Твой девятнадцатый век

По информативности - очень хорошая книга! Но автор, выглядывающий между строк, - ох... почему-то временами было неприятно. И больше думалось не о былом, том, чему лет 200, а о том, как лет 50 или 40, или 60 назад, автор рылся в архивах, чужих письмах... Труд историка показан во всей красе. Вновь и вновь, по ходу чтения, невольно всплывают все эти моральные вопросы, имеем ли мы право ковыряться в мелочах и деталях личной жизни людей эпохи, или все-таки сама эпоха, сама личность встают выше всего остального, и выше мелочей, и это именно то, что составляет саму историю. Как рассуждал Ремарк о вещах, снятых с убитых, - ведь в конце концов, наша жизнь зиждется на трупах, на крови, на прошлом других людей.

Впрочем, возможно, моя предвзятость к автору объясняется проще. Или, скажем так, одни факты объясняются другими. Дело в том, что про Натана Эйдельмана впервые услышала я в связи с его неприглядной перепиской с моим наилюбимейшим писателем Виктором Астафьевым. Многие считают, что Астафьев там выступил неприглядно, я же к тому времени прочитала все астафьевское, что смогла найти, и для меня было совершенно очевидно, что его подло довольно-таки спровоцировали. И конечно, читая этого провокатора уже как самостоятельного автора, невольно находишь именно то, что объясняет то его неприглядное поведение. Историк. Умение выискивать. Зачастую выискивать то, чего на самом деле не было и нет. И прямо скажем, во многих его интерпретациях невольно начинаешь сомневаться, а в некоторых фальшь сквозит уж слишком нарочито.

Двойная польза для интересующихся историей открывается в этой книге. Во-первых, вспомнить! Следует, однако, предупредить, что лицам малосведущим книга, скорее всего, не придётся по душе. Здесь нет прямых исторических фактов. Всё построено на архивных письмах. Собственно, их мы и читаем. Именно этот факт определяет пользу вторую, может быть, даже более важную. Мы как будто побывали в том времени. Сами, скрепя зубами, посудачили с Анной Николаевной Дубельт, невольно содрогаясь от её ханжества и тупых наставлений собственному мужу, управляющему III отделением. «Поговорили за жизнь» с Володькой Чемезовым, обыкновенным гимназистом, зато добрым и открытым парнем, из тех, которых сейчас днём с огнём не найдёшь. Даже завели знакомство с самим Пушкиным. Страшно волновались при этом, смущались, нервно крутя в кармане мобильный телефон. В таких случаях читать чужие дневники и письма позволительно. Ведь это наша история! Моя история! Мой девятнадцатый век!