтелая феминистка в своём оголтелом феминистическом угаре яростно клеймит патриархальный строй и безжалостно и неустрашимо нападает на половое, гендерное, ориентационное (лол, как это написать-то вообще?) и прочие виды неравенства и дискриминации! Ну или наоборот: навевает вселенскую печаль, стенает, рвёт волосы у себя на груди (не забываем, что мы говорим о феминистках) и оплакивает нелёгкую женскую долю, навязанную этим ужасным обществом, в котором правят эти сволочи — мужики. Помилуйте, братцы! Да на кой рододендрон мне сдалась такая литература? Но так как книга не моя, и мне её дали, можно сказать, в нагрузку, пришлось, скрепя сердце, за неё браться.

И понеслось...

(Дальше идут 1,5-2 страницы любви, восхищения, обожания и прочей мерзости. Слабонервным не читать!)

Нет, чисто формально я оказался почти прав! Книга действительно написана оголтелой феминисткой, но... Да нет, даже два "но"! Первое: Боже! Да даже если бы в книге вообще больше ничего не было, окромя яда и желчи в сторону мужиков (там такого добра, к слову, предостаточно), даже если бы эта книга вообще была о способах выращивания фикусов в домашних условиях, я бы всё равно воздавал хвалу тому, КАК она изливала бы эту желчь или описывала методики пересадки комнатных растений. Я сотню раз порадовался тому, что я не любитель собирать, выписывать и коллекционировать цитаты, афоризмы, мудрые мысли и меткие фразы из книг, чтобы потом безудержно на них фапать, потому что тогда бы мне пришлось перепечатывать ВСЮ книгу! А это вряд ли понравилось бы издательству "Симпозиум" и прочим копирастам — засудили бы ещё к свиням болотным, черти ненасытные! Книга захватила и втянула в себя, как бумагу в унитаз, с первых же — не то что страниц — слов! И так и не отпускала из своих цепких лап до финальной точки (правда, в книге финальный знак препинания — восклицательный знак. Но только никому не говорите, что я мог так опростоволоситься), попеременно то обволакивая облаком ядовитых испарений, то тыча кулаком в зубы. Или по рёбрам. Или по печени. Короче, эта книга способна нехило так вас потрепать. Кайф базарю! Ну а второе "но" заключается в том, что несмотря на вполне очевидную феминистичность и мужененавистничество автора (и — как следствие — книги), женщина не выставлена в ней исключительно жертвой. Сама, мол, дура, виновата. Короче говоря, автор плещет кислотой не только в мужиков, а вообще во всё, что попадается ей на глаза. И это довольно забавно. Про затрагивание очень многих глобальных и локальных проблем, связанных не только с жизнью отдельно взятой женщины, но и всего нашего общества в целом, я уже даже и не заикаюсь. Ну и вообще... все эти ужимки с серьёзным лицом... Короче, в книге тонны юмора. Злого, грязного, циничного, кислотного, едкого — но юмора. А Елинек — нормальный такой тролль.

Вердикт: не думал я, что среди современных писателей (а ведь это ещё и баба, поцоны!), да ещё и среди навязшего в зубах постмодернизма, найдётся такая лепота. Читать! Читать обязательно! Я хочу, чтобы эта рецензия вызвала в вас Страстное Желание (ведь LUST в переводе с немецкого означает "похоть", "страсть", "желание", "удовольствие", "радость", "склонность", "потребность" и т.д.) прочитать эту книгу. Ну а я буду обязательно продолжать знакомство с творчеством Елинек.

И вообще — вот вырасту и женюсь на ней. И плевать, что феминистка! Вот.

ЗЫ: Ну и переводчику (А. Белобратов) спасибо. Всё правильно мужик сделал. И отдельный респект за слово "воспомоществование" — это же как нужно было упороться, чтобы из всей тьмы русских слов вспомнить и употребить именно это! Красаучик пацан, жи есть!

Хотела бы я встретить человека, который сумел бы воссоздать меня заново из того, что я говорю.

Начнем сначала. Я в полнейшей растерянности уставилась на вас и громко молчу, набрав воды в холодный стакан и на всякий случай. Я хочу засыпать вас шорохом слов и ворохом мыслей, выпить чего-нибудь, чего нет в моем стакане, и уйти с сигаретами за дверь, пока она не закрылась. Если бы можно было собрать всю скопившуюся глупость, серость и бессмысленность, полить сверху ядовито-едким зельем обличения, а после - с торжественной ненавистью размазать по терпящей бумаге, - сделали бы вы это?

