Эльфрида Елинек считает роман "Дети мертвых" своим главным произведением, ибо убеждена, что идеология фашизма, его авторитарное и духовное наследие живы в Австрии до сих пор, и она мастерски показывает это в книге. Роман был написан десять лет назад, но остается непревзойденным даже самой Эльфридой Елинек. По словам критика Ирис Радиш, "Елинек сочинила свою австрийскую эпопею. Это - наиболее радикальное творение писательницы по тематической гигантомании и по неистовости языковых разрушений".
Осн...
Без преувеличения скажу, что это самая тяжёлая книга из флэшмоба 2012, хотя до этого я думала, что рекорд эзотерического четырёхтомника Антаровой побить не так-то и легко. "Детей мёртвых" я читала очень долго — на бумаге, в библиотеке, в электронке, мучительно продираясь сквозь текст. Но это вовсе не тот случай, когда сложность восприятия мешает ощущениям от процесса. Читать интересно, но крайне сложно, одно другому не мешает. Впрочем, Елинек никогда сознательно не облегчала читательскую задачу: давай-ка, дружок, хочешь отдохнуть — почувствуй себя как на рудниках. Кирку в руки, очки на нос — и вперёд.
Перво-наперво, о сюжете стоит вообще забыть. Конечно, он там изредка проглядывает — горная австрийская гостиница (изолированная аки в "Волшебной горе" санаторий, только атмосфера и рядом не валялась), в ней оживают какие-то мертвецы, вливаются в компанию туристов, растворяются в этой толпе, взаимодействуют между собой... Нет, это вовсе не фантастический сюжет, эта оболочка скорее символичная. Сюжет здесь вообще не нужен, ай ты бог вспомнить о нём странице к четырёхсотой. На самом деле, это вовсе не роман. Точнее, роман экспериментальный — это роман-эссе, пышущая гневом публицистика, только не отдельными статьями, а огромным массивом текста.
Ох не зря этот роман называют вершиной творчества Елинек. Если почитать "Пианистку", "Похоть" и прочее, то может создаться впечатление, что она пишет всё как-то одинаково и об одном и том же. Можно ещё почитать многочисленную публицистику, но и там те же мысли, только в профиль. А вот в "Детях мёртвых", огромного объёма по сравнению с обычными не слишком пространными текстами, автору удалось слить воедино всё и вся. Настоящий итог. Итог, надо сказать, не слишком утешительный, потому что разумное-доброе-вечное Елинек не слишком интересно. Она пишет про отвращение к обществу потребления, про туповатые серые массы, про буржуазную сытость родной страны, про сведение человеческих отношений к пошлости. Вы думаете, что пошлость — это неистовый и откровенный секс трупяков в романе? Вовсе нет. Пошлость — это пластиковые чистенькие мещанские отношения, в которых настоящего ни на грош, зато всё гладенько и ласкает глаз. На их фоне переползающие из одних гениталий в другие личинки насекомых выглядят как-то... Правдиво, что ли.
Если вам вдруг захочется "поработать кайлом" на читательском поприще, то добро пожаловать в этот роман. Хотя стоит сначала попробовать прочитать какой-нибудь небольшой роман Елинек и пару эссе, чтобы чётко уяснить, стоит ли вам её вообще читать. Очень и очень на любителя, специфическое чтение. Знакомство с автором отсюда начинать точно не стоит.
Слова лавировали, лавировали, да не вылавировали...
Из аннотации: "Основная литературная ценность романа заключается не в сюжете, не в идее, а в стиле. Елинек рвет привычные связи смыслов, обрывки соединяет по-новому, и в процессе расщепления и синтеза выделяется некая ядерная энергия." Прочитала я это, как ни странно, до того, как начала читать книгу, хотя делаю так редко. Но когда берёшься за кирпичик больше 600 страниц, хочется подготовиться)). Тем более, что в голове ещё крутились высказывания Галины Юзефович о Нобелевской премии. Так что в какой-то степени я вроде подготовилась в долгому и вдумчивому чтению. То, что первые страниц 50 ничего не понятно, вполне можно пережить, мало ли как вырулится... Красивых, хоть и перекрученных фраз попалось немало:
В этих краях, значит, есть на что посмотреть, если кто интересуется историей жезла и железа, державы и скипетра.
