Рецензия на книгу
Без видимых причин
Дафна Дюморье
laonov8 февраля 2026 г.Молоко скорби (рецензия adagio)
Зажмурьтесь и представьте такую картину (ладно, можете не зажмуриваться).
Вы гуляете по весеннему парку, кушаете вкуснейшее фисташковое мороженое (я вас предупреждал, что нужно зажмуриться. Так гораздо вкуснее представлять), и видите, как возле вас остановился молодой человек в солнечных чёрных очках, поднял глаза к небу и прошептал: о, мой смуглый ангел..И на этих словах, он протянул руки к солнцу, и из кончиков его пальцев медленно вспыхнул свет, и через миг, он весь, обратился в свет и исчез, и на его месте, прямо на асфальтовой дорожке, на ветерке заколосилась травка.
Что бы вы подумали? Что это мистика? Что у вас.. прости господи, палёное мороженое?
А маленький мальчик, который шёл с прекрасной смуглой женщиной, держа её за руку, рядом с вами, сказал бы: мама.. смотри, человек превратился в травку. Он дурачок? Или ангел? Он умер?- Нет, солнышко.. просто он слишком сильно любил.
Рассказ Дафны, сразу же начинается с трагедии и камерного апокалипсиса в первой же строке.
Так иногда бывает в боксе. Люди купили дорогущие билеты, нарядились в роскошные платья… грациозно рассаживаются по местам, опоздали всего на 10 секунд. А нокаут случился уже на 3 секунде.
Молодая счастливая женщина, беременная, вошла в кабинет мужа, взяла револьвер и застрелилась.Хотя ещё 10 минут назад она была безумно счастлива.
Как это объяснить? Неуравновешенной женской психикой в момент беременности? Или чем-то ещё?
Что произошло за эти 10 минут? Как странно, правда? Порой десять минут, могут «весить» больше, чем вся жизнь.
Так ложечка нейтронной звезды на земле, весила бы как целая улица, в блесках огней: иногда, человек, физически не может удержать и вынести запредельный вес некоторых чувств.
Убитый горем муж, который словно бы постарел за этот день, нанимает частного детектива, с весьма символичной фамилией — Блэк.И начинается остросюжетный детектив.
Скажу сразу: я не любитель детективов. Мне не интересны, ни распутывания преступлений, ни погони и перестрелки, ни тайна — кто убил: разумеется, убил, автор. Шутка.
Кроме того, для меня, как для эмпата-лунатика, несколько мучительно читать о подозрениях в убийстве: я верю людям, и потому мне легче уверить себя, что убил — я, а не персонаж книги, раз уж нужно кого-то обвинить, чтобы не мучить невиновных людей: мне больно каждый раз читать детектив, с мыслью, что я — убийца, и это меня ищут.Но мне нравилось, когда детективы читал мой смуглый ангел, когда мы были ещё вместе.
Любимая читала детектив, на диване… а я, на полу, нежно читал губами её милую смуглую ножку, или просто, ласково любовался ею, пока она увлечённо читает, нежно покусывая её сладкую ножку и шепча, с пола: знаешь кто убийца и маньяк? Я!
И улыбка любимой, соглашалась со мной, словно была моей сообщницей.Мне стало интересно: а можно ли создать некий калейдоскоп из названий рассказа, Дафны, разных названий, как бы написанных другими писателями, так, чтобы не подсвечивая сюжет, выявить некий таинственный лик сюжета, словно лик ангела?
Если бы этот рассказ написал Достоевский, он назывался бы — Милосердие.
Если бы Толстой — Дьявол.
Если бы Цвейг — Женская тайна.
Бунин — Мэри.
Кавабата — В вечерних зарослях осеннего хмеля..
Есенин — Рыжий человек.
Чехов — Драма у моря.
Платонов — Бесприютные розы.Часто, гениальный рассказ, волшебен не столько сюжетом, который может быть прекрасным, сколько — полутонами и тенями: так тени на полотнах Рембрандта или Моне, подчас лучше самих вещей, и порой тебя искушает мысль: вот бы.. выключить, как свет в спальне влюблённых, постылую и сытую вещность мира, и оставить лишь милые тени..