Всё это я хочу здесь и сейчас заново облечь в слова!

И Елинек облекает в них и обрекает нас на них. Этот роман можно - уже, заметьте себе, после прочтения - открыть практически на любом месте (роюсь в миллиарде своих закладок) и ахнуть от новизны как будто впервые открывшихся фраз. Или в этом виновата моя настолько плохая память? Или плохой мозг, отказывающийся сразу воспринять и запомнить весь этот калейдоскопичный сугроб слов?

При упоминании бессчетного миллиарда закладок вам должно было стать ясно, что книжка чрезвычайно цитатораздираема. Вооружившись человеколюбием, я таки поборю жгучее желание осыпать вас с ног до головы дождем елинековской отравы - что так безрассудно было мною намечено.

Все мы заслуживаем того, что мы в состоянии вынести.

А крошечки всё же просыплю. Как подступиться без них к этому фееричному сарказму, к этой злой усмешке в загнивающее и чахлое лицо бесконечно рождающейся действительности?

И в гневе нашем не избежать нам забвения, и растет в нас нарыв, и мы растем и плодимся как сорная трава.

Знаете, ведь порой очень даже необходимо встряхнуться, окунуться и отряхнуться!

Ступайте же домой, если вы устали!

Ступайте же домой, если вы устали!

А если не очень, то продолжим. "Похоть" - это серединка творческого пути писательницы. Если вы начали идти отсюда - не советую сразу возвращаться к более ранним её насаждениям. Например, у меня нет сейчас хотения погружаться в, подозреваю, примерно такое же, но не настолько ещё богатое в нагроможденно-словесно-изощренном и стилистически-литературно-вывернутом плане, произведение.

Известная своим феминизмом, Елинек не менее безжалостна и к женщинам. О, как она колет женщин, как тыкает им пальцем под ребра! Поэтому вовсе не стоит так уж упрекать её в ненависти к мужскому полу, здесь достается на орехи людским глупости и пороку в общем, вне зависимости от их гендерной принадлежности.

И в самом деле - такое доступно каждому: сломать себе ногу или обе руки, поверьте мне!

С этими всеми цитатами, правда, такая ещё беда: они не так звучат для тех, кто не был в самом тексте, как звучат, переливаются, поют и играют для тех, кто его проплыл. Отчего так - я не знаю, но поверьте: раздираемо-то оно раздираемо, но лучше не раздирать. Либо прыгаешь в эту реку с ушами, пятками и всеми частями тела, либо - никак.

...ведь известно, что люди способны есть глазами, и ничто не останется скрытым от взгляда, кроме неба, недоступного робким взорам мертвецов, неба, в которое они до последней секунды верили.

Переводчик. Переводчик - молодчина, даже не так, - Молодчина! С большой буквы и с громкими овациями и рукоплесканиями. Кстати, мы имеем от него ещё и замечательное послесловие. Для тех, кому до сих пор интересно, о чем этот роман, я, заглядывая краем глаза туда, поведаю. Сюжет этого, сведенного к минимальной сюжетности повествования строится на жизни Мужа (с весьма говорящим именем) и Жены, а также побоку, но всё же - их сына и некоего студента (с не менее говорящим именем). Как он развивается? "Живые события подменяются бесконечной цепью механических соитий", если вам угодно. А вообще, правду говорю: забудьте про сюжет! Вот, что составляет суть и соль, что куда интересней каких-то сюжетов и событий: "неизбывное одиночество человека перед лицом каждодневного умирания".

Какое счастье - носиться в горах, пока не потеряешь свою вязанную шапочку.

Ладно, хватит. Я оставлю сегодня не открытой добрую половину бесчисленного миллиарда закладок, дабы хоть немного заткнуть свой так громко молчащий рот. Имейте только в виду, если возьметесь читать её романы: может случиться настоящий переборщ. Разбавляйте цветочками, бабочками, повествованиями с максимальной сюжетностью и так далее. Елинек много бывает.

А теперь отдохните немного!

Мы кончили. Небо всё так же далеко.

Австрийская писательница пишет книгу о перетраханной (мужем) и недотраханной (студентом-любовником) австрийской женщине, читая которую другие недотраханно-перетраханные женщины имеют право возмущаться как по поводу первого, так и по поводу второго. (Но) так как истинным гурманам (чтения) не так важен сюжет, сколь важна форма, красота и журчание переливчатого текста, то как раз это они здесь и могут получить, конечно с учётом того, что вплетено всё это будет в повторительно-смакующую надрывно-претенциозную канву (как бы "пародийного") повествования. Вне парлептипности, само собой.