Избранные рассказы

Ох, мистическая Дафна дю Морье, я знала, что от тебя всегда мурашки по коже! Однако, какая интересная ситуация. Я прихожу к себе на работу, где в свободное время иногда "грешу" чтением, со мной свежекупленный несвежий, но "по-букинистически  вкусный" томик повестей Дафны. Я уже предвкушаю, что буду читать "Птицы", которые наконец до меня "долетели". И тут мистика этого сочинения начинает немного влиять и на мою реальность. Посетители почему-то не беспокоят нас в этот день по каким-то неведомым причинам, коллега тоже покинула свой пост, предоставив долгожданную тишину в моё распоряжение, и я с радостью погружаюсь в книгу. За окном вторая половина октября, прохладно в казённом помещении, поэтому на мне облегающий ангоровый джемпер чёрного цвета, как крылья некоторых видов птиц. Он теплый и ласковый, потому что мягкий и пушистый - как хорошо, что я выбрала этим утром именно его - он обволакивает и немного успокаивает, словно оберегая от страха, который начинает постепенно зарождаться у меня в районе солнечного сплетения при первых же строчках этой повести...

Настоящее оцепенение вызывают у нас не фильмы ужасов, где мозг невольно угадывает неестественность и неправдоподобность, а вот такие истории, как эта. Нет, сама ситуация, когда многомиллионные стаи птиц, вдруг, по велению какой-то магии или природного катаклизма превращаются в единое орудие возмездия, выбирая себе в качестве жертвы человека и его жилища, выглядит довольно таки необычной, если не сказать выдуманной. Но... У меня сразу родилась проекция на другие наши состояния в жизни как внешней, так и внутренней. Война с периодическими обстрелами, от которых нужно хорониться в бомбоубежищах или приступы некой болезни, происходящие с определённой периодичностью, как и здесь птичьи налёты были подчинены приливам и отливам. А припоминаете недавнюю эпидемию модного вируса? Как в самом начале нельзя было выходить из дома без особой надобности? Очень похоже на происходящее в книге.

Удивительный талант писательницы заставляет пропитаться читателя состоянием героев её повести и поверить в описываемую реальность. Главный герой, инвалид войны, не может не восхищать своей мужской собранностью, которую он проявляет во время внезапно навалившейся аномалии. Его семья, в отличии от соседних, выживает только благодаря его боевой собранности бывшего воина, хорошо понимающего опасность. Хотя, это ещё большой вопрос, выживает ли, так как финал открытый, отчего становится ещё страшнее. А самое интересное то, что Дафне так удалось подействовать на моё податливое воображение, учитывая к тому же одиночество, в котором я читала повесть, что меня не уберёг от впечатлительности даже мой пушистый чёрный джемпер, который сначала обнадёжил своей мнимой защитой. Оставшуюся часть дня, когда при входе в магазин или просто на тротуарах я видела птиц, то невольно содрогалась, как бы "отдёргивая руки". И это признание не для красоты рецензии, так оно и было на самом деле.

А вот в этих словах автора явный намёк на ту ассоциацию, которая владела именно ей при создании  данной повести, я считаю :

Иногда, под вечер, нервы расшалятся как дети, словно барабашки играют в снежки твоим участившимся пульсом: вот, улыбчивый снежок прилетел прямо в лоб: привет! Поиграй с нами! Мы не расскажем.. санитарам.
Так вчера ночью прилетело ко мне письмо от любимой.. в лоб? В ягодицу? Не важно.. словно ласковый и игривый снежный (нежный!!) человек, по весне флиртует со мной. А я убегаю от него, зачем-то.
Я взрослый человек, ужастиков не боюсь, но когда читал Птиц, странный «тик» напал на меня. Нервы..

То под глазом стало «мигать», словно перепуганный и заикающийся вечерний фонарь, то на правой руке тик разыгрался, то на плече и даже… на попе.
Словно что-то во мне тайно переговаривалось друг с другом, перешёптывалось обо мне (или о моём смуглом ангеле?).
Я не сумасшедший, честно. Но в какой то миг, поймал себя на мысли, во время чтения, что если я поверну голову, то увижу, как из-за угла стены в зале, выглянет… робкая голова чайки, и спрячется.

Я взрослый, разумный человек, и поэтому на 98 % был уверен, что этого не будет, не может быть.
Прервал чтение. Повернул голову и смотрю на угол стены. Словно я на дуэли с невидимой чайкой.
Никого нет. Лёгкое чувство победы и даже… торжества. Даже вслух прошептал: ура.. Правда — робко (аплодисменты тика под глазом и на попе).
И вдруг.. из-за угла, робко выглянула мордочка… моего кота Барсика, чёрно-белая, как чайка.
Я взрослый человек. Но на миг я перепугался, словно это и правда — чайка.
Знаете, кошки иногда любят вот так робко, месяцем мордочки, выглядывать из-за угла, словно бы говоря, не словами, а самой мордочкой и её мхатовской грустью: Саша.. читаешь, да? Опять читаешь? А я кушать хочу. Забыл? Эх, Саша, Саша..

Тема бунта птиц, против человечества, меня очаровала в рассказе.
Некий апокалипсис, точнее —  утраченный апокриф казней Египетских.
Мы как-то привыкли, что конец света начнётся эпохально и почти по-голливудски, с сиянием грозных крыльев ангелов в мрачных небесах, или яркие, задумчивые медузы водородных взрывов, медленно и роскошно проплывут над сумерками разрушенных городов.

А что.. если апокалипсис начнётся просто? Просто природа, наша милая природа, словно русский крестьянин, измученный и долго молчавший, долго терпевший, вдруг скажет Слово, то самое Божье Слово, над которым мы так смеялись, не веря в него, с ласковым расизмом относясь к природе, как к чему-то низшему, посланному нам, в рабы и в жертву.

Так как начнётся Апокалипсис?
Мы просто будем сидеть на диване, читая вечером книгу, уютно накрывшись пледом, и к нам подойдёт наш милый кот, опустит свою мордочку на колени и скажет, с грацией голоса смуглого ангела, с которым я расстался: Ну вот и всё, Саша. Это конец.
И грустно лизнёт вашу руку. И скажет, обернувшись на окно: не смотри туда, милый. Там страшное..
Разумеется, сначала я возьму в руки бутылку вина, которая стоит рядом и внимательно посмотрю на этикетку: не сивуха ли?

Рассказ мне напомнил несколько произведений, объединённых в одну мелодию: Солярис — Лема, Война миров — Уэллса, Чума — Камю.
Рассказ начинается с тонкого символизма, я бы даже сказал — с гостеприимного символизма, какой присущ настоящему шедевру, словно ты пришёл в вечернее кафе выпить чашечку кофе, и вам принесли — от заведения, в подарок — чудесный вишнёвый пирог; очаровательная официантка, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, поцеловала вас в щёку, и положила на столик, письмо от смуглого ангела.. с которым вы давно расстались.
И вы с изумлённой улыбкой спрашиваете: боже мой.. это не сон?