...с её губ сорвалась крохотная птичка крика, конечно же: слово не воробей, вылетит — не поймаешь; опасный груз — речь, которой загружена наша машина, но сегодня этот груз нам уже не понадобится.
Тут как раз к месту будет снять шляпу перед переводчиком Тататьяной Набатниковой, особенно когда представишь все эти супернагроможения в немецкой версии. Суть в том, что поток мысли, события из жизни мёртвых (да, я понимаю, что это оксюморон), присутствие автора-рассказчика в одной фразе - это абсолютно нормально для этой книги. Чтобы было понятно, сразу скажу, что даже подобрать цитаты для рецензии проблематично, потому что предложение может занимать целую страницу, при этом в нём три раза сменится тот, кто в данный момент говорит, думает или делает...
Этот челов. инструмент, Гудрун, настроен однажды смертью и потом брошен в расстроенном виде, потому что её хорошие струны всегда быстро ослабевали, а в оркестре сведущих и жаждущих (которые прутьями водознающей лозы стегают нас по икрам, чтобы отворить нам жилы и выпустить что-нибудь из нас, раз из них самих ничего не вышло) не терпят таких слабых музыкантов.
Это я взяла коротенький пример))).
И даже это тоже можно пережить, хотя в книге нет не то что сюжета - нет, собственно говоря, и героев. Есть три персонажа, назовём их так: Гудрун Бихлер (студентка, самоубийство), Карин Френцель (домохозяйка, автоавария), Эдгар Гштранц (спортсмен, несчастный случай в горах, но это не точно). Да, да, именно так, они все мертвы. но когда умираешь, жизнь опять не кончается... И это не значит, что ты попадаешь в рай или ад, для коммунистки Елинек это слишком просто, а вот бродишь по Альпам?городам?под землёй? и нет тебе покою. Мёртвые встречаются, сталкиваются, жрут друг друга и ...о, боже, как это было тошнотворно - совокупляются чуть ли не всеми возможными способами. Чувствительным под спойлер не заглядывать)):
Разверзается пасть молодой девушки, в неё вторгается плоть — существующая вовсе не для неё! — но, хотя у мужчины недостаёт не только части тела, но и части члена, пасть Гудрун чуть не разрывает то, что в ней гребёт против течения её слюны.
Гудрун-снаружи-за-дверью теперь видит себя в косом срезе сзади — что это её так? В неё только что вонзился нож из резины (или то была сама колбаса?) и обнажил розовый ломоть её самой, пронизанный нежными жилками жира. И ярко-красный, как нечто неподобающее, я имею в виду — ничему не подобное, то есть бесподобное, из белизны плоти выпрыгивает остренький сосок и с рычанием кусает руку мужчины.
Содержит спойлеры
Количество актов не пересчитывала, но именно их засилье заставило меня посмотреть биографию писательницы, и вот информация из Вики: "Следующим «возмутителем спокойствия» стал для Европы её роман «Похоть» (Lust), моментально попавший в списки бестселлеров и написанный под влиянием возросших споров феминисток на тему порнографии." То есть, фрау всегда была неравнодушна к теме, а тут отвязалась по полной программе. А если учесть ещё такую маленькую подробность: при половом акте у мёртвых не срабатывает сфинктер...
обнажённый юный мужчина, на скалистом массиве которого всё ещё полно налипшего кала, окуривающего своей вонью и его сознание, тут нам и большой стиль не понадобится, чтобы представить его.
Фууу... Короче, если очень захотеть что-то увидеть в этом романе, то можно (продравшись через горы совокупляющейся гниющей плоти и добравшись до вроде как фукционирующего мозга) найти следующее:
1. нелюбовь к Германии, хотя ни одного признака того, о чём написано в английской статье Вики про роман, что это интенсивное исследование памяти о Холокосте и его подавления, я так и не нашла. Просто нелюбовь к немцам и Германии, как таковым, мне так показалось.
