Лимонный стол

А страшно ли это, стареть? На этот вопрос сборник Барнса не ответит, но поразмышлять о старости заставит.

Слог Барнса - это всегда наслаждение. Это такой чисто английский, саркастический взгляд, иронизирующий над обществом, но понимающий, говорящий, что и сам автор является неотъемлемой его частью, и находящий счастье в обыденности.

Объединяет рассказы не только тема старости, но и то, что они лишены трагичности. Весёлого в них, конечно, тоже не много. Но они не об отчаянии, не о драматичном заламывании рук, не о слезовыжимательных историях, а о простой жизни, о принятии её такой, какая она есть.

Вероятно, эта простота отчасти и недостаток этих рассказов. Иногда зарисовка - это всего лишь зарисовка, мастерски подмеченный и описанный отрывок жизни, который не ведёт ни к каким мыслям. Но это всего лишь парочка рассказов.

Барнс пишет об изменах и, мешающих на концертах, зрителях, о привычках, разговорах и письмах, об упущенных шансах и русской классике, о возрасте, когда старость кажется чем-то далёким, и потере памяти. Но в его строках нет высокопарности, это в хорошем смысле такие бытовые моменты, которые прекрасны тем, что подсмотрены у самой жизни.

И немного о трёх рассказах, которые особенно запали в душу:

"Краткая история стрижек" Очень классная идея рассказать о взрослении и старении героя через такую простую вещь, как посещение парикмахера.

"Знать французский" Прекрасный представитель эпистолярного жанра, комедия, превращающаяся в трагедию, но сохраняющая жизнелюбивый настрой.

"Фруктовая клетка" Крутость этой истории в том, что здесь сразу несколько точек зрения на одну ситуацию. Чья версия верная и где правда, мы, конечно же, не узнаем. В общем, всё по-настоящему, всё, как в жизни.

Как же я обожаю Джулиана, чёрт бы его побрал, Барнса. Его чувство юмора, его пошлые фразочки, внезапно переходящие в глубокомысленные изречения без тени фальши и пафоса, его откровенность там, где другие предпочитают молчать (например, в интимной жизни своих персонажей), и его уклончивость там, где другие кричат (что? любовь? в его историях любовь всегда заканчивается неудачей, и не спрашивайте, почему). Но обожаю я его не поэтому. Трудно объяснить, но мировоззрение, которое он транслирует в своих текстах, кажется мне настолько близким, словно мы выросли в одном и том же гнезде и были воспитаны одними и теми же птицами. (Но тогда он журавль, а я кукушонок, потому что не могу так же смело, как он, распахнуть крылья навстречу жизни). Поэтому чем больше я читаю Барнса, тем сильнее люблю.

«Лимонный стол» ждал своего часа уже давно и наконец удачно подвернулся под руку. Раньше я читала у автора только большие длинные произведения, поэтому перед сборником с малой прозой немного оробела — как оказалось, зря. Барнс отлично чувствует границы формы, не плодит лишних персонажей, мастерски раскатывает панораму событий (часто даже не в хронологическом порядке, но всё же не позволяя запутаться) и скатывает обратно, подводя к той единственной ценной мысли, ради которой всё затевалось. Любовь старого человека состоит из одних лишь «если бы». Взросление и социализацию можно наблюдать через отношение к одному обыденному делу, которое повторяешь на протяжении всей жизни. Безответная любовь может оказаться взаимной, но неудачной, если упустить подходящий момент. Или если промолчать там, где надо говорить прямо. Старость беспощадна к памяти и воспитанию. Время беспощадно к любви. Любовь беспощадна к возрасту, поэтому столько браков разваливается на старости лет из-за измен. Если попытаться вывести какое-то общее впечатление, единую общую мысль из этого сборника, то это была бы фраза одного из героев рассказа «Аппетит»:

Жизнь — просто преждевременная реакция на смерть.

Которую я бы дополнила: поэтому живите, пока можете.