И официанточка, с ласковой улыбкой отвечает: Ну разумеется нет. Хотите, я вас поцелую ещё раз? Или ущипну? А хотите.. меня ущипните, Саша.

• Вы знаете моё имя?
• Я всё про вас знаю. Вас все тут знают. Ну.. можно было ущипнуть и за руку, Саша.

Сюжет развивается после войны. Главные герои — семья: муж, жена и двое детей.
Мужчина, инвалид войны, и у него символичное имя — Нат. Есть в нём что-то от Ночи (Найт), и от Ноя.
Надвигается катастрофа. Не всемирный потом, но — птицы. Целое море птиц.
Они надвигаются постепенно, и предусмотрительный Нат, строит из своего дома, как бы Ковчег: заколачивает окна и т.д. (соседи смеются над ним).

Вместе с птицами, надвигается и странная Чёрная зима. Без снега. Почти как в поэме Блока — 12: чёрный снег и чёрный ветер..
Поначалу, люди даже принимают это за нечто забавное и милое. Вполне возможно так будет и в конце света.
Ходят даже странные слухи: может, что-то случилось за полярным кругом?

И правда, невольно задумаешься: может за полярным кругом, в царстве холода, где по легендам христианским (если не ошибаюсь, в поэме Мильтона, именно так), в бездне льда, был сокрушён дьявол, пробудилось нечто исполинское и демоническое?
Словно сама природа пробудилась… устав терпеть глумление над собой, со стороны «царей природы».

Как сомелье от литературы, я уловил в рассказе тонкую и пряную нотку мифа о распятом Прометее и коршуне, терзавшего его.

За полярным кругом, и правда иной раз кажется, что космос начинается сразу за окнами и верхушками деревьев. Точнее, мне иной раз кажется, в тоске по московскому смуглому ангелу, что космос начинается сразу за окнами.
Как обжигающая тишина космоса начинается порой за «мембраной» письма любимого человека, словно ты летишь в космосе, к созвездию Ориона, а стенка корабля, всё что отделяет тебя от полыхающего безмолвия звёздных пространств — толщиной, с письмо любимого человека.

Забавно, что многие люди в рассказе, искренне верили слухам, что это нашествие птиц — из-за русских.
Сколько времени прошло, а ничего не меняется. Особенно если вспомнить недавние события, когда одна маленькая и гордая скандинавская страна, обвинила русских в нашествии волков.
В какой-то миг, мне даже показалось, что «апокалипсис» птиц в рассказе, будет локальным, и сконцентрируется на семействе Нат.
По этой «железнодорожной веточке» фантомного сюжета, очень даже можно было пустить рассказ… под откос.
Только представьте: птицы, вдруг почувствовали мысли семьи, их ссоры и обиды тайные, боль, которую они причиняют друг другу.
Птицы — стали как бы живыми мыслями семейной пары, в ссоре.

У кого есть кошки, те наверно знают, как во время ссоры, или крика в квартире, кошка может в лучших традициях Птиц дю Морье, налететь на человека и вцепиться в него… в ногу, словно вдрабадан напившийся и разбушевавшийся хоббит.
Есть в этом даже что-то мистическое. Вот я ссорюсь со смуглым ангелом, на повышенных тонах что-то говорю ему, и даже — размахиваю руками, как итальянская птица (замечали, если в ссорах, как «конфорочку звука», укрутить голоса, то мы похожи в своих движениях, на восхитительных психов, убежавших из сумасшедшего дома вприпрыжку, словно начались вечные каникулы?

- Любимая! Давай сегодня ночью убежим из психушки!

• А нас не догонят, как в прошлый раз?
• Верь мне! На этот раз я всё предусмотрел: мы убежим… не людьми!

• Милый.. ты и в прошлый раз был, оленем. И сейчас — олень. Симпатичный олень.
• Может станем птицами? Просто Травка… далеко не убежит, пойми. Санитары откроют палату, а там.. на полу растёт травка, и пасётся олень, щиплет травку..за всякие интересные зелёные места.)

  ...и вдруг, на меня бросается Барсик, с криком чайки-камикадзе: миаууу!, и вцепляется мне в ягодицу.. в руку.

Но Дафна пошла другим путём (и слава богу!) И он чудесен.
Поймёт ли человечество, на этом пути, что тысячелетия глумилось и унижало природу, убивало её, в самом замалчиваемом геноциде в мире?
Птицы в рассказе ведут себя странно. Впрочем.. не страннее чем человек на Земле.
Птицы выстраиваются в небе, в живые облака, как при налётах немцев во время войны, затмевая солнце.
На море — они выстраиваются почти в эскадры.

Словно бы сама природа, пробудившаяся, как огромный раненый ангел, и ещё толком не умеющая осмысленно и внятно шевельнуть исполинским крылом событий — мыслящим крылом, как бы оперирует движением через боль, которую ей нанесли, и которую пережили люди, во время войны: движение крыльев Ангела, повторяет ужасы войны: тут важнейшая точка пересечения взаимной боли человека и природы.
Этот мотив мы тоже упускаем: как жестоко страдает во время войны, — природа.

Птицы начинают «действовать» только во время приливов, словно они и их гнев — это результат «мыслящего океана».
И если в Солярисе Лема, люди обнаружили на окраине галактики, на богом забытой планете — таинственный мыслящий океан, то Дафна как бы говорит нам: что с вами, люди? Зачем летать за 1000 световых лет от земли, в поисках инопланетной жизни? Вы… вы сами, ведёте себя на земле, как холодные и кошмарные инопланетяне!
И не видите.. что сама природа, её боль и красота — это и есть тот самый, таинственный и мыслящий океан!

В этом контексте, в рассказе есть примечательный эпизод.
Один богатенький фермер, когда птицы ещё не были так опасны и лишь «сосредотачивались», не верил в их опасность и с улыбкой говорил Нату, что едет пострелять их из ружья. А потом… зажарит их.
Вот такой вот апокалипсис. Фактически.. «зажарить ангелов». Кто о чём, а люди, даже во время конца света, думают о своём, и в этом смысле напоминают библейскую легенду о содомитах, которые хотели, фактически, изнасиловать ангела.

Вы думаете, они бы удивились, раздев ангела, до сияния, что у него — нет «дырочек», особенно тех, которые интересуют содомитов? О… тут, в людях нельзя сомневаться! Они бы… проделали в ангеле — новые и девственные дырочки, и не факт, что на месте «пола», и изнасиловали бы его — в грудь, в сквозные раны на ладонях, на плечах, на крыльях.
В этом смысле всё это похоже на нас в ссоре любовных, сомнениях и обидах: мы словно бы проделываем новые дырочки в душах и судьбах, воспоминаниях даже, и — с наслаждением насилуем друг друга. Да и себя..

