Розенкранц и Гильденстерн мертвы и другие пьесы

Очень необычно написанная пьеса. Все события происходят в одной и той же комнате, но они при этом разделены более чем сотней лет между собой. Представители одного и того же семейства и их гости занимаются своей жизнью, а она у них разнообразна и насыщенна, тут и математика с физикой, и любовные похождения с намеком на скорую дуэль, и приближающееся празднование с размахом, и попытки раскрыть тайны Байрона, и многое другое. А в конце уже и вовсе начинается какое-то сумасшествие: времена смешиваются, герои пересекаются, время будто бы застывает, не уходя ни в один из двух веков, о которых шла речь ранее.

Но! Прочла и в голове как-то пусто. Вроде и слог хороший, и юморок неплохой, периодически улыбалась происходящему, и прием художественный основной здесь мне очень понравился, а по итогу ноль без палочки. Не зацепило, а точнее даже не совсем поняла, что это собственно было, в чем посыл, в чем сюжет? Рейтинг у книги высокий, оценки сплошь пятерки, а я в недоумении. Я явно что-то упустила, саму суть пьесы. Может, просто автор не мой... Даже не знаю...

Не знаю, почему, но абсурдистские произведения всегда оказывают на меня большее влияние, чем те, где показаны прямое нравоучение или открытая трагичность, например. Ведь в основе этих абсурдных и простых фраз, в безликости героев, в некой неопределенности лежит вся наша жизнь. Авторы-абсурдисты заставляют нас задуматься о самых простых и сложных вещах одновременно. Предопределена ли наша роль на земле, или наша жизнь - лишь ожидание чего-то непонятного, и кончается она намного раньше, чем мы этого дожидаемся? Вторым вопросом занимался Беккет, но Беккет у меня был полгода назад. Стоппард же придерживается той старой шекспировской аксиомы, которую знает каждый из нас, согласно которой каждый человек является лишь действующим лицом одной всеобщей величайшей и гениальной трагедии (думаю, вы знаете ее название). И чтобы эта трагедия прошла успешно, каждый человек должен сыграть в ней свою, предопределенную свыше, роль.

А что если правда, наша жизнь - игра? Причем даже не обязательно главная роль, а точнее - ИМЕННО не главная роль? Что если наше существование лишь нужно, чтобы заполнить массовку и сыграть малозначительную роль в театральной постановке, что если нами просто руководят, как тряпичными куклами? Ведь никто из нас не знает, откуда мы пришли и никто не помнит, как все это началось - а было ли начало? А будет ли конец? И что если конец не будет концом, а нас просто сложат вместе с другими декорациями в маленькую повозку странствующего театра, чтобы через некоторое время начать все сначала?

Но кого это волнует? Кого волновало, что Розенкранца и Гильденстерна лишат жизни по прибытию в Англию? Да никого. Все настолько волновались за Гамлета, что никому не было дела для королевских шестерок, которые своим притворством и глупостью только раздражали. Но вот только оказалось, что дело-то заключалось вот в чем: это не была трагедия о Гамлете. Сам Гамлет оказался таким же второстепенным персонажем, как Розенкранц и Гильденстерн. Как и все мы. И ведь это не только у Стоппарда - если вспомните, в самой трагедии у Шекспира герои часто отступались и начинали говорить о непонятных вещах - о каком-то глобусе и мальчиках. А ведь на самом деле герои говорили о труппе и о театре, в котором разыгрывали "Гамлета". Сам Шекспир давал нам понять, что грани между театральностью и реальностью - нет. И что наша жизнь может быть столько же вольным существованием, сколько и ролью. Стоппард только раскрыл проблему нашей роли, тем самым дополнив Шекспира, которого вроде бы невозможно и ненужно было дополнять.