Всего к «Лимонному столу» подано 11 историй. Из них мне больше всего понравилась вторая — «История Матса Израельсона», где Матс Израельсон — настолько проходной и символический персонаж, что был упомянут едва ли два раза. Но его история стала краеугольным камнем безответной любви двух главных героев. Если бы мужчина смог хорошо рассказать эту историю женщине, увенчалась бы их собственная история счастливым концом? Как знать. Но композиция отточенная, словно грани бриллианта, а чувства героев хрупкие, как стекло. Даже дочитав книгу до конца и встретив множество других разбитых сердец, разрушенных отношений и состарившихся чувств на пороге смерти, я всё равно мысленно возвращалась к их истории. А вот поразила меня другая история — «Вспышка». Ему было 62, ей — почти 26. Он влюбился, потому что она прекрасно сыграла второстепенную героиню в его провальной пьесе. Она скорее ценила и уважала его, чем любила. Они писали друг другу письма, но не более того. Судя по рассказу, они не были любовниками — Барнс сам сомневается, а что там было в реальности — теперь не узнать. Да, потому что это реальная история про писателя Ивана Тургенева и актрису Марию Савину. Барнс рассказал её так, что этот прорыв реальности посреди фантазии стал действительно внезапным: кажется, только в последнем абзаце он упомянул фамилию своего героя, и я смогла отыскать хоть какую-то статью в интернете по теме. Но рассказ всё равно прекрасен, лучше читайте его.

Я выбрала для обзора две истории любви, но общая тема сборника, выраженная в заглавии, — это скорее смерть, распад, увядание, исчезание. В рассказе «Безмолвие» лимонный стол — это стол, сидя за которым, можно — и даже обязательно — говорить о смерти. Герой этого рассказа размышляет, до чего же странен тот факт, что человек живёт один только раз… Жена ему запрещает говорить о смерти, но он всё равно находит возможность. Потому что без смерти не было бы самой жизни. Во всяком случае, она была бы совсем другой. Мне нравится этот его посыл, что о смерти можно и даже нужно говорить. Мне нравится честность Барнса перед лицом конца. С этой честностью и жизнь, и любовь становятся ярче. Это совсем не то, чего нужно бояться, даже если из-за этого очень-очень грустно. Ну, как я уже писала, я чертовски обожаю Барнса, хотя мне ещё расти и расти до него.

Почему принято считать, что сердца перестают функционировать вместе с гениталиями? Потому что нам хочется - нужно - видеть старость, как возраст безмятежности?

Барнс не перестает меня удивлять. После феерической антиутопии «Англия, Англия» и смешного кулинарного откровения «Педант на кухне» я меньше всего ждала, что следующей книгой (по времени написания) у любимого писателя будет сборник рассказов о старении. Рассказы очень атмосферные, большей частью лирически-меланхолические и очень грустные. Да, фирменный барнсовский юмор здесь, конечно же, присутствует, но все как будто окрашено в тона старых выцветших фотографий. «Краткая история стрижек» - три похода в парикмахерскую и вся жизнь человеческая как на ладони. «История Матса Израельсона» - грустная история любви мужчины и женщины из маленького провинциального городка. У них семьи, вся жизнь на виду у соседей, они не позволяют себе не то что лишнего слова, даже лишнего взгляда. А когда через много лет появляется возможность что-то сказать, не находят слов. «Вещи вам известные» Две вдовы развлекаются, выдумывая воспоминания об умерших мужьях. Своеобразное соревнование: чья выдумка окажется лучше и красочнее. «Гигиена» - военный на пенсии раз в год приезжает в Лондон: встретится с сослуживцами, сделать необходимые покупки и посетить проститутку, одну и ту же на протяжении более 20 лет… «Вспышка» - последняя любовь Тургенева. Да-да, того самого. «Бдительность» - смешная исповедь борца с людьми, кашляющими на концертах классической музыки. «Кора» - три главных страсти в жизни одного чудаковатого месье. Этому рассказу присущ не юмор, а скорее едкий сарказм. «Знать французский» - рассказ в письмах. Пожилая леди, поклонница творчества Джулиана Барнса пишет ему письма из дома престарелых. Один из лучших рассказов: тонкий, психологический. «Аппетит» - пожилая пара. У мужа болезнь Альцгеймера. Мрачно. «Фруктовая клетка» - любовный треугольник 60+, неожиданно, смешно и даже оптимистично. «Безмолвие» - известный композитор, старый и знаменитый, неуверенный в себе и ранимый… Не рекомендуется к прочтению в состоянии депрессии, а то знаете ли можно там и остаться. А вот в добавление к меланхолическому осеннему настроению – самое то.

В "Кэмпе" я присоединяюсь к сидящим за лимонным столом. За ним разрешено - и даже обязательно - говорить о смерти...У китайцев лимон - символ смерти.