Эликсир дьявола

Загадочная карточка

Что ж, предлагаю не растягивать удовольствие и сразу перейти к характеристикам этой истории.

Что здесь было интересно? Основная интрига, а именно загадка карточки, на которой было написано что-то по-французски, которая была подброшена Ричарду Бервеллу и из-за которой он потерял жену, друга и даже право на въезд во Францию. Плюс мне понравилось то, как здесь обыгрывали готические традиции и нагнетали обстановку.

Что вас разочарует? Развязка.

Ага, вот так просто, всего одно слово, но больше и добавить нечего. Хотя... когда я только страниц пять прочитала, у меня были опасения, что всё может так закончиться, но я понадеялась, что всё не может быть так тухло. Может.

Так что с одной стороны увлекательный готический рассказ, с другой — такую историю трудно советовать

Этот роман просто находка для тех (я в их числе, бесспорно), кто любит мрачную готику эпохи романтизма, семейные тайны, роковые совпадения, родовые проклятия.

История жизни монаха Менарда, написанная им самим. История греха и покаяния, страсти и благочестия, ненависти и любви.
Даже мужей благообразных и богообранных не минуют соблазны.
Поэтому Менард вместо того, чтобы охранять, выпил эликсир сатаны. Не побоялся предостережений, что всего лишь один глоток этого напитка грозит ему адом на земле. Не побоялся, или не поверил.
Как оказалось, зря.

Разве может человек сам по себе так изменится? Ещё недавно смиренный и преданный богу послушник вдруг превратился в алчного и хитрого хищника.
Помысли его теперь не чисты, мысли греховны, поступки ужасны.
Клятвопреступник, вор, убийца, обманщик. Он всё больше и больше погрязает в нечестивых делах. Иногда он страшен сам себе. А иногда наслаждается своей находчивостью и неуловимостью.

Автор лихо закрутил сюжетные линии. А чтобы придать ещё больше мрачности и сгустить краски, применил приём книга в книге.
Поэтому с историей предков Менарда мы знакомимся в Опусе Старого Художника.
Иногда я путалась кто кому и кем приходится. Итрига закручена так лихо, а переплетения судеб настолько грандиозны и трагичны, что просто захватывает дух.

Верю ли я в раскаивание Менарда? Конечно, верю. На его примере нам показаны метания человека настолько преданного вере, что усомнившегося в ней.
Человеческая душа- потёмки, и это истина. Менард в одно мгновение вдруг извлёк на свет самую чёрную сторону себя. И только ли эликсир тому виной?

Страшная, угнетающая книга. Страшна не реальными ужасами, а вот этой самой неприкаянностью, которая обнажила все пороки, содрала кожу.
Финал тоже страшен, потому что он не даёт ответы на вопросы, их становится больше. И я боюсь задавать их. Потому что… я не то что бы сомневаюсь, я в недоумении и некой прострации. Вопросы веры так сложны.

KillWish
2/4

В последнее время как-то часто стала вспоминать "Монаха" Льюиса, который был весьма неплох и периодически даже впечатляющ, потому я задумалась прочитать ещё какой-нибудь знаковый френетический готический роман, и, так как Агасфер у Метьюрина как-то уж слишком толст для ненапряжного декабрьского чтения, выбор мой пал на Гофмана, который, как оказалось, вдохновлялся и тем и другим. Если вдохновением можно называть практически прямое цитирование.

Некий монах живописует нам свои мытарства на бренной земле, полной искушений и грехопадения. Повествование, пусть и изобилует приятной глазу витиеватостью текста, весьма высокопарно и напоминает безбрежный океан, полный размышлений о том и сём, в котором в миг можно потерять нить повествования и потонуть в этой бесконечной воде оторванной от сюжета рефлексии. В общем, классическая литература в своём самом замечательном проявлении. Этот Медард, в миру Франц, расскажет нам всю свою биографию, с пелёнок и до самого смертного одра, что, впрочем, не так уж и долго, ведь до глубоких седин ему дотянуть не удалось. Зато удалось всласть накуролеситься, лишь почуяв секундный душок свободы.