Замечали, как наши хтонические стороны души  — сомнения, мораль, страх, гнев, эго, обиды… ведут себя как птицы Дю Морье, набрасываясь на нашу любовь и душу?
Замечали, как что-то в человечестве, ведёт себя как птицы-самоубийцы из рассказа, век от века бросаясь на красоту и человеческое, причём и на уровне внешнем, людском, и на уровне чувств?
Гибнут миллионы людей и чувств, которые слепо пикируют на что-то прекрасное, век от века, ради некой глупейшей идеи, сытой и пошлой идеи.

Но я чуточку отвлёкся. В рассказе, фермер, при фактическом начале апокалипсиса, думает — утробой: как бы зажарить птиц и покушать.
Меня это всегда изумляло. Как? Как так вышло? Люди с каким-то первобытным сладострастием пожирают (едят — тут не подходит), прекрасные существа, обитающие в небесах или в глубинах океана или лесов: если бы люди встретили эти же милые и таинственные существа, в глубинах вселенной, на далёкой планете, человечество бы изумилось их красоте, оно бы поняло, что эти создания похожи на живые строчки стихов Перси Шелли и на мелодии Дебюсси, а тут.. мы как-то зажрались и так страшно привыкли к земной красоте, что, встречая этих же таинственных и прекрасных существ в глубинах морей или лесов, неба — с содомским сладострастием желаем увидеть это у себя на тарелке, в каком-нибудь очаровательном восточном ресторанчике.
Разве это.. не апокалипсис, к которому все мы привыкли?

Если честно, я ждал, что в конце рассказа, герою, нашему Ною — Нату, приснится сон, в стиле Родиона Раскольникова в Эпилоге, о Трихинах, таинственных существах, вселявшихся в людей.
Дождался. Сон приснился.. но не тот, которого я ждал. Обычный сон, просто, чуть тревожный.
Мне бы хотелось, чтобы Нату приснилось что-то вроде этого: в заколоченные окна дома, рвутся и стучатся уже не птицы, но — огромные, лучезарные ангелы, и дом этот дрожит, ходуном ходит, как корабль — Ковчег, в девятибальный шторм, и исполинские крылья ангелов накрывают дом «с головой», словно тёмные волны с кипящей сиянием, пеной - крыльев.

Это было бы… по-русски, с достоевщинкой: главный герой хотя бы через сон, проснувшись в поту, понял бы, что всё это время, люди преступно не замечали, что в милой и несчастной природе, в прекрасных зверях — был заключён древний Ангел, Лик божий, которого мы преступно не замечали — тысячелетия, насилуя и распиная этот лик.
Если бы этот рассказ написал Достоевский, главный герой бы понял, что тот самый евангельский «Образ и подобие божие», которое челочек, в своём исполинском нарциссизме, привык относить лишь к себе, на самом деле, равноправно делится со всей милой природой, и без царства зверей и растений, птиц, этот Лик, образ и подобие — неполон  и даже — лжив и безбожен.

Я вот размышляю, почему Дафна сделала Ната — инвалидом войны?
Внешне, это вроде бы никак не проявляется. Он ходит и бегает и очень доблестно сражается с птицами.. мотыгой.
Мне кажется, что тайное и глубинное понимание рассказа таится в самом начале и оно как раз рикошетом связано в темой инвалидности Ната.
Дафна пишет в начале, что поздней осенью, птицы улетают на юг, но есть птицы, которые остаются, словно в неком лимбе, в Англии.

И тут… мои мысли оступаются. Чувствую, что это должно как-то быть связано даже не с самим Натом, и его быть может тайным желанием «переехать» из этого холодного побережья, а связано это с какой-то нравственной инвалидностью человечности, которая не может перелететь в нечто прекрасное, и остаётся наедине как бы с зеркалом своего ада, ибо птицы, безусловно, это хтоническое отражение в зеркале природы — изуродованного и бесчеловечного лика Людей, ставших единым Инвалидом.

Очень тронул меня один момент в рассказе: Нат, всю ночь забивал окна, устал сильно.. лёг спать. И утром его разбудила жена: «милый.. я не могу их больше слушать одна!
Они за окнами, ломятся!»
Боже.. несчастная женщина, в страхе, не будила мужа, и разбудила его только через час, чтобы он поспал, и этот час оставалась как бы в аду, одна на всей земле, наедине с птицами.
Может такая нежность и есть та тропка, к спасению всех нас?
Может птицы почувствуют, что люди могут быть..  прекрасны, сбросив с себя преступную «человечность»?, и став сплошной душой и любовью?

Интересные ощущения накрыли меня, когда я после рассказа, вышел на улицу.
Стал.. подозрительно смотреть на птиц. Они — на меня. Казалось, если я побегу, они побегут за мной. Что более страшно, если бы они полетели за мной, согласитесь.
Все из нас попадают время от времени, в дюморьеровский ласковый кошмар, когда возле нас взлетает апокалиптическая стая голубей и летит мимо нас, преступно не замечая нас, и тогда нам страшно даже пошевелиться, словно настали последние времена и от простого движения нашей руки или головы — может умереть живое существо.
Да и за себя чуточку страшно.

Так и у меня вышло. Девочка во дворе, радостно вспугнула стайку голубей на тающем снегу.. и эта апокалиптическая стая полетела на меня.
Мне иногда хочется перекреститься, когда на меня вот так летят птицы, пропархивая мимо моих скуржопившихся плечей (словно крылья шумят за моими плечами! Мои крылья!), мимо моего лица, бёдер, рук..
Но на этот раз, мне не захотелось перекреститься, я просто прошептал, как имя божье, милое имя моего смуглого ангела
Как там в стихе Мандельштама?

Образ Твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
«Господи!» — сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.

Божье имя, как большая птица,
Вылетело из моей груди.
Впереди густой туман клубится,
И пустая клетка позади.

Но для меня, имя моего московского ангела — столь же божественно, как и имя бога. Его и подумали вслух, мои губы, и я прошептал: господи.. если мой смуглый ангел, всё ещё любит меня, пусть одна из этих птиц, пролетающих мимо меня.. сквозь меня — коснётся моего лица, просто поцелует крылом — моё лицо. А я не буду двигаться и помогать своей мысли. Птицы — станут моими нежными мыслями о смуглом ангеле, самой прекрасной женщине на земле, и одна из птиц, карих голубок, станет, быть может, нежной мыслью смуглого ангела — обо мне.
Я закрыл глаза, в благоговейном трепете, словно это не голуби летят сквозь меня, но — ангелы: девочка вспугнула стайку ангелов, у меня во дворе.