Пьесы Стоппарда имеют яркие характерные черты. Его творчество напоминает коктейль, автор экспериментирует, смешивая компоненты: сталкивает прошлое с будущим, помещает "пьесу в пьесу", изменяет статус известных героев... Даёт простор для фантазии: слегка намечает декорации, упоминает лишь отдельные предметы реквизита; остальное на усмотрение режиссёра/зрителя/читателя.
Необычного много. Решила, что будет уместно подойти к каждой пьесе индивидуально.

"Розенкранц и Гильденстерн мертвы"
Кто не читал Шекспировского "Гамлета"? Таких нет. Зато обязательно найдутся те, кто не припомнит Розенкранца и Гильденстерна. Стоппард выхватывает этих двоих из гущи событий и выставляет лицом к зрителям на передний план. Пьеса Шекспира идёт сама по себе, зритель видит героев, слышит реплики.
Но главные - Розенкранц и Гильденстерн, старые школьные приятели принца Гамлета. Они в постоянном поиске ориентиров: куда идут и откуда? где восток, а где запад? где вход, а где выход? Эти двое играют в словесные игры, подсчитывая риторические вопросы, повторения, задают глупые загадки, бросают монету, угадывая орёл или решка... Ведут себя глупо и неадекватно. Часто забывают кто из них кто.
Мне было нелегко привыкнуть, когда кто-нибудь из глупцов вдруг произносил глубокие философские мысли. "Единственный вход: рождение, единственный выход – смерть". Рассуждения о смерти - главная тема разговоров. Заканчивается пьеса словами из "Гамлета": "Розенкранц и Гильденстерн мертвы".

"Травести"
Аллюзии, аллюзии, аллюзии... Уайльд, Шекспир, Ленин, Джойс...
Когда автор "предоставляет читателю самому угадать источники заимствований", а ты не знаком с ними (ну, боюсь я читать "Улисса", боюсь даже заглянуть под обложку), то переживаешь, что не сможешь оценить пьесу по достоинству.
Оказалось не всё так страшно. Стоппард сведёт читателя и с Лениным, и с Крупской, расскажет предысторию судебных исков между Джойсом и Карром. Искать правду и выдумку в пьесе не стоит, куда приятнее наслаждаться шутками, каламбурами, задуматься о художнике и искусстве, поспорить с героями или согласиться.

Подобных экспериментов-экскрементов, сцен-возвратов/переигрываний, путаниц и обманных трюков в этом произведении предостаточно. Тема штанов - не последняя в пьесе, куда ж без них? Некоторые вещи автор перевернул с ног на голову и это тоже смешно.

"День и ночь"

Эта пьеса о репортёрах, которые слетелись в некую африканскую страну (бывшую британскую колонию) как мухи на мёд. Существует ли способ добыть эксклюзивную информацию первым? Как проникнуть в эпицентр событий? Вдруг проявляется готовность нарушить нравственные принципы, обмануть, ведь репортёры из особой человеческой породы, они "от зависти подавятся, что кто-то побывал там, где их не было". Рыцари пера, четвертая власть, которым дано право порицать общество и обязанность защищать его, день и ночь. – свободны ли они? Свобода слова, совесть, выбор - основные темы разговоров и дискуссий.

"Отражения, или Истинное"
Ещё одна пьеса в пьесе, где реальные события соседствуют со сценическими. Этот ход вводит зрителя в заблуждение уже с первой сцены. События начинаются игрой героев в постановке, которую можно принять за истинное событие. Перекликаясь, отражаясь реальное/театральное, идёт сопоставление жизни на двух сценах. Что здесь Отражения, а что Истинное?
Есть в пьесе сюжет, в котором главное событие - любовь драматурга к жене артиста, играющего в его пьесе и он до боли схож с действием написанной драмы, репетиции которой совпадают и перекликаются с реальностью. Любовь, секс, измена, верность - основные темы произведения.
Тонкий психологизм подобных отношений похож на исповедь Стоппарда, не зря эту пьесу называют "почти автобиографией".

