Цитаты из книги Горгий. Федон

Да, счастье, видимо, не в том, чтобы избавиться от зла, а в том, чтобы вообще его не знать.

ПОЛ: Ты-то сам разве предпочел бы терпеть несправедливость, чем причинять ее другому? СОКРАТ: Да, и ты тоже, и все остальные.

СОКРАТ: По моему суждению, и я, и ты, и остальные люди – все мы считаем, что хуже творить несправедливость, чем ее терпеть, и оставаться безнаказанным, чем нести наказание.

Истину вообще нельзя опровергнуть.

Несправедливые несчастны.

Поступать несправедливо хуже, чем терпеть несправедливость.

СОКРАТ: А, по моему мнению, Пол, человек несправедливый и преступный несчастлив при всех обстоятельствах, но он особенно несчастлив, если уходит от возмездия и остается безнаказанным, и не так несчастлив, если понесет наказание и узнает возмездие богов и людей.

Бывает даже, что невинный становится жертвою лжесвидетельства многих и как будто бы не последних людей.

Людей достойных и честных – и мужчин, и женщин – я зову счастливыми, несправедливых и дурных – несчастными.

ПОЛ: Кто убит несправедливо, – вот кто, поистине, и жалок, и несчастен! СОКРАТ: Но в меньшей мере, Пол, чем его убийца...

ПОЛ: Значит, тот, кто убивает, кого сочтет нужным, и убивает по справедливости, кажется тебе жалким несчастливцем! СОКРАТ: Нет, но и зависти он не вызывает. ПОЛ: Разве ты не назвал его только что несчастным? СОКРАТ: Того, кто убивает не по справедливости, друг, не только несчастным, но вдобавок и жалким, а того, кто справедливо, – недостойным зависти.

Не должно завидовать ни тем, кто не достоин зависти, ни тем, кто несчастен, но жалеть их.

Бывают в городе люди, которые поступают, как считают нужным, но большой силой не владеют и делают совсем не то, чего хотят.

СОКРАТ: Я утверждаю, Пол, что и ораторы, и тираны обладают в своих городах силою самою незначительной – повторяю тебе это еще раз. Ибо делают они, можно сказать, совсем не то, что хотят, – они делают то, что сочтут наилучшим.

СОКРАТ: По-моему, ораторы обладают самой ничтожною силою в своих городах. ПОЛ: Как так? Разве они словно тираны, не убивают, кого захотят, не отнимают имущество, не изгоняют из города, кого сочтут нужным?

ПОЛ: Красноречие – это, по-твоему, угодничество? СОКРАТ: Нет, я сказал: только часть угодничества.

ГОРГИЙ: Растолкуй лучше мне, что это значит: красноречие – призрак одной из частей государственного искусства?

СОКРАТ: Красноречие, по моему мнению, – это призрак одной из частей государственного искусства. ПОЛ: И дальше что? Прекрасным ты его считаешь или безобразным? СОКРАТ: Безобразным. Всякое зло я зову безобразным.

СОКРАТ: То, что я называю красноречием, – это часть дела, которое прекрасным никак не назовешь... Это занятие, чуждое искусству, но требующее души догадливой, дерзкой и наделенной природным даром обращения с людьми. Суть этого занятия я зову угодничеством. Оно складывается из многих частей... Впрочем, искусством оно только кажется; по-моему, это не искусство, но навык и сноровка.

Нет для человека зла опаснее, чем ложное мнение.