Это и правда, похоже на чудо. Моё лицо, робко поцеловало крыло голубя.
А через миг…. и моего правого плеча, ласково коснулось крыло голубя.
Словно ангел подошёл ко мне со спины, опустил ладошку на плечо и сказал мне: ваши документики, гражданин. Вы что пили сегодня?
Кто-то может подумать с улыбкой: Саша.. ты что загадал? Может тебя любят две женщины?
Нет, никто меня не любит, я это знаю. Только смуглый московский ангел может меня полюбить… дурака.

И я точно знаю, что второе касание, плеча.. робкое, было быть может одного и того же голубя: который вернулся, милый, и по-женски коснулся моего плеча, как бы прошептав: люблю тебя..
Женщины это умеют, одним касанием, сказать целую жизнь и договорить замолчавшую судьбу.

Боже мой, смуглый ангел, видишь, до какого бреда я дожил в муке тоски по тебе, неземной?
Мне голуби на улице, признаются в любви! и полицейские..
Когда я открыл глаза, то с улыбкой увидел, как возле дороги, на проводе чёрном, сидят голуби и один грач.
Я даже не поверил своим глазам: они сидели почти в том же порядке, как на нотной тетрадке располагаются ноты Лунной сонаты Бетховена, в самом начале. Не хватало лишь двух птичек и… нежного письма от любимой. Ну.. и ещё —  бокальчика вина.

Рассказ заканчивается словами:

До сих пор Блэк не считал себя сентиментальным. Теперь у него такой уверенности не было.

А я и так знаю, что я сентиментальна. А при прочтении рассказа это только подтвердилось.

Трогательная история. С тайной из прошлого.
Вроде бы и ничего особенного, оригинального, непредсказуемого нет, а дю Морье пишет так, что хочется читать. И мурашки у меня по коже побежали в один из моментов. (Сразу вспомнился роман Агаты Кристи "Зеркало треснуло", ага).
А главную героиню, Мэри Фаррен, жену сэра Джона, очень жалко. Вокруг ее самоубийства, о котором мы узнаем из первого же предложения, и построено всё действие... Жалко хорошего человека.

Почему-то до рассказов добраться еще сложнее, чем до больших романов, что за парадокс. Конкретно этот пылился в моем виш-листе лет, наверное, пять. И еще столько же пролежал бы, если бы не ситуация, когда мне нужно было некоторое время подождать, а под рукой были бумажные книги. Понятно, что вопрос, что делать в этой ситуации, даже не стоит =) На полках оказался сборник рассказов Дафны дю Морье, и я вспомнила про «Синие линзы».

Рассказ простой, с незамысловатым, в общем-то, сюжетом, но интересной идеей и - фирменная фишка Дафны - открытым финалом, позволяющим читателю додумать окончание, как ему заблагорассудится. Этот прием ей всегда отлично удается, писательница ловко ставит небольшое многоточие так, что произведение - маленькое или большое - не отпустит тебя просто так, заставив «зацепиться» и поразмышлять над тем, что это было и что же дальше.

Героине, перенесшей сложную операцию на глазах, поставили временные защитные линзы, которые приглушают цвета. Однако, она вскоре обнаружила, что линзы имеют еще одно свойство: показывают окружающих в их истинном свете. А дальше и спойлерить не хочется, потому что рассказ короткий.

Но интересен тут не сам сюжет и не фантастическое допущение, а реакция героини на происходящее. Что все это означает? Чья-то дурацкая шутка, розыгрыш? Какой-то всеобщий заговор непонятно с какой целью? А если все же нет?.. То что теперь делать, как смириться с тем, что люди - вовсе не те, кем кажутся? Как продолжать с ними общаться? А что насчет того, чтобы заглянуть в глаза собственной сущности? Можно сказать, что героине выпал уникальный шанс узнать истину. Вот только она совершенно точно предпочла бы жить с закрытыми глазами.

Не скажу, что «Синие линзы» произвели на меня какое-то неизгладимое впечатление, но прочитала с интересом, а заодно напомнила себе, что неплохо бы иногда вспоминать об авторе: у нее еще много таких маленьких вещиц, с которыми я незнакома. Пока.

Стоит признаться, что я был слегка озадачен и разачорован. Сама идея, такая простая на первый взгляд, таит в себе множество подводных камней. На большинство из них автор как раз и напоролась.
Главное её достижение - привлечение внимания людей к тому, что мы лишь номинально являемся самым сильным видом и правителями на нашей планете. В качестве оружия возмездия Дюморье использовала птиц, её выбор. Это намного страшнее, чем может показаться сперва, и не так, как нам уже привычно с разными вирусами или катастрофами. Довольно свежо смотрится. Но если это увидеть наяву или хотя бы глянуть экранизацию Хичкока, то Вам станет понятен мой настрой. Это просто трешовый треш(извиняюсь за тавталогию). Лично я прихожу в ужас от такого постапокалипсиса. Даже после недельного размышления я так и не смог придумать объективно хороших способов борьбы с таким нашествием. Это то меня и напрягло больше всего: осознание своего бессилия и обреченности. Короче, атмосфера книги меня могла бы покорить, если бы это был бы не рассказ. Слишком мало написано и мы расстанемся с героями буквально на самом интересном месте. Довольно опрометчиво со стороны автора было бросать такую благодатную почву, во всяком случае по современным меркам. Катастрофически не хватает деталей. Хотя герой проявляет способности выживания и адаптации, но в его действиях не хватает уверенности.
Про его жену вообще промолчу. Хотя это уже скорее издержки того времени и восприятия мира. Это сегодня мы, прожженые матеарилисты, готовы почти к любой ситуации. Во всяком случае морально то уж точно, ведь нас уже не первый десяток лет готовят к разным апокалипсисам. Но даже нам бы не показалось мало, если бы подобное случилось сейчас. А главное, что благодаря этой книге я теперь есть повод посмотреть Хичкока =)

Зажмурьтесь и представьте такую картину (ладно, можете не зажмуриваться).
Вы гуляете по весеннему парку, кушаете вкуснейшее фисташковое мороженое (я вас предупреждал, что нужно зажмуриться. Так гораздо вкуснее представлять), и видите, как возле вас остановился молодой человек в солнечных чёрных очках, поднял глаза к небу и прошептал: о, мой смуглый ангел..

И на этих словах, он протянул руки к солнцу, и из кончиков его пальцев медленно вспыхнул свет, и через миг, он весь, обратился в свет и исчез, и на его месте, прямо на асфальтовой дорожке, на ветерке заколосилась травка.
Что бы вы подумали? Что это мистика? Что у вас.. прости господи, палёное мороженое?
А маленький мальчик, который шёл с прекрасной смуглой женщиной, держа её за руку, рядом с вами, сказал бы: мама.. смотри, человек превратился в травку. Он дурачок? Или ангел? Он умер?

• Нет, солнышко.. просто он слишком сильно любил.

  Рассказ Дафны, сразу же начинается с трагедии и камерного апокалипсиса в первой же строке.

