
Очки на обложках книг
Katerinka_chitachka
- 1 887 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
По записям Бенуа наглядно видно, почему февралисты не удержили власть. Одна говорильня. Собрания и обсуждения, обсуждения и собрания. Собрались у Горького, у Мережковского, в Таврическом, в Академии художеств – поболтали, выбрали куда-то делегацию, даже съездили, и снова разговоры. Сам Бенуа прекрасно понимает, что слов избыток, а дела мало. Его вздохи «Эх, Серёжу бы сюда!» из-за того, что не нашлось организатора, лидера, смелого, стихийного, а не потому что Александр Николаевич сильно соскучился по Дягилеву. Конечно, любопытно, что у многих людей Дягилев стал кандидатом №1 в министры (комиссары) искусства (а Александру Николаевичу всё кажется, что Сергей Павлович его слушается (( ).
Точно также Бенуа понимает слабость предыдущей власти, «вырождение» интеллигенции и отмечает, с каким равнодушием обыватели восприняли царское отречение. Понимает, что для крестьянина он – буржуй и тунеядец, живущий на его, крестьянина, труд. Но почему-то не понимает, отчего этот крестьянин некультурный и невежественный. Удивляется, что привыкшие раболепствовать чиновники решили устроить саботаж в самый неподходящий момент. Интересны и чисто бытовые подробности. «Выпал снег, дворники не убрали, трамваи встали, извозчики задрали цены, я пошёл пешком через Неву…» При всей этой дикой мешанине и неясности Бенуа с командой сумели многое сделать по сохранению предметов искусства.
Конечно, интересно сравнение Александром Николаевичем большевистского переворота с дягилевским балетом (вот и пришёл лидер):

Дневники Александра Николаевича Бенуа дают прекрасный исторический фон 1916-1918 гг, который можно использовать ко многим явлениям нашей жизни. И несомненно, настанет время, когда какой-то потомок будет в восторге этими записями воспользоваться.

Забыл упомянуть о том, чт меня больше всего за день поразило. Приступлено к выкачиванию царского погреба.
По набережной пропускают не иначе, как по предъявлении пропусков и после ощупывания карманов, а у самого Эр-митажа стоит паровая «водокачка», и от нее идет толстен-ная пожарная кишка, через которую и выливается в прорубь Невы миллионное царское имущество! И это несмотря на предложение шведов заплатить за это вино золотом! Эта чрезвычайная мера принята после того как в минувшую ночь была произведена форменная осада и чуть не вспыхнул пожар из-за утечки газа, вызванной буйством громил.

Мандельнум продолжает таскать на себе важнейшие государственные бумаги, найден-ные среди хаоса в комнатах Керенского (он все еще при общей неразберихе не знает, куда эти бумаги пристроить), и среди них пространное (уже опубликованное) письмо ген.
Гурко Государю и несколько отречений великих князей!
Кроме того, записка карандашом на плохой блокнотной бумаге вел. князю Николаю Михайловичу (от апреля), начинающаяся словами «Опасайтесь ляхов» и кончающаяся словами «... поговорите наедине с Вьельпольским, он еще лучше других, а впрочем, и он г....». Еще характернее для нашего Philippe Egalité письмо-отречение, начинающееся с фразы, которая повторяется и в других отречениях, - она, очевидно, не без лукавства составлена: «Относительно моих прав на престол Всероссийский я, в горячей любви к родине (цитирую по памяти, смысл, во всяком случае, таков), все-цело присоединяюсь к мыслям (sic!), выраженным в акте об отречении вел. князя Михаила Александровича» (иначе го-воря: «Кандидатуру свою я все же оставляю»?). Дальше идет упоминание о вчерашнем разговоре с Александром Федо-ровичем (Керенским), который произвел на Николая Ми-хайловича «самое светлое впечатление»; заверяет его высо-чество в своей готовности участвовать в любой сумме на предмет сооружения памятника... декабристам (!). В конце же великокняжеское «С Вами Бог» и фраза «Судьба России в Ваших руках» (или что-то в этом роде). Характерный образец культуры наивысших кругов и другое письмо, в котором Н.М. сообщает Керенскому, что отречения уже получе-ны: от Кирилла Владимировича - «легко», от Дмитрия Константиновича - «туго», а от двух меньших Константи-новичей — «очень легко». Дальше говорится: «Телеграмму брату Александру я уже сварганил», а в post scriptum'e: «По-лучил по телефону отречение от Георгия из Гатчины».

…слишком много еврейчиков и евреек, «страшно умных» и имеющих вообще такой вид, что для них все это киндершпигель, который и слушать не стоит.














Другие издания