Этим и завораживает рассказ. Медленно, словно на страшном суде, с людей срывается, как одежда — телесность их бытия, их маски, и сквозь прорехи в бытие, огненно сверкают.. не души, но тайны людей, что искушает ещё на одну мысль: а что.. если сама душа, и есть — утаённая боль или чувство, некая тайна сама по себе, которой мы стыдимся или не хотим её показывать миру, ибо её не поймут?На внешнем плане сюжета, всё безупречно: никто не виноват, все жили счастливо, все хорошие, просто так вышло — что женщина покончила с собой.
Тут такая же тайна.. как мир, рождённый из пустоты и ничто.
Или.. до «ничто» что-то было?Детектив Блэк — очарователен. Он сам думает, что всё ясно, просто у беременной женщины что-то замкнулось в голове и она покончила с собой. Ещё и не такое бывает.
Но раз уж заплатили, то нужно расследовать.
И начинается — жизнь. Творится детектив, под названием — жизнь, в той же мере, в какой у Достоевского, его романы — детективы, но не покидает ощущение, что Дафна просто рассказывает на языке ада и боли — Евангельскую легенду.В какой-то миг мне показалось, что детектив Блэк — похож на Чичикова, из Мёртвых душ.
Колесит по городкам, допрашивает людей, хороших и чудесных.. и они вручают ему свои тайны.
Как там говорится? Поскреби русского, и татарин проглянет. А если поскрести душу людскую, то можно доскрестись и до чёртиком и до ангелов и до… бога.Погибшая женщина, воспитывалась своей тётей, инвалидом. В детстве, её родители умерли, и тётя взяла девочку себе.
Какая тут может быть тайна? Но оказывается.. тайна есть. Какая женщина без тайны? Тайна.. это крылья женщины. Забавно: у мужчин, тайна становится почему-то.. хвостом. Иногда — копытами. Мистика.Тётя, как на исповеди, плавно переходящего в допрос «на том свете», проговаривается, что не всё так просто: девочка к ней попала в 5 лет, с полной потерей памяти, и отец, брат тёти, избавился от дочки и поручил её сестре, с хорошей суммой денег. Уехал в Канаду, и там вскоре умер.
А потом оказалось.. что девочка к ней попала не в 5 лет, а в 15, с потерей памяти. И.. что самое важное — она ей не тётя. А.. дядя. Шутка.
И начинается расследование, уже настоящее: есть за что зацепиться.Чудесно показано, как детектив подстраивается под людей, у которых нужно что-то расспросить, и у него, как подснежники по весне, цветут маски: дети вымышленные появляются, молоденькая беременная жена, проявляется глупейшая и добрая улыбка отца..
Тысячеликий детектив, в котором словно бы отразилось всё человечество. Уж больно он похож на.. дьявола. Или… бога?
Представляете? Настал конец света. А люди и не заметили. Просто чёрный человечек, колесит по стране, и разговаривает с людьми, и они раздеваются перед ним до света и тайны.У читателя складывается впечатление, что заброшена некая «петля» на события, и эта петля сужается, затягивается, минуя цветы, предметы, события и разных людей.
Даже кажется, в какой-то миг, что детектив… как Христос в легенде, на самом деле спустился в ад, ибо слишком явно обнажились все людские пороки, особенно, когда расследование привело его в роддом на берегу моря, где он насмотрелся жутких историй, с всё теми же «масками» человеческими: знатные дамочки, переодевшись в «крестьянок», рожали там, тайно, пока их родные думали, что они отдыхают где-то на курорте.Трагедии детей и абортов проходят сквозь сердце детектива, и он даже даёт себе зарок: никогда не иметь детей.
Представьте на миг, только на миг.. что это не просто детектив, а — бог, и он, впервые столкнувшись с адом людским, и его лживой многоликостью, так похожей на тысячекрылого демона, вдруг впервые осознаёт: Христос в этом мире чудовищ — людей, просто бесполезен, они его убьют, перешагнут с плотоядной ухмылкой и пойдут дальше.На что я намекаю? Что это не просто милый и готический детективчик, на вечерок, а экзистенциальная драма, в духе Достоевского и Сартра, в котором рассматривается эсхатологический вопрос о гибели человечества и Бога, об их...