Хотя ещё 10 минут назад она была безумно счастлива.
Как это объяснить? Неуравновешенной женской психикой в момент беременности? Или чем-то ещё?
Что произошло за эти 10 минут? Как странно, правда? Порой десять минут, могут «весить» больше, чем вся жизнь.
Так ложечка нейтронной звезды на земле, весила бы как целая улица, в блесках огней: иногда, человек, физически не может удержать и вынести запредельный вес некоторых чувств.
Убитый горем муж, который словно бы постарел за этот день, нанимает частного детектива, с весьма символичной фамилией — Блэк.

И начинается остросюжетный детектив.
Скажу сразу: я не любитель детективов. Мне не интересны, ни распутывания преступлений, ни погони и перестрелки, ни тайна — кто убил: разумеется, убил, автор. Шутка.
Кроме того, для меня, как для эмпата-лунатика, несколько мучительно читать о подозрениях в убийстве: я верю людям, и потому мне легче уверить себя, что убил — я, а не персонаж книги, раз уж нужно кого-то обвинить, чтобы не мучить невиновных людей: мне больно каждый раз читать детектив, с мыслью, что я — убийца, и это меня ищут.

Но мне нравилось, когда детективы читал мой смуглый ангел, когда мы были ещё вместе.
Любимая читала детектив, на диване… а я, на полу, нежно читал губами её милую смуглую ножку, или просто, ласково любовался ею, пока она увлечённо читает, нежно покусывая её сладкую ножку и шепча, с пола: знаешь кто убийца и маньяк? Я!
И улыбка любимой, соглашалась со мной, словно была моей сообщницей.

Мне стало интересно: а можно ли создать некий калейдоскоп из названий рассказа, Дафны, разных названий, как бы написанных другими писателями, так, чтобы не подсвечивая сюжет, выявить некий таинственный лик сюжета, словно лик ангела?

Если бы этот рассказ написал Достоевский, он назывался бы — Милосердие.
Если бы Толстой — Дьявол.
Если бы Цвейг — Женская тайна.
Бунин — Мэри.
Кавабата — В вечерних зарослях осеннего хмеля..
Есенин — Рыжий человек.
Чехов — Драма у моря.
Платонов — Бесприютные розы.

Часто, гениальный рассказ, волшебен не столько сюжетом, который может быть прекрасным, сколько — полутонами и тенями: так тени на полотнах Рембрандта или Моне, подчас лучше самих вещей, и порой тебя искушает мысль: вот бы.. выключить, как свет в спальне влюблённых, постылую и сытую вещность мира, и оставить лишь милые тени..
Этим и завораживает рассказ. Медленно, словно на страшном суде, с людей срывается, как одежда — телесность их бытия, их маски, и сквозь прорехи в бытие, огненно сверкают.. не души, но тайны людей, что искушает ещё на одну мысль: а что.. если сама душа, и есть — утаённая боль или чувство, некая тайна сама по себе, которой мы стыдимся или не хотим её показывать миру, ибо её не поймут?

На внешнем плане сюжета, всё безупречно: никто не виноват, все жили счастливо, все хорошие, просто так вышло — что женщина покончила с собой.
Тут такая же тайна.. как мир, рождённый из пустоты и ничто.
Или.. до «ничто» что-то было?

Детектив Блэк — очарователен. Он сам думает, что всё ясно, просто у беременной женщины что-то замкнулось в голове и она покончила с собой. Ещё и не такое бывает.
Но раз уж заплатили, то нужно расследовать.
И начинается — жизнь. Творится детектив, под названием — жизнь, в той же мере, в какой у Достоевского, его романы — детективы, но не покидает ощущение, что Дафна просто рассказывает на языке ада и боли — Евангельскую легенду.

В какой-то миг мне показалось, что детектив Блэк — похож на Чичикова, из Мёртвых душ.
Колесит по городкам, допрашивает людей, хороших и чудесных..  и они вручают ему свои тайны.
Как там говорится? Поскреби русского, и татарин проглянет. А если поскрести душу людскую, то можно доскрестись и до чёртиком и до ангелов и до… бога.

Погибшая женщина, воспитывалась своей тётей, инвалидом. В детстве, её родители умерли, и тётя взяла девочку себе.
Какая тут может быть тайна? Но оказывается.. тайна есть. Какая женщина без тайны? Тайна.. это крылья женщины. Забавно: у мужчин, тайна становится почему-то.. хвостом. Иногда — копытами. Мистика.

Тётя, как на исповеди, плавно переходящего в допрос «на том свете», проговаривается, что не всё так просто: девочка к ней попала в 5 лет, с полной потерей памяти, и отец, брат тёти, избавился от дочки и поручил её сестре, с хорошей суммой денег. Уехал в Канаду, и там вскоре умер.
А потом оказалось.. что девочка к ней попала не в 5 лет, а в 15, с потерей памяти. И.. что самое важное — она ей не тётя. А.. дядя. Шутка.
И начинается расследование, уже настоящее: есть за что зацепиться.

Чудесно показано, как детектив подстраивается под людей, у которых нужно что-то расспросить, и у него, как подснежники по весне, цветут маски: дети вымышленные появляются, молоденькая беременная жена, проявляется глупейшая и добрая улыбка отца..
Тысячеликий детектив, в котором словно бы отразилось всё человечество. Уж больно он похож на.. дьявола. Или… бога?
Представляете? Настал конец света. А люди и не заметили. Просто чёрный человечек, колесит по стране, и разговаривает с людьми, и они раздеваются перед ним до света и тайны.

У читателя складывается впечатление, что заброшена некая «петля» на события, и эта петля сужается, затягивается, минуя цветы, предметы, события и разных людей.
Даже кажется, в какой-то миг, что детектив… как Христос в легенде, на самом деле спустился в ад, ибо слишком явно обнажились все людские пороки, особенно, когда расследование привело его в роддом на берегу моря, где он насмотрелся жутких историй, с всё теми же «масками» человеческими: знатные дамочки, переодевшись в «крестьянок», рожали там, тайно, пока их родные думали, что они отдыхают где-то на курорте.

Трагедии детей и абортов проходят сквозь сердце детектива, и он даже даёт себе зарок: никогда не иметь детей.
Представьте на миг, только на миг.. что это не просто детектив, а — бог, и он, впервые столкнувшись с адом людским, и его лживой многоликостью, так похожей на тысячекрылого демона, вдруг впервые осознаёт: Христос в этом мире чудовищ — людей, просто бесполезен, они его убьют, перешагнут с плотоядной ухмылкой и пойдут дальше.