"Аркадия"
Для приготовления этого коктейля Стоппард смешивает прошлое и будущее. Находя обрывки информации - документы, воспоминания, письма, заметки, рисунки, специалисты воссоздают Историю. Сравнивают, анализируют, делают выводы и провозглашают человечеству КАК ЭТО БЫЛО. Но правильно ли сложена мозаика, соответствуют ли придуманные фрагменты недостающим кускам? Вот в архиве Байрона найдена книга некоего поэта, а в ней письма без адресата. Достаточно ли этой информации, чтобы утверждать, что письма написаны именно Байрону, и как следствие приписать убийство на дуэли и побег из страны?
Автор приводит пример подобных скоропоспешных выводов, разворачивая перед зрителем "как было" и "как трактуем сейчас".

На это раз Стоппард тоже удивил: именно тем, что пьеса совершенна аполитична. Ни слова о политике, революциях, зато все исключительно о любви. Конечно, в лучших традициях выбранного им постмодернизма. От этого пьеса не становится хуже или лучше, наоборот, увлекательнее, запутаннее, с бесконечным ощущением поиска этого-самого стоппардовского смысла. Тут и обыкновенная страсть, плавно перетекающая в семейную жизнь с неизбежным непониманием и "притиранием", тут и любовный четырёхугольник, и вечный вопрос "отцов и детей". Погружаешься в пьесу всецело с одной лишь целью - найти истинное, смыть отражение. И в пьесе и в своей жизни.
Кстати, считаю, что русский перевод названия очень удачный!

Том Стоппард относится к тому числу писателей, при личной встрече с которым я бы обязательно заглянула ему в глаза и тихо спросила, как ему это удается. Как удается заложить такой глубокий смысл в, казалось бы, такие простые слова, сделать из знакомого незнакомое, а сюжет наделить такими эмоциями и перипетиями, что не успеваешь удивляться тому, куда может завести автора воображение. Эти уникальные слепки из истории, выдумки, философии и жизненной мудрости обо всем настолько цепляют меня, что не остается места ничему, кроме как дочитать до конца, реплику за репликой, ремарку за ремаркой, узнать наконец, какой финал ждет героев на сей раз!
Финал не принесет счастья, радости - только тихая печаль и мысли о том, что ты снова взглянул на этот мир и на свою жизнь под несколько другим углом, сравнил ощущения и в чем-то тебе стало понятней, как жить дальше.

Тому Стоппарду в очередной раз мое браво и поклон. Я очень хотела бы уметь создавать такие произведения-головоломки, где в тенях сцены и кулис можно спрятать целую вечность и даже больше.

Проще всего в восприятии этой гениальной трагикомедии проплыть по поверхности - решить, что автор вознамерился показать нам шекспировскую историю глазами второстепенных персонажей.
Весь текст пьесы мы наблюдаем за тем, как Розенкранц и Гильденстерн воспринимают сюжет "Гамлета" - являются ко двору по приказу Клавдия, мучительно пытаются выяснить, что происходит с Принцем Датским, после чего увозят Гамлета из Эльсинора в Англию, где оказываются сами обречены на смерть. Однако очень скоро становится ясно, что у созданного Стоппардом произведения есть еще как минимум три возможных толкования (если кто-то насчитал больше, пишите в комментарии - обсудим).

Первое и самое очевидное - Роз и Гил являются не героями истории о Гамлете, а сценическими персонажами, которые неизбежно заключены в собственных ролях, не видят всей картины (пьесы), когда сами в ней не участвуют, однако принимают свое существование на сцене за реальность, а потому долго и безуспешно пытаются понять, что же с ними происходит.
Не зная всего сюжета, они переживают действие со своей точки зрения и постоянно ищут объяснение собственных ролей и будущего в пьесе.