У воспитанного в монастыре Медарда не было никакой возможности избрать иной путь, кроме пути духовника. Времена были такие, что уж тут поделать. Услышав однажды байку про некие эликсиры, которыми совращает с пути истинного дьявол, и наткнувшись на одну такую бутылочку на монастырском складе (вопрос, что она там делала, остаётся открытым), герой, ни секунды не сомневаясь, торопливо пробует таинственное зелье.

Хорошенько так набухавшись, Медард проводит кощунственные проповеди, возомнив себя святым, а потом и вовсе влюбляются в галлюцинацию, навеянную алкогольным трипом. Понимая, что с новоявленным алкашом их братии не совладать, приор отсылает его куда подальше, с глаз долой, из сердца вон, то бишь в Италию. Вот тут Гофман как раз начинает закручивать сюжет своей мыльной оперы, разыгрывая для начала комедию положений, в которой героя в каждой новой локации принимают за кого-то иного, а потом и вовсе смешивая все эти личности в бурду не хуже испанских сериалов, где каждого первого зовут Франц или Франциск, или Франческо, а каждую вторую - Аврелия, и все они друг другу не только мужья и жёны, но и кровные родственники.

Произведение действительно напоминает скорее гротескную комедию, чем мистику и ужасы в привычном нам понимании. Больше всего забавляет, как автор объясняет почти все бесчинства, творимые людьми, тлетворными влияниями аццких сил, противиться которым те не в состоянии. Удобно. Но, по большому счёту, зло тут не является некоей разумной сущностью, которая пакостит простым смертным. А большая страшная Сатана из бутылки - не более, чем метафора разрушительного воздействия алкоголя на психику. Я лично вижу это таким образом.

Амурные похождения Медарда и остальных мимокрокодилов несколько затянуты и настолько драматичны, что от этой претенциозной трагичности периодически закатываются глаза. Зато сюжетная ветка, в которой двойники героя льются как из рога изобилия, необычна и донельзя любопытная. Периодически ловишь себя на размышлениях, а сколько вообще таких двойников наштамповал автор, и где какой действовал, или нам показалось, что действовал. А может это всё просто фантазии воспалённого разума ополоумевшего монаха?

Конечно, такого впечатления, как с тем справился "Монах", Гофману произвести не удалось. Вероятно, из-за излишней замудрённости, что сюжета, что языка. Со второй половины книги автор только и делает, что подсовывает вот это повороты, которые в конце слегка наскучивают из-за своего обилия. О какой-либо глубине персонажей и заикаться не стоит, она отсутствует по определению. Что, впрочем, не помешает вполне увлечённо наблюдать за периодически происходящими нелепыми событиями и прочей фантасмагоричностью, это-то в книге подкупило меня больше всего.

Ужасы не входят в число моих любимых литературных жанров, поэтому знакомство с одним из известнейших представителей этого жанра, настоящим королём ужасов Лавкрафтом, так долго откладывалось. Хотя многие названия его произведений — «Зов Ктулху» и «Хребты безумия» — мне хорошо знакомы. И вот пришёл тот час, когда сложилось всё и даже звёзды, и наконец-то знакомство состоялось.

Сюжет рассказа можно легко назвать увлекательным. Молодым студентом овладела навязчивая идея поселиться в доме, в котором некогда проживала старая ведьма по имени Кеция Мейсон. Из-за своей жуткой репутации дом не пользовался особой популярностью, но когда его поделили на несколько меблированных комнат, появилась возможность снять одну из них. И вот Джилмен заселяется в комнату на мансарде, которая не только имеет необычную форму, но и хранит свои, ещё более загадочные секреты.

Уолтер изучает математику и очень увлечён доказательством возможности человека перемещаться в пространстве. Именно поэтому его столь и заинтересовала личность ведьмы Мейсон, которая, давая показания в суде, говорила о подобных вещах. Но вся эта чрезмерная увлечённость сыграет злую шутку с Джилменом: одержимость станет началом нервной болезни, которая будет проявляться в странных сновидениях, обострённом слухе и сильном раздражении. И вскоре в его снах начнут появляться загадочные фигуры, одной из которых будет образ сгорбленной старухи...

Ситуация будет накаляться. Уолтер даже решится на переезд, но это не избавит его от навязчивых сновидений и старухи, которая зовёт его пойти с собой. Напряжение достигло апогея 30 апреля. Страшные события, которые развернутся в канун Вальпургиевой ночи, навсегда изменят судьбу Уолтера Джилмена. После всего случившегося жильцы злополучного дома съедут кто куда, а сам дом с каждым годом будет приходить в негодность и разрушаться. Пока однажды ураган не разрушит его окончательно, а при разборе завалов будут обнаружены очень страшные находки...