На что я намекаю? Что это не просто милый и готический детективчик, на вечерок, а экзистенциальная драма, в духе Достоевского и Сартра, в котором рассматривается эсхатологический вопрос о гибели человечества и Бога, об их...
взаимном уничтожении, о трансцендентном отрицании человеком — себя, в мире божьем, что по сути является медленным суицидом, длинной в тысячелетия, и отрицание богом — самого себя, в мире людей, что тоже, по сути, является метафизическим самоубийством: бог и люди не могут существовать вместе, вот что страшно, потому и замкнутый круг ада: человек желает возвыситься до бога, и бог — стать человеком: быть может в этом порыве есть глубинный порыв.. пересечься путями, встретиться. Но по какой-то нелепости, они не встречаются, лишь видят друг друга из далека и.. умирают снова и снова: без видимых причин..

В роддоме, одна милая медсестричка, которую детектив угостил виски и потом не то что не мог её разговорить, но — не мог её «заткнуть», словно её прорвало, так она была полна болью и историями ада и тайнами, обмолвилась об одном интересном моменте, который меня поразил.
Детектив Блэк, снова надел «личину», мол, у него беременная жена, которая будет скоро рожать.
Медсестра спросила: она не теннисистка случайно?

- Нет, а почему вы спрашиваете?

- Хорошо, что не теннисистка. Просто у женщин, которые занимаются спортом, мышцы жёсткие, и они рожают тяжело. С одной теннисисткой мы намучились.. целый день шли роды.

И тут меня чуточку накрыло.
Многие наверное знают, что в одиночестве, или депрессии тяжёлой, или тёмной тоске по любимому человеку, душа становится эластичной, и стремится как бы на себя примерить разные «воплощения» и ситуации, как бы желая бессознательно спрятаться в них, чуточку умерев, чтобы не чувствовать ад своей жизни.
Так и я… нечаянно подумал: слава богу, что мне не нужно в ближайшее время рожать. С моим увлечением футболом, и с возрастом, далеко за 30, и узкими бёдрами, я бы рожал несколько дней, вконец измучив бы и себя и смущённых до улыбок, акушерок.

Вы верите в беременность, как в чудо? Как трансцендентальное чудо? Я говорю даже не о тех аномальных случаях, когда женщина беременела в 76 лет (бедный дедушка… ну, и бабушка, чего уж там. И ребёнок).
В это сложно поверить, но у меня есть экзистенциальный опыт беременности. Моей, беременности.

Я не шучу. Если бы гипнолог ввёл меня в транс, и спросил, сдерживая улыбку: Саша.. вы когда-нибудь были беременны?
Не моргнув глазом, хотя это было бы не сложно, т.к. я был бы под гипнозом, с закрытыми глазами, то ответил бы без колебаний: да..
И если бы меня подключили в это время к детектору лжи, он бы это подтвердил.. ласково улыбнувшись чеширским всплеском «гималайских кардиограмм».

Это было в садике. Мне нравилась одна удивительная девочка - Вика.
Мы тайно от всех встречались. Даже убегали из садика.
Однажды, когда мы лежали в цветах и пытались рассмотреть дневные звёзды, речь зашла о детях и беременности.
Девочка, на полном серьёзе сказала, что иногда бывает так, очень редко, что забеременеть могут и мальчики, особенно, если они сильно любят.
Девочки беременеют, когда с ними лежат мальчики, и спят.

- Мы спали с тобой вместе, Саша?

- Да.

- Я тебя поцеловала в щёчку?

- Да… ты на что намекаешь, Вика?

- Всё ясно..

- Что.. ясно? (прошептал я побледневшим голоском)

- Скорее всего, ты беременный.
Да и мама мне читала божественную книжку, там девушка забеременела от того, что ей что-то нежное сказали на ушко.
Помнишь, я тебе вчера кое-что нежное сказала на ушко?

- Ппомню, (заикнулись мои губы).

- Ну всё, ты беременный. Ты ведь меня любишь?

Это было очень хитрый ход шестилетней девочки: сказав, что я люблю её… я как бы становился — беременным.
Но моя любовь к Вике, была столь сильна и иррациональна, что я сказал: я тебя очень сильно люблю.
Так я стал беременным, и потом весь день ходил с мрачным видом Гамлета в сизых шортиках, по садику и безумно переживал, а когда меня забрала мама, я не знал что ответить на её вопрос: Как прошёл день, Саша?

• Я… беременный. Прости, я больше не буду.
• Это всё твоя Вика. Говорила же, она тебя плохому научит. Хорошо ещё, что не оба, беременны, прости господи.

  Тут начинается песня Леры —  спойлер, так что, кто хочет читать рассказ, может прекратить читать мою рецензию.

Мать у девочки рано умерла, и её воспитывал отец, который оказался — священником.
Как священник мог так безбожно поступить с дочкой и отказаться от неё, вручив её посторонней женщине, для воспитания, к тому же — девочка была с потерей памяти, фактически, инвалид.

В какой-то момент мне даже показалось, что тут пахнет.. инцестом (жаль, читатель так и не узнал, какого цвета были волосы у священника, отца девочки).
Дафна прекрасно играет на символах. Священник, тот, кто вещает Слово божье, показан довольно мерзким человечком, себялюбивым и жестоким. Ему нравилось обличать людей (тоже, своего рода «детектив», и это важный момент, только ему интересно было докапываться до мерзости людской и судить людей, а не проявлять к ним милосердие и понимание, к ним.. изувеченным грехом: ведь каждый, изувеченный грехом, или эгоизмом, или моралью, гордынью.. сомнением — чуточку инвалид. Как та самая тётя (липовая), которая воспитывала девочку.)

И тоже важный момент «рифмы» — этот священник, любил посещать сытые и сверкающие дома богачей, и гнушался, как мерзостью, заходить в бары ночные, где свой покой находил простой и грешный люд.
И в противовес этому, детектив, словно.. Христос, посещал эти бары-вертепы, и много чего интересного там узнал.

Детектив выяснил, что 14-летняя Мэри, с подружкой, в тайне от родителей отправились гулять, и пришли в вечерний «вертеп» на природе, где в своих палатках обитали заезжие собиратели хмеля.
Там девочек угостили пивом… они захмелели. Потом случился первый провал в памяти, и Мэри забеременела.
Но не помнила, как. Она искренне думала.. что невинна, и что она зачала «без греха», как Богородица.
Не случайно ей снились ангелы.
Тут интересный момент. Дафна намеренно смешивает тут два бытия, два плана: ирреальный и реальный.
Поэтический и «бытовой». Мир Евангелия и мир «людей».

Видимо, эта девочка и правда была чуточку не от мира сего. Я даже думаю, что у неё часто случались такие провалы в памяти, в момент которых, её душа летала в «эмпиреях», забыв о теле и жизни, и потому вполне логично, что она могла не помнить об «изнасиловании» и не ощущать боли.
Кто-то быть может скажет: но она ведь девушка, а не ребёнок! Как она могла не понять потом, по чисто женским физиологическим моментам, что уже стала женщиной?
Как её муж мог не понять.. что его жена, не невинная овечка, а.. рожавшая женщина?
Повторюсь: тут пересеклись два плана, два бытия, как две реки в поэме Лермонтова: реальное и ирреальное, поэтическое и бытовое.