Это приводит в волнение кровь, символом которой мы сделаем ГЕРМАНИЮ. Эта страна дала столько образов и снова прибрала к рукам, супротив неё другие страны со своими славами просто бесславные и безобразные миры!
2. Отвращение к телевидению и рекламе:
В основе этого рекламного телевидения лежит огонь невежества, который так и хочется потушить, чтобы мир наконец вернулся в Ничто, м-да, заблуждение: не оно носитель зла, но и впадать в него не надо уж так часто. А то ещё купишь, неровён час, не ту марку автомобиля.
3. Непонятное отношение к собственной стране:
Свежий воздух придаёт нашим господам новейших сил; может, страна потому и такая пошлая, что она красива и любима уже за одни только горы. Другие страны должны ещё постараться, чтобы им было что предъявить, а у нас горы уже наготове. Тысячник за тысячником, но и они приносят нам тысячные, ими и расплачиваются.
4. Многократный "проезд катком" по профсоюзам:
да, и профсоюзы верят, что они в раю, когда они могут расстаться с тем, что сделали, и, ошалев от демонстраций, хватают своё и голыми руками, в толстых портфелях чудовищной длины и ширины спасают на берегах Каймановых островов, Швейцарии или Южной Африки.
5. некоторое количество довольно разумных. хоть и странно выраженных, замечаний о современном мире:
Что проку от красивой упаковки, если купленная вещь дешевле той бумаги, в которую она была завёрнута.
Маленький нормированный и формированный европеец, которого будут пичкать проштампованной едой, пока протеины не полезут из его полового отверстия.
Люди любят своими внутренностями, но жить они любят с красивой наружностью и с мозгами, в которых побуждения сменяются чаще, чем на телеэкране, поэтому в голову людям всегда приходит что-то новое, чем бы им помучить друг друга.
Простите великодушно за такое количество цитат, но должна же я как-то объяснить, чего это я неуважительно о лауреате, признанном мастере современной прозы и ещё всяко... Всё моё отношение к книге отлично выражает одна фраза из неё же, как ни странно, короткая:
Вот люди стоят и глядят, протирая глаза, но: ничего.
Ну а теперь ваше дело - читать или не читать. Я предупредила, что - опять же короткая цитата: "...мысль убегает оттуда, как будто за ней гонятся Кант или Гегель…"
Ах да, про концовку ещё... Из последних сил я пыталась представить, чем это может кончится, а если бы подумала, что книга обрывается под продолжение, упала бы с обморок, наверное... Рассказывать не буду, особенно любопытным могу рассказать в частной переписке, а то вдуг кто решится приобщиться великой нобелевской литературы, а тут я со спойлерами)))
Тот самый крайне редкий, может быть, даже исключительный случай, когда прочитанную на 40% книгу оставляю недочитанной и нисколько об этом не жалею. И неважно, что сама Елинек считает эту книгу своим главным произведением, и что, возможно, найдутся такие читатели, которые гневно напишут в комментариях "Как можно ставить плохую оценку книге, которую Вы недочитали!" — на моё решение всё это никоим образом не повлияет. Потому что сидеть с нехилой по объёму (и весу!) книжной книгой в руках, тупо перебирать глазами буковки и словечки, безуспешно пытаясь их складывать в понятные предложения, осознавая себя при этом тупицей и ничтожеством, потому что никакие вторые-третьи и прочие смысловые слои и планы не выявляются и не обнаруживаются... Нет, извините, не для меня!
Мне не нравится та языковая форма, в которую воплощена литературная мысль Елинек.
Мне не нравятся те размытые полуоформленные образы, которые сотворила автор.
Мне не нравятся персонажи-герои, хоть из живых, хоть из прочих.
Мне в этой книге не нравится, пожалуй, ни-че-го...
Ну вот как-то не складывается у меня с австрийской литературой, извините...
PS А книгу попросту оставляю без оценки, ибо всё-таки недочитал.
100 понравилось