взаимном уничтожении, о трансцендентном отрицании человеком — себя, в мире божьем, что по сути является медленным суицидом, длинной в тысячелетия, и отрицание богом — самого себя, в мире людей, что тоже, по сути, является метафизическим самоубийством: бог и люди не могут существовать вместе, вот что страшно, потому и замкнутый круг ада: человек желает возвыситься до бога, и бог — стать человеком: быть может в этом порыве есть глубинный порыв.. пересечься путями, встретиться. Но по какой-то нелепости, они не встречаются, лишь видят друг друга из далека и.. умирают снова и снова: без видимых причин..В роддоме, одна милая медсестричка, которую детектив угостил виски и потом не то что не мог её разговорить, но — не мог её «заткнуть», словно её прорвало, так она была полна болью и историями ада и тайнами, обмолвилась об одном интересном моменте, который меня поразил.
Детектив Блэк, снова надел «личину», мол, у него беременная жена, которая будет скоро рожать.
Медсестра спросила: она не теннисистка случайно?- Нет, а почему вы спрашиваете?
- Хорошо, что не теннисистка. Просто у женщин, которые занимаются спортом, мышцы жёсткие, и они рожают тяжело. С одной теннисисткой мы намучились.. целый день шли роды.
И тут меня чуточку накрыло.
Многие наверное знают, что в одиночестве, или депрессии тяжёлой, или тёмной тоске по любимому человеку, душа становится эластичной, и стремится как бы на себя примерить разные «воплощения» и ситуации, как бы желая бессознательно спрятаться в них, чуточку умерев, чтобы не чувствовать ад своей жизни.
Так и я… нечаянно подумал: слава богу, что мне не нужно в ближайшее время рожать. С моим увлечением футболом, и с возрастом, далеко за 30, и узкими бёдрами, я бы рожал несколько дней, вконец измучив бы и себя и смущённых до улыбок, акушерок.Вы верите в беременность, как в чудо? Как трансцендентальное чудо? Я говорю даже не о тех аномальных случаях, когда женщина беременела в 76 лет (бедный дедушка… ну, и бабушка, чего уж там. И ребёнок).
В это сложно поверить, но у меня есть экзистенциальный опыт беременности. Моей, беременности.Я не шучу. Если бы гипнолог ввёл меня в транс, и спросил, сдерживая улыбку: Саша.. вы когда-нибудь были беременны?
Не моргнув глазом, хотя это было бы не сложно, т.к. я был бы под гипнозом, с закрытыми глазами, то ответил бы без колебаний: да..
И если бы меня подключили в это время к детектору лжи, он бы это подтвердил.. ласково улыбнувшись чеширским всплеском «гималайских кардиограмм».Это было в садике. Мне нравилась одна удивительная девочка - Вика.
Мы тайно от всех встречались. Даже убегали из садика.
Однажды, когда мы лежали в цветах и пытались рассмотреть дневные звёзды, речь зашла о детях и беременности.
Девочка, на полном серьёзе сказала, что иногда бывает так, очень редко, что забеременеть могут и мальчики, особенно, если они сильно любят.
Девочки беременеют, когда с ними лежат мальчики, и спят.- Мы спали с тобой вместе, Саша?
- Да.
- Я тебя поцеловала в щёчку?
- Да… ты на что намекаешь, Вика?
- Всё ясно..
- Что.. ясно? (прошептал я побледневшим голоском)
- Скорее всего, ты беременный.
Да и мама мне читала божественную книжку, там девушка забеременела от того, что ей что-то нежное сказали на ушко.
Помнишь, я тебе вчера кое-что нежное сказала на ушко?- Ппомню, (заикнулись мои губы).
- Ну всё, ты беременный. Ты ведь меня любишь?
Это было очень хитрый ход шестилетней девочки: сказав, что я люблю её… я как бы становился — беременным.
Но моя любовь к Вике, была столь сильна и иррациональна, что я сказал: я тебя очень сильно люблю.
Так я стал беременным, и потом весь день ходил с мрачным видом Гамлета в сизых шортиках, по садику и безумно переживал, а когда меня забрала мама, я не знал что ответить на её вопрос: Как прошёл день, Саша?- Я… беременный. Прости, я больше не буду.
- Это всё твоя Вика. Говорила же, она тебя плохому научит. Хорошо ещё, что не оба, беременны, прости господи.
Тут начинается песня Леры — спойлер, так что, кто хочет читать рассказ, может прекратить читать мою рецензию.
Как узнал детектив… четырнадцатилетняя девочка, невинная и чистая, оказывается — была беременна.