Знаете, сколько можно противоречий и огрехов найти в Евангелии? Но это будут противоречия разума, который не видит, в своей глупой слепоте — как душа ступает поверх фактов, как бы по воде вещей и истин.
Реальная история: однажды, чукче прочитали рассказ, где один человек шёл по лесу зимнему, говорил сам с собой и умер, упав в изнеможении, в снег.

Чукча рассмеялся и сказал: чепуха! Как мог писатель знать об этих мыслях, если этот человек умер там в лесу, и никому не рассказал о них?
Мне кажется, мы рискуем стать в чтении и соприкосновении с искусством, и даже — с любовью, которая всегда — поверх морали и глупых истин разума, фактов, вот такими чукчами, если вовремя не поймём нужный ракурс прочтения, соприкосновения с Прекрасным.

Два бытия слились в рассказе Дафны, и в какой то миг, привычное, ровное и разумное течение рассказа, вдруг прервалось в какой-то миг, как в Мастере и Маргарите, и сюжет заговорил как бы на «арамейском», времён Христа, заговорил на языке бытия, а не быта.
Мне искренне жаль, что многие читатели этого не видят, замечая лишь чудесную детективную линию.
На днях, один чудак мне оставил коммент, на мою рецензию на Платонова.

Он писал, что рассказ хороший, вот только.. Платонов — совсем не понимал маленьких детей и потому написал такую чушь: не может 4-летний ребёнок вести себя как взрослый, разговаривать как старец.
Тут такой же эффект «чукчи» (хорошо бы запатентовать этот термин) и тотальное непонимание не то что Платонова, но искусства в целом: Нельзя читать искусство — как газету!!!! Нравственное бытие, у Платонова перекрывает физическое, ущербное и инвалидное, с его истинами-инвалидами, и потому дети могут вести себя как ангелы, и былинка простая может кровоточить мыслью и тоской.

Мне безумно нравится символизм Дафны. Он чуточку Платоновский и норовит смешать реальное и ирреальное, чтобы потом преодолеть и то и другое, высвечивая в душе читателя новое качество нравственного бытия.
Дафна, англичанка, и потому была знакома с традицией поэзии Перси Шелли и Байрона, с их светлым демонизмом, с которым был знаком и Пушкин, написавшего в юности свою богоборческую поэму — Гаврилииада, о том, как демон, прикинувшись ангелом, сделал Богоматери — ребёночка. Очень странного, ребёночка.

Не просто так Дафна обмолвилась, что собиратели хмеля, в тот вечер отмечали чьё-то день рождение.
Тут сам хмель - уже символ зелёного змия — Дьявола, как и бар, в вертеп которого спускался детектив, как и спиртное, под действием которого, у медсестры развязался язык и она разболтала все тайны.

У кого было день рождение? Ясно, у Кого. Как ясно и то, что когда Мэри (фактически — Мария), родила, в окне взошла путеводная звезда.
Вот только акушерочки мило улыбались: ну какая она путеводная, Мэри? Это обычная Венера..
Как мы знаем по поэме Мильтона, о грехопадении Ангела, и не только, именно Венера является демонической звездой, утренней звездой: Люциферус.
Думается, под ней и была, фактически «ритуально», изнасилована Мэри.

Весь ужас положения в том, что несчастная девочка искренне верила, что вынашивает нового Спасителя.
У неё родился чудесный мальчик. Рыженький.
И снова это милое клише: рыжий — равно, демоническому. И Иуда был рыжим, и Лилит, и..
Нет, я знал некоторых рыжих девушек, они очень страстные и.. инфернальные. Но чтобы в рыжих искать демонизм. Обидно за рыжих.
Однажды, моя девушка сказала мне: Саша.. а ты точно — шатен? Не рыжий? Из тебя бы вышел симпатичный рыжий.. бесёнок.

Как думаете, что было бы с Богородицей, если бы у неё похитили ночью ребёнка и сказали бы.. что он умер?
У неё могло бы разорваться сердце. Просто она в душе пережила бы, как фантомные боли — смерть мира, обречённого, без Христа.
Именно в этой кинетеческой и подавляемой многими годами, инерции эсхатологического осмысления мира, девочкой (а потом и девушкой не от мира сего,) и таится глубинная тайна понимания рассказа: самоубийства, вроде бы «без причин».
Для кого-то и бог был распят — «просто так». В пустоту. Ничего ведь не изменилось.

У Андрея Платонова есть мощная пьеса, — Дураки на периферии, в конце которой, мы косвенно видим именно этот экзистенциальный ужас: гибель Христа — в младенчестве, из-за людей, возомнивших себя почему-то, в своём эгоизме и маразме — любимыми созданиями бога, а не… любимыми чудовищами бога.

В этом смысле более чем интересно то, кем вырос ребёнок Мэри, и как тонко, Дафна наделяет его, вроде бы «нечаянно» — чертами лесного зверька.
Этого ребёнка зовут — Том Смит.
Обратите внимание на тонкий символизм имени: Том - производное от Томас — Фома. С иудейского переводится как  — близнец. Смит — значит, кузнец. Удар..
А как мы помним, кузнец, с древнейших времён, ассоциировался с демонизмом и адским огнём.
Дафна изумительно соединила эти символы, закрепив их третьим: Христос был плотником, а она сделала «Рыжего Спасителя» — дельцом, косвенно связанным с плотническим делом.

То есть, мы видим как бы фотографический и дьявольский негатив Евангелия, в котором мы видим не Второе пришествие Христа, но — изнасилование девочки, поругание священником — своего долга и веры, поругание всего и вся, и как следствие, приход в мир — инфернального Близнеца Христа — Дьявола, нового Мессию — дельца: именно такого «Спасителя» заслужило человечество.
Как вам такой экзистенциальный мотив для самоубийства: мать осознала.. что родила — Антихриста, а не бога.

Сальвадор Дали - Мадонна Порт Лигатта.

Какой забавный рассказ... Но для Дафны слишком уж открыт и наивен, в хорошем смысле, разумеется. Немного напоминает сказку, в которой нет её привычной авторской головоломки. Поэтому читала с улыбкой на губах, которая рождалась ещё и оттого, что сама не раз размышляла - а вот забавно было бы всем вдруг стать прототипами тех животных, характер которых мы невольно повторяем в своих натурах. Все знают выражение - гусь свинье не товарищ! Так говорят о взаимодействии слишком разных людей. А если задуматься - мы же все просто люди - один вид живых существ, но при этом все настолько разные, что часто мучаемся от общения друг с другом, будто прибыли на Землю с разных галактик. А наши внешности? Это же отдельная тема! Как же они часто напоминают конкретных животных! Что это? Шутка природы? Такая её своеобразная забава от скуки? Да, однако...