Вторая трактовка, которая лишь углубляет предыдущую: Розенкранц и Гильденстерн иллюстрируют собой борьбу двух мировоззрений (предопределенности фатализма и свободы воли) и, кроме того, двух способов познания действительности (прагматизма и "чистого разума").
В философии это различие между тем, что называется априори и апостериори. Априори означает, что мы можем установить что-то, просто думая об этом, используя наш разум. Апостериори, напротив, предполагает, что мы должны наблюдать мир, видеть, как он работает, и только потом приходить к каким-то выводам, то есть получать знания из опыта, а не использовать нечто якобы заранее известное.
Роз и Гил в попытке понять, что с ними происходит, используют и тот, и другой методы. Более того, они примиряют эти крайности самим фактом своего существования: действие пьесы для них предопределено, но есть определенные пространства, которыми герои могут воспользоваться - возможности для свободы действий, шансы для них быть спонтанными, которыми они активно пользуются.

Наконец, третье - что-то вроде идеи мета-театра, иллюстрирующей в том числе и знаменитое шекспировское: "Весь мир – театр, и люди в нем – актеры".
Сам "Гамлет" - это уже отчасти мета-театр, который содержит пьесу в пьесе, искусство, взятое Принцем Датским из прошлого и предъявленное негодяю-отчиму, чтобы изменить будущее.
У Стоппарда всё устроено сложнее и с гораздо меньшим накалом дидактики. Одна из главных тем его пьесы - различие между искусством и реальностью. Когда вокруг персонажей пьесы начинают бегать актеры, играющие их самих, генеральные репетиции прерываются "реальной жизнью", а показанные постановки предсказывают события в реальном мире, это довольно сложно понять, но явно призвано проиллюстрировать нечто мета-сложное.

Хорошее произведение искусство отличается тем, что его можно интерпретировать по-разному.
Из пьесы Стоппарда довольно трудно извлечь хоть одно ясное послание, ведь один персонаж тут говорит одно, другой - совсем другое, а читатель/зритель совершенно не понимает, кого из них следует считать достоверным ориентиром, некой "точкой отсчета" происходящего.
Но в этом, пожалуй, и плюс абсурда. Какой смысл его писать, если хочешь сказать четко это и вот то, да еще такое умное? Тогда получится не пьеса, а манифест. Эссе или статья, но не художественное произведение.

Почему тогда не высший балл, раз уж всё там так продуманно и великолепно?
Меня субъективно напрягла затянутость диалогов. Роз и Гил на протяжении всей пьесы, лишь с небольшими перерывами, играют в словесную чехарду, которой не видно конца и края. Несмотря на обилие забавных строк, эта шутка всё же кажется несколько затянувшейся в первом и втором актах (что, впрочем, предвосхищено самим автором в начале - один из героев, комментируя происходящее, констатирует: "Нервотрепка как вид искусства").

Приятного вам шелеста страниц!

Чтение этой пьесы - эксперимент, завораживающий, погружающий в историю прошлого столетия. Здесь смешались все и вся: Ленин, Крупская, Тцара, Джойс, Гвендолен, Сессили, Уайльд, Шекспир. Стихи и мемуары, длинные монологи и сплошное "дададададададада", отдельные отрывки из пьес упомянутых драматургов делает произведение очень оригинальным, читать которое без отдельного интеллектуального запаса знаний невозможно. Исторический контекст вкупе с вопросами о роли искусства и литературы, о сознании и времени занимает нашего современника Стоппарда. Тот, кто заинтересован в подобном, как я, получит удовольствие от чтения своеобразного постмодернистской комедии.

Стоппард удивил, ошеломил и обезоружил. Мне понравилось, несмотря на нелепость главных-второстепенных героев. Ведь второстепенные (а может и того меньше) Розенкранц и Гильденстерн в Гамлете здесь выходят на первый план.
Они абсурдны и почти предсказуемы. Они "мелкие люди" своего времени. Но, бог мой, какие же они философы. Как мудры и в то же время наивны. И не глупы, нет-нет, ни в коем случае не глупы, хотя ведут себя иногда соответственно.
Игра слов в пьесе завораживает. Умиляет взаимоотношение Р и Г. Подчас они сами не знают, кто есть кто, но это их мало волнует.
А еще я заметила,что здесь очень много размышлений о смерти. Для такого маленького произведения слишком много.