Сказать, что мне не понравилась не могу. Прочитала с должным интересом, благо размер произведения позволяет это сделать буквально за час. Но сказать, что я открыла для себя автора, с которым мы будем теперь часто встречаться, все таки нет. Как редкий деликатес - это однозначно прекрасно, а как блюдо повседневного меню - это для меня чересчур. Но считаю знакомство состоялось, дальнейшие встречи - посмотрим, поглядим.

Что бывает с воспитанными мальчиками, которые употребляют неизвестные эликсиры из темных склянок)) Да-да, ибо нечего пить всякое.
Удивительная классика, как говорят - жизнь меня к такому не готовила. Я морально настраивалась (почитав рецензии и учтя год написания) на велеречивое многословие, морализаторское максимально. Но надо же знакомится с классикой, и, стиснув зубы я приступила. А получила я очень бодрое и да, пусть велеречивое, но искупающее сей недостаток многомерностью смыслов, произведение. И, черт возьми, это совершенно не скучно, это очень бодро! Тут только успевай за происходящим и возникающими по ходу событий у тебя ощущениями и мыслями. И, знаете, Болливуд нервно курит в сторонке, потому что тут такооое, тайные связи, сложные родственные пути, кто кого когда и с кем, кто кому родня, кто на кого похож, кто с кем какими узами связан - сериальный экшн в полном смысле слова.
А сколько занимательной психологии. Вот, например, ведь с одной стороны герой явно же перекладывает ответственность на гадские поступки с себя на Врага, не так ли? Не я, мол, бес попутал. При этом вполне себе отчетливо осознает что и почему он делает. Любопытная коллизия. С другой стороны, а чего вообще он пошел во все тяжкие, если убрать с горизонта Врага-то? Его пестовали, заботились, воспитывали, а он вот так вот... И причем не единожды, а просто в один момент будто смыло с него все воспитание. И понимает все, но даже не пытается поступить хорошо, идет по гадкому грешному пути. Наследственность? Как бы и да, тем более что папаша там окажется весьма красивым греховодником, который умудрится потоптаться в разных будуарах и наследить по разным семьям. Еще раз - Болливуд отдыхает, вот что значит не иметь морали, а иметь телесные силы. Голова там также периодически отдыхала, а внебрачных детей появилось немало.
А какова демонстрируемая там практически каждым внезапная экзальтация, когда душевные переживания обязательно перерастают во внешние проявления, в неестественный хохот, таинственно бросаемые фразы, воспринимаемые как угрозы, голоса, которые мерещатся, внезапная бурная любовь или не менее сильная ненависть.. Хотя в восемнадцатом веке такая манера выражения чувств была в чести, все эти смятения душ, от которых до реального надлома или безумия ой как недалеко. Только даже эта пыль столетий не может сдержать безумную круговерть сюжета, и "переходи на темную сторону, у нас тут печеньки" плавно переплетается с постоянно даруемым герою шансом на исправление, на выправление темного пути в светлый. Но "и как бы не хотелось - никак...", герой наш заскучать читателю не даст, мистически вовлекая в происходящее. Любопытна была линия его драматичных бесед со своим альтер-эго, добавляло напряжения. И, как не странно, помогло мне чуть больше погрузиться, не принятое мною произведение Флобера про Искушения святого Антония, тут на него (в смысле на Антония) есть ряд отсылок. В общем, удивил Гофман, трепетно-готическая мистификация получилась под его пером.