Но в семье ходили совсем иные слухи: мол, она потеряла память в пятилетнем возрасте, а не в 14 лет, от вида крушения поезда, некой трагедии и связанной с этим, тайны.Мать у девочки рано умерла, и её воспитывал отец, который оказался — священником.
Как священник мог так безбожно поступить с дочкой и отказаться от неё, вручив её посторонней женщине, для воспитания, к тому же — девочка была с потерей памяти, фактически, инвалид.В какой-то момент мне даже показалось, что тут пахнет.. инцестом (жаль, читатель так и не узнал, какого цвета были волосы у священника, отца девочки).
Дафна прекрасно играет на символах. Священник, тот, кто вещает Слово божье, показан довольно мерзким человечком, себялюбивым и жестоким. Ему нравилось обличать людей (тоже, своего рода «детектив», и это важный момент, только ему интересно было докапываться до мерзости людской и судить людей, а не проявлять к ним милосердие и понимание, к ним.. изувеченным грехом: ведь каждый, изувеченный грехом, или эгоизмом, или моралью, гордынью.. сомнением — чуточку инвалид. Как та самая тётя (липовая), которая воспитывала девочку.)И тоже важный момент «рифмы» — этот священник, любил посещать сытые и сверкающие дома богачей, и гнушался, как мерзостью, заходить в бары ночные, где свой покой находил простой и грешный люд.
И в противовес этому, детектив, словно.. Христос, посещал эти бары-вертепы, и много чего интересного там узнал.Детектив выяснил, что 14-летняя Мэри, с подружкой, в тайне от родителей отправились гулять, и пришли в вечерний «вертеп» на природе, где в своих палатках обитали заезжие собиратели хмеля.
Там девочек угостили пивом… они захмелели. Потом случился первый провал в памяти, и Мэри забеременела.
Но не помнила, как. Она искренне думала.. что невинна, и что она зачала «без греха», как Богородица.
Не случайно ей снились ангелы.
Тут интересный момент. Дафна намеренно смешивает тут два бытия, два плана: ирреальный и реальный.
Поэтический и «бытовой». Мир Евангелия и мир «людей».Видимо, эта девочка и правда была чуточку не от мира сего. Я даже думаю, что у неё часто случались такие провалы в памяти, в момент которых, её душа летала в «эмпиреях», забыв о теле и жизни, и потому вполне логично, что она могла не помнить об «изнасиловании» и не ощущать боли.
Кто-то быть может скажет: но она ведь девушка, а не ребёнок! Как она могла не понять потом, по чисто женским физиологическим моментам, что уже стала женщиной?
Как её муж мог не понять.. что его жена, не невинная овечка, а.. рожавшая женщина?
Повторюсь: тут пересеклись два плана, два бытия, как две реки в поэме Лермонтова: реальное и ирреальное, поэтическое и бытовое.Знаете, сколько можно противоречий и огрехов найти в Евангелии? Но это будут противоречия разума, который не видит, в своей глупой слепоте — как душа ступает поверх фактов, как бы по воде вещей и истин.
Реальная история: однажды, чукче прочитали рассказ, где один человек шёл по лесу зимнему, говорил сам с собой и умер, упав в изнеможении, в снег.Чукча рассмеялся и сказал: чепуха! Как мог писатель знать об этих мыслях, если этот человек умер там в лесу, и никому не рассказал о них?
Мне кажется, мы рискуем стать в чтении и соприкосновении с искусством, и даже — с любовью, которая всегда — поверх морали и глупых истин разума, фактов, вот такими чукчами, если вовремя не поймём нужный ракурс прочтения, соприкосновения с Прекрасным.Два бытия слились в рассказе Дафны, и в какой то миг, привычное, ровное и разумное течение рассказа, вдруг прервалось в какой-то миг, как в Мастере и Маргарите, и сюжет заговорил как бы на «арамейском», времён Христа, заговорил на языке бытия, а не быта.
Мне искренне жаль, что многие читатели этого не видят, замечая лишь чудесную детективную линию.
На днях, один чудак мне оставил коммент, на мою рецензию на Платонова.Он писал, что рассказ хороший, вот только.. Платонов — совсем не понимал маленьких детей и потому написал такую чушь: не может 4-летний ребёнок вести себя как взрослый, разговаривать как старец.