Но они звучат настолько жизнеутверждающе, как это ни странно, что читать их даже интересно.
Эта изнанка известной трагедии заставляет переосмыслить самого Гамлета
Я вот по-другому сейчас взглянула на события там происходившие.

Иногда это и правда так.

ФМ 2013.
6/25

В физическом плане сюжет прост: это пьеса о том, чем занимались Розенкранц и Гильденстерн, когда Шекспир исключал их из действия в «Гамлете». То есть это такой увлекательный постмодернизм, причём я бы даже сказала, совершенно в духе оригинальной драмы.
С пафосом: эта пьеса является экзистенциальным осмыслением бытия персонажей, которое (осмысление, а не бытие) отчасти совершает сторонний автор, отчасти сами персонажи в форме, наиболее близкой к оригиналу.
Проще: Стоппард в форме пьесы написал рецензию на «Гамлета» с точки зрения двух не-главных персонажей — Розенкранца и Гильденстерна. Пьеса сильно напоминает отзыв на прочитанное, потому что много места в ней занимает обсуждение РиГ странного поведения Гамлета (одной из главных загадок-удовольствий при чтении оригинала). Поэтому мне, честно говоря, странно писать отзыв на отзыв на книгу, и делаю я это только потому, что полюбила РиГ так же, как в своё время Гамлета.

Впрочем, всё началось, мне кажется, не с этой книги, а с одной из прочитанных ранее: у Сигизмунда Кржижановского в повести «Клуб убийц Букв» (1926) один из персонажей тоже придумывает интересную пьесу по мотивам Гильденстерна и Розенкранца. Та пьеса скорее отражала метафизические поиски шекспировского героя (кто я, а кто роль, в чём причина моих сомнений, где исток моей роли и меня и т.д.), а эта, как ни крути, — экзистенциальные (существуем ли мы, куда и зачем мы идём, кто такие эти «мы» в пределах вселенной и т.д.). Прочитать стоит обоих, но Стоппард делает и Гильденстерна, и Розенкранца чуть более уникальными, чем принято считать, непохожими друг на друга, хотя всё такими же неразлучными. Фактически, благодаря Стоппарду РиГ проживают полноценную «героическую» жизнь. Да, они по-прежнему отыгрывают проходных персонажей «Трагической истории о Гамлете, принце датском», но новый автор даёт им больше свободы, больше жизни, больше реплик, больше «экранного» времени.
Впечатление сильное. Правда, ГиР «заточены» автором внутри текста и сцены (словно в тюрьму), и Г., похоже, об этом догадывается. Но часто сбивается и теряет эту мысль. Иногда ГиР вживаются в роли, иногда отстраняются и задумываются о своём месте на подмостках. Исследуют собственную роль в произведении Шекспира. РиГ не помнят ничего, что было «на рассвете после того, как их разбудили». Они не знают в мире ничего и никого, кроме друг друга — да и то лишь потому, что были вместе сколько себя помнят (то есть с первых страниц пьесы). Они не заучивали свои реплики, но заключение в тюрьме «Трагической истории о Гамлете» вынуждает их реагировать должным образом, и так как ГиР пребывают в состоянии отчаянной неопределённости, они с облегчением и некоторой даже радостью подчиняются обстоятельствам. А когда неопределённость возвращается к ним, РиГ начинают мечтать о смерти. Возможно, так Стоппард на свой манер обыгрывает известный монолог Гамлета (ведь это же отзыв на книгу, помните?). Возможно, это просто подражание атмосфере оригинальной пьесы.

