Открытие медлительности

Кто по сто раз обдумывает свои формулировки, тому ни одной женщины не уломать.

— Я англичанин! — отрезал Лапенотье. — Я сражаюсь за добрые страсти человечества и против дурных.
— И какие же страсти — добрые? — полюбопытствовал другой офицер.
— Вера и любовь.
— А какие дурные? — спросил Джон.
— Всеобщее равенство, маниакальное главенство логики и — Бонапарт!

Сколько раз, бывало, взглянет он на курицу, потом на башенные часы, потом снова на курицу, а она уже стоит себе как вкопанная и не шелохнется, а сама ведь за это время успела и поклевать, и покопать, и головою потрясти, и шею вывернуть, и глазами пострелять, — обман, сплошной обман!

Лучше вообще ничего не понимать, чем понимать неправильно.

Говорить о бессмысленности войны – значит придавать ей смысл.

Герой — это неудачник с характером.

То, что останется от меня, не обязательно должно быть лично мной.

Способности, не находящие применения, превращаются в ничто.

Быть уверенным в собственной правоте может только тот, кому отпущен большой срок, как, например, звездам, горам или морю. И ведь при этом у них нет слов, чтобы выразить то, что им ведомо издавна.

- Я надеюсь, что мы пробьемся, - сказал Франклин с серьезным лицом, - а команда надеется на меня.
Шкипер был человеком логики:

• А если вы умрете, сэр?

• Тогда я буду надеяться на команду. То, что останется от меня, не обязательно должно быть лично мной.

Я научился не бояться выглядеть глупцом до тех пор, пока не разберусь во всем до конца. Или до тех пор, пока другие не станут выглядеть еще большими глупцами, чем я. И в этом нет ничего страшного, поверьте.

Посмотреть на все с высоты птичьего полета? Пробовал, не помогает.

В доме напротив какая то старушка намывала окно, по нескольку раз в день, а иногда даже и ночью. Казалось, будто перед смертью ей осталось доделать только одно это единственное дело, и она старалась изо всех сил, чтобы потом никто не мог к ней придраться.

Когда же им наконец представилась возможность плыть по течению, на реке Ичифмэймис, и они вполне могли сделать хороший переход, заартачились вдруг индейцы: их души, видите ли, отстали и теперь нужно их подождать.

Сложностей в школе хватало, однако Джон был твердо убежден, что в любом месте можно научиться чему нибудь полезному для жизни, даже в школе.

Хитрить тут было опасно. Сказать просто "да" и сделать вид, что все понял, рискованно. Потом от тебя будут еще чего-нибудь ждать, такое часто бывает. Скажешь "нет" - еще хуже, пристанут с вопросами, почему нет, отчего нет, объясни! Необоснованное "нет" разоблачается гораздо быстрее, чем необоснованное "да".

Три срока исполнения есть у всего: вовремя, с опозданием и преждевременно

Кто берется писать книгу, тот не может себе позволить все время предаваться отчаянию.

... мир нужно открывать, а не улучшать. И главное, не забывать то, что уже открыто.

Свой отчет о втором путешествии Джон хотел назвать «Радости Арктики». Однако издатель ни в какую не соглашался:
– Кому нужна радостная Арктика, мистер Франклин?! Она должна быть страшной и ужасной, дабы открыватели предстали перед публикой настоящими героями!
– Да, но в этом и заключается ведь смысл всякого открытия, – возразил Франклин. – Исследовать до тех пор, пока не обнаружатся радостные стороны.
– Все верно, но только пусть это останется между нами! – ответил издатель.