Итак, о рассказе. У больной пациентки в процессе лечения зрения, а в частности во время вставления в глаза линз синего цвета окружающие предстали пред её ясные, немного затуманенные синим цветом очи в виде животных. Вернее, бедная шокированная женщина увидела настоящие маски животных вместо их прежних человеческих лиц. Ну, а что из этого получилось и чем закончилась врачебная ошибка не суть для рецензии, зато лишнее для того, кто ещё не прочёл эту новеллу изобретательной Дафны Дюморье. Мне очень понравилась эта короткая и интересная история, напоминающая фантастический сон.

Немного поразвлекаюсь сейчас... Не понимаю, на что обиделась медсестра, которую пациентка назвала кошкой, потому как вместо её лица увидела кошачью мордочку. Ну что тут обидного, в самом деле, а? Я вот всю жизнь слышу от особо близких сравнение меня с кошкой,  и не обижаюсь, хотя у кошек много и не очень хороших черт. Например, постоянные "сигналы из космоса", о которых все знают и давно уже высмеяли в сети. Или вредность в характере, в сравнении с собакой.. Нет, всё равно кошкой быть не обидно, не сравнишь, например, с трусливым зайцем или норовистой козой, образы которых мне ещё в довесок частенько накидывают некоторые особо любящие.  Что ж поделаешь, нужно смиряться с правдой...

А если серьёзно, то лучше уж не надо таких экспериментов в реальной жизни, как бы не было любопытно. А вдруг ваш супруг покажется вам не тем, кем вы его представляли всю жизнь и любили.. Или коллеги? Хотя, тут может и лучше быть предупреждённым, а значит вооружённым. Правда, может начать и тошнить, как у героини рассказа от одного очаровательного чешуйчатого пресмыкающегося. Я, признаюсь, одну коллегу, с которой общаюсь волею жестокой судьбы - злодейки уже двадцать лет (боже...) за глаза окрестила гиеной. Это ж надо как похожа - повадки, натура, даже внешность, а главное смех - один в один, как их зубастое клохтание... Но я уже смирилась, и иногда она мне даже стала нравиться. Хотя, очень не люблю гиен! Особенно за их отношение ко львам. Они трусливые и подлые нахлебники. А внешность? Природа не поскупилась добавить к ним отвращения! Однако, пора заканчивать отзыв, а то я немного увлеклась и слышу уже от себя вместо приятного мурлыканья какое-то опасное мурзение...

Первый раз читаю детектив у Дафны Дю Морье. И по правде говоря, я бы это детективом не назвала, хотя формально, конечно, это детектив и все условия жанра соблюдены неукоснительно: есть убитая, есть детектив, ведущий тщательное расследование, есть свидетели, есть разгадка. Но по сути это трагическая история одной молодой дамы, Мэри Фаррен, которая начинается с конца: одним погожим днём леди выпивает стакан молока и стреляет в себя.

Счастливейшая из женщин. Именно так говорится о будущей самоубийце во всех аннотациях к рассказу. И они не врут. В завязке романа очень тщательно показано, насколько прекрасной была её жизнь и какие радужные перспективы ожидали её в будущем. Добавим, что и её супруг разделял это счастье. И вот теперь представьте себе отчаяние мужа, которого слуги вызвали домой после трагедии. Вся его жизнь рухнула в одночасье. Только этим утром он уходил на работу, пребывая в прекрасном расположении духа и планируя после обеда погулять с любимой супругой по парку. Внимательный муж, который с нетерпением ожидал своего первенца. И на тебе, как гром среди ясного неба.

Но убитый горем мужчина не может смириться с потерей жены, не узнав причину, по которой она лишила жизни себя, ребёнка и таким образом забрала с собой их совместное будущее. Он нанимает частного детектива. Тот, полный сочувствия, берётся за расследование. Являясь профессионалом своего дела, он довольно быстро нападает на некий след. Сначала чуть приоткрывается бывшая опекунша молодой женщины, потом директор гимназии, потом медсестра. Уводящие в прошлое свидетельства забрасывают сыщика в разные уголки Британии и выводят на всё новых фигурантов дела, каждый из которых добавляет очередной кусочек в мозаику. И наконец перед следователем разворачивается вся картина целиком. Она берёт начало много лет назад, когда покончившая с собой женщина была ещё четырнадцатилетней девушкой. И становится понятным, что история эта вполне могла послужить триггером трагедии. Краски здесь сгущены настолько, что есть от чего прийти в отчаяние не только молодой леди. Поэтому даже сыщик проявляет сострадание и озвучивает безутешному супругу совершенно другую версию событий. Ни к чему ему лишнее горе. В результате несчастный муж остаётся в неведении относительно реальных причин самоубийства.

Что касается слога, то это типичная Дю Морье, прекрасный рассказчик. Читается и воспринимается легко. Только что суть страшная и местами нелепая. Да, история оставила много вопросов чисто практического характера. В некоторые вещи совершенно не верится. На сайте уже есть отзыв, который детально по пунктам описывает ситуацию, с которым я полностью согласна. И особенно, конечно, поражает решение Мэри о самоубийстве. Абсолютно неправдоподобно, абсурдно. То есть факторы, которые могли бы привести к такому финалу вроде бы налицо, но только не в той точке времени, в которой находилась Мэри. Именно сейчас не было никакого смысла в этом поступке, никакой необходимости, никакого основания. Никто в здравом уме не стреляет в себя, будучи молодой, здоровой, богатой, счастливой с мужем и ожидая ребёнка. Не существует причин, чтобы сделать это в таких условиях. Зато вполне очевидно, что застрелить героиню при таких вводных является залогом превосходной интриги, и автору остаётся только грамотно выстроить дальнейший сюжет. Что Дафна и делает, дав ему броское название "Без видимых причин". Жаль только, что когда эти причины всплывают на поверхность, их оказывается недостаточно, чтобы ими удовлетвориться. Помутнение рассудка на почве беременности? Серьёзно?

Это отличный рассказ — именно рассказ — в своем жанре. Я не смотрела фильм Хичкока, не уверена, что я смогу собраться с духом его посмотреть. Почему-то визуал ужастика действует на меня куда сильнее текста. Может быть, потому что при чтении я фоном разбираю текст на составляющие с позиции "как это сделано и почему так влияет на мои эмоции", а когда смотрю кино, пугаюсь быстрее, ничего не успеваю анализировать. :)

Мне понравилось, как нагнетается атмосфера, понравилось, как начинается экшн — с почти безобидного "хвать" клювом, и как потом разворачивается действие — в сторону беспредельного ужаса. И понравился открытый финал. Этот рассказ — пример мастерства в жанре. Да, его можно было бы развернуть в большой роман в жанре постапокалиптики, дать ответы на многочисленные вопросы и завершить историю героя, но зачем ругать рассказ за то, что он не роман? )