Кроме РиГ есть другие персонажи. Я не могла отделаться от мысли, что Актёр — это карикатура на Шекспира, потому что он думал и действовал словно Шекспир, создающий «Гамлета». Слишком много совпадений, чтобы это было простой случайностью. Тем более что мне припоминается теория, согласно которой Шекспир срисовывал труппу актёров для «Гамлета» с себя и своих коллег по театру. У произведения вообще прослеживается сильная связь с театром, поэтому мне даже стало интересно, не играл ли сам Стоппард на сцене? И, например, в перерывах между выходами сидел и размышлял о природе своего персонажа (не важно даже, которого из). Это объяснило бы стремление автора отыскать утраченное время Розенкранца и Гильденстерна.
В конце концов, поиски увенчались успехом. И текстологическим, и писательским, и сценическим. РиГ с помощью Стоппарда отыскали себя «между строк» «Гамлета». Пьеса сделала Стоппарда известным и стала одним из культовых произведений постмодернизма. Многократно игралась на сцене. И была великолепно экранизирована в 1990 году самим Стоппардом в качестве режиссёра. Кстати, надо бы посмотреть и заценить, насколько она великолепна. Может быть, экранизация откроет для меня новые грани пьесы, потому что больше мне пока добавить нечего. Всем спасибо, все свободны. Аплодисменты. Занавес.

Как хорошо, что это сборник. Оказалось, что принять залпом Тома Стоппарда я не в силах, а вот через час по чайной ложке - и даже начала привыкать, и даже понравилось.

Начала я с одновременного просмотра отрывков одноимённого спектакля британского театра на английском языке и чтения текста «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в переводе. Английский не знаю совсем. И сначала я никак не могла понять, чего же так смеются зрители? Что у них вызывает смех? Но постепенно вывернутое наизнанку восприятие захватило и меня. Взгляд второстепенных героев из закулисья известной пьесы Шекспира был необычен. А умелая и остроумная игра автора смыслами и фразами – «Бред наш насущный даждь нам днесь» - от страницы к странице становилась интереснее, многообразнее и открывала небывалое поле ассоциаций, вопросов, сомнений и мнений. Интересно было за абсурдом происходящего видеть иронию, за смехом слышать плач. В восторге от игры в «вопросы-вопросы» - вот так и живём.

А затем была «Травести». Был Ленин, Уайльд, Джойс, Тристан Тцара (о Боже, кто это?) и дадаизм (о Боже, что это?). От происходящего кружилась голова. У меня точно. И были узнаваемые мотивы знакомой пьесы. «Как важно быть серьёзным» я услышала точно. Всё, что не читала и услышать не могла. В этом бреду переодеваний тоже было интересно.

О, вот тут детектив – подумала я. А нет, снова игра смыслов. В «Художнике, спускающемся по лестнице» есть тело, есть звуки, есть воспоминания об эпохе зарождения модернизма, есть мысли об искусстве.

Очень динамичная «День и ночь» тоже должна быть не просто так про трудности из жизни журналистов. И да, и нет. Нет, потому что пьеса оказалась больше социальной, о журналистском долге, о профессиональной этике, об идеологических подоплеках. Нет – потому что и здесь Стоппард играет с двойственностью персонажей, с явью и реальностью.

А вот ещё «Отражение, или истинное». Скажу словами ГГ:

Поскольку не всё так просто было со сборником, полезла искать хоть какую-то информацию о творчестве драматурга. Так я узнала, что «Аркадия» - лучшее произведение автора. Спорить не берусь, не знаток, но то, что эта пьеса просто очаровательна – согласна. Как и многое у Стоппарда, всё открывается в конце. Здесь всё – это трогательность и нежность повествования, мимолётность мгновения и ажурность вечности, монументальность неважного и иллюзорность значимого. Один и тот же сад в трёх временных планах, события, происходящие давно, осмысливают в наше время. Не так и не о том, а то, что хотят видеть. А ещё и Байрон. По замыслу автора, в некоторых сценах участвуют персонажи из разных эпох. Кроме всего прочего, начинаешь воображать, а как это можно воплотить на сцене?

Когда сравнивала свои ощущения от прочитанного с ощущениями других, когда читала чужие рецензии, часто встревала слово «эксперимент». Для меня чтение Т. Стоппарда тоже своеобразный эксперимент. О результатах пока говорить рано, надо пережить и перечитать.