Цитаты из книги Пятый угол. Сборник современной прозы

В газетах - я это отчетливо помню - начала появляться фамилия Сталина. Мы не знали, кто это такой. Вот это чувство нашего недоумения я остро запомнил. Не знали мы имени Сталина не потому, что были политически безграмотны. Просто этого имени не существовало рядом с Лениным. Рядом были совсем другие имена. Их было много. Я бы даже сказал, что время было для нас безымянное. У времени была для нас одна фамилия - Советская власть. И на наших же глаза у времени появился псевдоним - Сталин.

Бывший фанатик говорит с гордостью: да, я ошибался, но ошибался вместе со всеми, вместе с лучшими представителями народа. Человек же, рискующий утверждать, что он и в те времена понимал весь ужас происходящего, выглядит сомнительно: оказывается, он виноват в том, что не ошибался. Ему нельзя верить - он может снова не ошибиться вместе со всеми. Магия постоянной, всегдашней правоты большинства ослепляет нас.

Жизнь любит смелых

Ни на что не хочу откликаться. Никогда еще не было у меня такого стремления к одиночеству.

Я забыл цвет ее глаз и волос. В моей памяти не сохранилось даже словесного портрета. Если бы мне описали черты ее лица, я не опознал бы их. Она была для меня неделима. Вся, какая есть. Такая — что я готов был бежать от нее на край света. Такая — что я готов был ползти за ней на край света.

Единственный в моей жизни сексуальный шок я пережил на овощном комбинате имени Тельмана.

Есть мнение, что брак на грани развода самый долговечный.

Как ни странно, легче всего совершаешь привычные ошибки.

Грош цена российскому интеллигенту, не побывавшему в тюрьме.

...после рождения дочери стало ясно, что мы женаты.

- Только не грубите. - Чего грубить? Это бесполезно... - Вы, собственно, уже нагрубили. Вы беспрерывно грубите, Довлатов. Вы не грубите, только когда подолгу отсутствуете.

Артист - это донор, который отдаёт себя, не требуя вознаграждения.

Старшие братья тянулись к литературе, к искусству. Младший, Леопольд, с детства шел иным, более надежным путем. Леопольд рос аферистом.

Что в семейной жизни прочнее и надежнее обоюдной бесхарактерности?.. Что можно представить себе благополучнее двух враждующих государств, не способных к обороне?..

В тот день я стал мужчиной. Сначала вором, а потом мужчиной. По-моему, это как-то связано. Тут есть, мне кажется, над чем подумать. ("Виноград")

...Из Свердловска я уехал внезапно. В том возрасте я все делал вдруг. Расстояние от возникшего желания до поступка было нич­тожно. Я знал тогда только один способ избавления от досажда­ющих обстоятельств жизни — бегство. Нужно все бросить. Бросить к чертям. Начать сначала. Мне казалось, что в новых обстоятельствах я и сам стану иным.

Натренированный с пеленок бежать, бежит он и бежит, и где обретет он последнее пристанище, неясно.