Тут такой же эффект «чукчи» (хорошо бы запатентовать этот термин) и тотальное непонимание не то что Платонова, но искусства в целом: Нельзя читать искусство — как газету!!!! Нравственное бытие, у Платонова перекрывает физическое, ущербное и инвалидное, с его истинами-инвалидами, и потому дети могут вести себя как ангелы, и былинка простая может кровоточить мыслью и тоской.Мне безумно нравится символизм Дафны. Он чуточку Платоновский и норовит смешать реальное и ирреальное, чтобы потом преодолеть и то и другое, высвечивая в душе читателя новое качество нравственного бытия.
Дафна, англичанка, и потому была знакома с традицией поэзии Перси Шелли и Байрона, с их светлым демонизмом, с которым был знаком и Пушкин, написавшего в юности свою богоборческую поэму — Гаврилииада, о том, как демон, прикинувшись ангелом, сделал Богоматери — ребёночка. Очень странного, ребёночка.Не просто так Дафна обмолвилась, что собиратели хмеля, в тот вечер отмечали чьё-то день рождение.
Тут сам хмель - уже символ зелёного змия — Дьявола, как и бар, в вертеп которого спускался детектив, как и спиртное, под действием которого, у медсестры развязался язык и она разболтала все тайны.У кого было день рождение? Ясно, у Кого. Как ясно и то, что когда Мэри (фактически — Мария), родила, в окне взошла путеводная звезда.
Вот только акушерочки мило улыбались: ну какая она путеводная, Мэри? Это обычная Венера..
Как мы знаем по поэме Мильтона, о грехопадении Ангела, и не только, именно Венера является демонической звездой, утренней звездой: Люциферус.
Думается, под ней и была, фактически «ритуально», изнасилована Мэри.Весь ужас положения в том, что несчастная девочка искренне верила, что вынашивает нового Спасителя.
У неё родился чудесный мальчик. Рыженький.
И снова это милое клише: рыжий — равно, демоническому. И Иуда был рыжим, и Лилит, и..
Нет, я знал некоторых рыжих девушек, они очень страстные и.. инфернальные. Но чтобы в рыжих искать демонизм. Обидно за рыжих.
Однажды, моя девушка сказала мне: Саша.. а ты точно — шатен? Не рыжий? Из тебя бы вышел симпатичный рыжий.. бесёнок.Как думаете, что было бы с Богородицей, если бы у неё похитили ночью ребёнка и сказали бы.. что он умер?
У неё могло бы разорваться сердце. Просто она в душе пережила бы, как фантомные боли — смерть мира, обречённого, без Христа.
Именно в этой кинетеческой и подавляемой многими годами, инерции эсхатологического осмысления мира, девочкой (а потом и девушкой не от мира сего,) и таится глубинная тайна понимания рассказа: самоубийства, вроде бы «без причин».
Для кого-то и бог был распят — «просто так». В пустоту. Ничего ведь не изменилось.У Андрея Платонова есть мощная пьеса, — Дураки на периферии, в конце которой, мы косвенно видим именно этот экзистенциальный ужас: гибель Христа — в младенчестве, из-за людей, возомнивших себя почему-то, в своём эгоизме и маразме — любимыми созданиями бога, а не… любимыми чудовищами бога.
В этом смысле более чем интересно то, кем вырос ребёнок Мэри, и как тонко, Дафна наделяет его, вроде бы «нечаянно» — чертами лесного зверька.
Этого ребёнка зовут — Том Смит.
Обратите внимание на тонкий символизм имени: Том - производное от Томас — Фома. С иудейского переводится как — близнец. Смит — значит, кузнец. Удар..
А как мы помним, кузнец, с древнейших времён, ассоциировался с демонизмом и адским огнём.
Дафна изумительно соединила эти символы, закрепив их третьим: Христос был плотником, а она сделала «Рыжего Спасителя» — дельцом, косвенно связанным с плотническим делом.То есть, мы видим как бы фотографический и дьявольский негатив Евангелия, в котором мы видим не Второе пришествие Христа, но — изнасилование девочки, поругание священником — своего долга и веры, поругание всего и вся, и как следствие, приход в мир — инфернального Близнеца Христа — Дьявола, нового Мессию — дельца: именно такого «Спасителя» заслужило человечество.
Как вам такой экзистенциальный мотив для самоубийства: мать осознала.. что родила — Антихриста, а не бога.
53 понравилось758- Нет, солнышко.. просто он слишком сильно любил.