«Эликсиры сатаны» стопудово должны были понравиться двум писателям: Льву Николаевичу Толстому и Александре Марининой. С Толстым, особенно Толстым поздним, Гофмана роднит проблематика: битва добра и зла за человеческое сердце, искушение, похоть и гордыня как два главных искушения (практически «Отец Сергий»). Если бы у Толстого хватило юмора (а он великому старцу иногда отказывал), он вполне мог бы посмеяться над похождениями незадачливого брата Медарда, посетовать на женское коварство, поразмышлять о том, сколько в человеке божественного, и сколько зверского. Удивительно, но по многим пунктам мнения двух писателей сходятся (не только с дураками это бывает). Но форма выражения мыслей, манера строить действие, конечно, разнятся сильно. Впрочем, оба не прочь порассуждать параллельно обо всём на свете и вынести вердикт – чёткий и категоричный. А мелкой писательской ревности у Толстого по отношению к Гофману быть не может: сам-то он глыбища, а Гофман даже немцами всерьёз не воспринимается. Слишком странный.
Александра Маринина должна была оценить причудливость построения сюжета. Вот где детектив, так детектив! От двойников рябит в глазах, ситуации разрешаются самыми неожиданными способами, практически до финала мы не знаем, кого прикончат и кто останется жив, и главное – будет ли преступник наказан? И освобождает ли опьянение (или в истории с эликсирами лучше говорить про отравление?) от ответственности? Опять же, Маринина много популярнее Гофмана, так что и тут о писательской зависти говорить не приходится.
Ещё роман сей должен понравиться всяким последователям «родологии» и расстановок по Хеллингеру, в общем, любителям идей о родовом проклятии и того, что сын за отца в ответе.
Мне же роман понравился существенно меньше, чем в юности. Да, занимательно, да во многом справедливо, но мелковато. Слишком много наворотов и завитушек, ради простых в сущности идей.

Гофман — признанный мастер готического жанра, но «Эликсир Сатаны» — произведение, где талант автора не спасает текст от перегрузки, хаоса и утомительного морализаторства.

Повествование построено вокруг монаха Медарда, который, выпив зловещий «эликсир», начинает стремительное падение в бездну греха, убийств и безумия. Однако сюжет слишком часто скатывается в нарочитую театральность, в которой путаются даже внимательные читатели: двойники, подмены, сны, галлюцинации, религиозные видения — всё это перемешано до такой степени, что теряется логика повествования. В какой-то момент книга перестаёт быть мистическим романом, а превращается в поток сознания.

Таким образом, Гофман, наверное, пытается исследовать тему раздвоения личности, вины и искупления, но делает это настолько гипертрофированно, что герои теряют правдоподобие. Медард — не живой человек, а кусок картона, с которым автор устраивает эксперименты: тут он убийца, тут святой, тут монах, тут безумец. Это не внутренний конфликт, это хаос. Короче смешались кони, люди и телеги...

Стиль написания романа - излишне витиеватый, перегруженный бесконечными описаниями, вставными историями и надуманными монологами. Он утомляет и сбивает темп.

Я не большой знаток и поклонник готической литературы, но, как мне кажется, «Эликсир Сатаны» - это пример того, как готическая эстетика может обернуться самоцелью. Красоты ради красот. Да, здесь есть атмосфера, таинственность, зловещесть — всё, за что любят жанр. Но в этой книге Гофман заигрался: форма поглотила содержание, религиозная мораль подавила психологию, а стремление к драме вытеснило правдоподобие. Это роман, который хочет казаться глубоким, но на деле утопает в витиеватости и надуманности.

Написано в рамках флэш-моба "Дайте две!"

Греховный род и размножался греховно.

Кровь, все дело в ней - кровь, текущая в тебе. И кровь на твоих руках...

Отведав из запретной бутылки элексира сатаны, брат Медард стал игрушкой в руках дьявола. Колеблется, словно свеча на ветру, слабое сознание - где ты теперь, кто ты?
Игрок или карта? Ты дьявольски ловкий повелитель чужих судеб или жалкий безумец? Готическая ночь царствует в мире, где бывший капуцин творит свою волю, или на дворе розовое благодушное бюргерское утро, где лишь один бледный молодой человек вызывает сострадание и тревогу своим странным поведением?
Жестокая игра дьявола с сознанием жертвы. Тебе кажется, что ты царь, а ты раб... Мнишь себя богом, а ты червь... И жестокость вовсе не в безумии, как таковом, а в минутах просветления, когда ясно видишь, что... Но минуты эти все реже... безумие все глубже... И вот он уже мир заполнился отвратительными двойниками тебя самого, они глумятся на тобой, настигают тебя даже в тюремной камере, мучают, но никто, кроме тебя, их не слышит.

Но как ни мучительно было безумие, а выздоровление еще мучительней. Враг рода человеческого смеется и водит тебя кругами. Покаялся? Предаешься самобичеванию? Напрасно только истязаешь собственную плоть - даже это может быть гордыней. Молишься в каждом встречном храме? Это тщеславие.
Медленно, сдирая кожу, никогда не будучи полностью уверенным в выздоровлении, идет брат Медард к спасению души. Лишь одно желание - увидеть ту, которую чуть не погубил, но не вожделение ли это?
И будет ли конец этому искуплению грехов греховного рода?

Страшный роман маэстро Гофмана о родовом проклятии. Страшный НЕ атмосферностью и готическим антуражем, а достоверностью описываемых процесов. Теологической достоверностью.
Берегись, читатель! Как бы не узнать тут самого себя, ведь все слишком достоверно.

Классическая немецкая литература редко меня оставляет безразличной, и этот раз не стал исключением. Честно говоря, по ощущениям после прослушивания Эликсиров сатаны я приближена к восторгу. Мне и Монах Льюиса в свое время очень понравился, а уж лучше проработанный роман Гофмана – тем более. Подозреваю, что в значительной степени на такую реакцию повлиял ряд предыдущих неудачных решений вопроса “что же почитать”, но мастерство Гофмана также отрицать невозможно.

Помню, что эта книга появилась в моем списке “хочу прочитать” после Песочного человека и одной статьи, посвященного анализу этого произведения, где затрагивалась двойственность и в связке с ней упоминался роман Эликсир сатаны. Ну что сказать, раздвоение личности раскрыто отлично, а бонусом еще и религиозные мотивы, да и в целом закопаться в мыслях от прослушиваемого можно более чем легко, уж шибко продуктивна на размышления темы борьбы добра и зла и прочие сопутствующие: безумие, отчаяние, страх, похоть и т.п.

Слушать все это было невероятно интересно (но есть нюанс: с аудиокнигой сложнее составлять ментальную карту, кто с кем когда нагрешил и кто сейчас все эти люди). Всего за два вечера я дошла до финала истории и не разочарована. Чтение Гофмана обязательно планирую продолжать.

...И да простит меня высокоуважаемая публика, но сегодняшняя моя речь с незримой трибуны будет взывать отнюдь не к лучшим чувствам читателя. Как мне хотелось бы сказать, цитируя несуществующие речи одного реального гения - «Музыку я разъял как труп» - и заявить, что я познала все сущности и секреты, сокрытые в этом романе. Но, увы, я не в силах изобразить из себя искусного анатома, который выудит из данного талмуда всего его тайны и преподнесет их торжественно публике - «Вот, смотрите, ничтожные, что заложил сюда гений, смотрите — и не говорите, что не видели».
Нет, увы, мой скромный ум не отличился остротой скальпеля и не вскрыл то, что, возможно, сокрыто под строками. А потому - могу говорить лишь о том, что поведал мне текст.
И поведал он мне столь немногое, что речь об этом подобна вырезанию картонных фигурок из икон — деянию, которое превращает образ в куклу. Ибо, рассчитывая на увлекательный мистический роман и драму, вскрывающую тайны человеческого сердца, показывающую тонкие грани того, что ваш духовник называл бы дьявольским искусом, я прочла лишь унылое нравоучительное повествование, приправленное странными лирическими отступлениями, которые в отличие от настоящих приправ не столько сгустили, сколько разбавили вкус данного блюда.
Но пройдемся подробнее.
Роман — жизнеописание монаха Медарда, в сердце которого всю жизнь идет борьба между богом и дьяволом. Но его борьба отличается от борьбы таких скромных грешников как мы, в той же степени, как бои на арене Колизея от мальчишеских драк во дворе родного дома.
Медард то возносится на вершины святости, то падает в самые бездны преступления. Его падение не начинается с мелких проступков, или потакания слабостям. Из невинного благочестивого юноши он почти моментально превращается в бессердечного злодея и убийцу. И на протяжении всего повествования он снова то раскаивается с рвением будущего святого, то мыслит как закоренелый и страшный грешник. Подобные метаморфозы объясняются поначалу влиянием мифического дьявольского эликсира, а после — не сочтите это вульгаризмом - но столь безжалостной вещью как генетика. Проклятый род, преступления, требующие искупления, кровосмесительные связи и.. бесконечные призраки безумия, которое, в итоге, оказывается вовсе не безумием. Как бы то ни было, но столь резкие перепады лишают историю героя того гибельного очарования, которое присуще истинному и тонко описанному пути падения. Того реализма, который подкупает, когда вкушаешь описания мелких соблазнов, страхов и желаний, которые шаг за шагом ведут человека к бездне. Ибо — зачем же читать о падении, если не для того, чтобы ужасаться близости пропасти у ног каждого из нас? Здесь же герой прыгает в пропасть с размаха и с откровенным удовольствием — так, что вся его предшествующая благость слетает с него столько же легко, как и монашеская сутана. И с момента падения его персона становится столько же плоской и неинтересной, сколь и мораль средневековых сказок. Его судьба уже понятна и предопределена, все дальнейшие изменения легко предсказуемы. Его душа не несет нам никаких тайн, и сопереживание больше не коснется вашего сердца.
Но, досточтимые читатели, вы будет правы, напомнив мне, что при самом скучнейшем герое вас могли бы завлечь хитросплетения сюжета. Всякий наблюдатель моей жизни так и мог бы подумать, глядя как я читаю этот роман до пяти утра, будучи не в силах оторваться. Но — увы, не отрывалась я лишь по той причине, что иное зелье лучше выпивать залпом.
Поэтому не обольщайтесь надеждой, что здесь вас ждут таинственные приключения и душевные колебания. Да, поначалу нас увлекает дорога, но — чем дальше, тем больше мистический роман превращается в унылое любовное повествование, где все Франциски и Аврелии так перемешались между собой, что потеряли свои лики. И ты, невинный читатель, обречен на то, чтобы постоянно воскрешать в памяти генеалогию никому не нужного рода, поскольку иначе погрязнешь в именах и родственных связях и окончательно потеряешь здравую мысль на том моменте, когда узнаешь, что мать юной Аврелии прятала в покоях портрет очередного Франциска. О, сколько можно?! - воскликнешь ты в этот момент, но твои испытания лишь начнутся, поскольку впереди тебя ждет подробное жизнеописание всего проклятого рода.
И да простят меня те, чье сердце трепещет при имени Гофмана, но я отдам долг и вам. Конечно, тем, кто претерпел муки, будет дано и свое причастие. Прекраснейшие описания безумных кошмаров - это во истину ожившие картины Босха. И не менее прекрасные второстепенные персонажи вроде шута-парикмахера Бельканте, который совершенно незаслуженно низведен до обслуживающей роли.
Но все же основные действующие лица похожи на ряд масок, которые олицетворяют собой либо соблазны и пороки, либо — добродетели и надежды. И, смею уверить дорогой читатель, другого значения и смысла они не имеют. Потому им невозможно сочувствовать, за них невозможно страшиться, их невозможно любить.
Отдельно печалит мое сердце странность с мистическим обаянием истории, ибо идет она так, словно бы автор сам не мог определиться — что было обманом, а что — истинным чудом. Гофман с одних вопросов ловко снимает флёр мистики, объясняя их прозаически - «а это был не призрак, а всего лишь чудом спасшийся из пропасти брат-близнец». И я бы сама рукоплескала автору, если бы тот же фокус он проделал и с прочими потусторонними явлениями. Но — увы, главный призрак остается призраком, дьявол — дьяволом, а святые — святыми.
Финал и мораль данного пути столь предсказуемы и ясны с первой главы, что невольно задумываешься о том, зачем же идти все эти страничные мили, сбивая босые мысли об углы тупых поворотов? И все же идешь терпеливо, с покорностью того самого раскаявшегося грешника, поскольку веришь, что это лишь прелюдия, что мастер еще удивит тебя нежданным открытием, что эликсир дьявол окажется приворотным зельем или просто перебродившим вином… И ты ждешь, но — увы, ничего не происходит. И в конце ты приходишь к тому финалу, который был очевиден с самого начала.
За сим мне остается воззвать лишь к чувству читательского самосохранения, которое позволит вам избежать бесконечного повторения этого пути, в котором вы не обретете ничего больше, чем повторения десяти извечных заповедей, а также напоминания о том, что и дьявол хитер и всегда стоит за вашим плечом, а тщеславие — его любимейший грех.
Аминь.

ДП-2021, "Тысячелетний баклан"