Стихи

Мне очень нравится погребальная тематика в литературе (причём именно западная похоронная традиция), поэтому многие стихи Эдгара По нашли у меня отклик. По пишет о смерти не в макабрических тонах, он также не препарирует её, выступая бесстрастным наблюдателем: автор скорее романтизирует саму смерть и сопутствующую ей ритуальность. Пытаясь разобраться в том, что непосредственно меня привлекает в этой теме, я пришла к выводу, что здесь есть какое-то бессознательное влечение, напоминающее концепцию Фрейда об Эросе и Танатосе. Кому что, а меня в этой связке больше Танатос интересует... Поэтому когда смерть в искусстве окружена ужасом, скорбью и прочими уместными чувствами, тогда она не вызывает такого очевидного отклика: смерть интересна как феномен, очищенный от того, что социокультурно ей сопутствует. Мне показалось, что у По это так. Его прикосновение к теме смерти вызывает даже ещё больший отклик, поскольку оно имеет в то же время примесь Эроса: мёртвые, погребённые, в творчестве По - это возлюбленные лирического героя, чьё посмертное бытие находится за завесой тайны и абсолютно непроницаемо, но герой всё ещё испытывает к ним влечение... Любопытно отметить, что в биографическом очерке, приведённом в сборнике, одна из возлюбленных Эдгара По даже при жизни имеет "погребальный" стиль: в частности, носит на шее подвеску в виде небольшого гробика. Другая сторона творчества По привлекает меня уже гораздо меньше: это полумифологические, полулихорадочные стихи, описывающие яркие, экспрессивные видения. Здесь встречаются всякие воображаемые страны и города, мифические персонажи, небесные сферы. Это слегка напоминает видения мистиков и одновременно горячечный бред больного. По, который сам отмечал своё "воспалённое, надрывное сознание", описывал такие картины довольно пространно. Вот, например, поэма "Аль-Аарааф" - подобного рода, и мне её читать было уже достаточно утомительно. Общее настроение поэзии По разнится от тоскливой меланхолии до нарастания тревоги и ужаса. Судя по биографии, большая часть жизни автора была проникнута подобными же настроениями и закончилась ощущением полной потерянности и страха перед вечностью. Было бы интересно ознакомиться с более подробным жизнеописанием, поскольку вот что непонятно: судя по всему, на протяжении жизни Эдгар По не был особенно религиозен, но вот уже перед смертью испытывал почти что паническое желание приступить к таинствам Церкви. Что-то подобное произошло в конце жизни и с Оскаром Уайльдом, но его ситуация по крайней мере понятна. К сожалению, переводчик Эдгара По - Константин Бальмонт - подробно на этом не останавливался, т.к., видимо, будучи нерелигиозен, особого интереса тут не испытывал. Что, конечно, не отменяет необходимости подчеркнуть его выдающийся перевод поэзии По. Я читала сборник в переводе, заглядывая в оригинал, и часто перевод Бальмонта был не просто точен, а даже вызывал больший отклик, чем оригинал.

"Английские души не могут никак обойтись без обвинения или оправдания, приближаясь к существу исключительному. Если что-нибудь из этого проскользнуло и в мои строки, это вынужденно. Я полагаю, что такие гении, как Эдгар По, выше какого-либо обвинения или оправдания. Можно пытаться объяснить красный свет планеты Марс. Обвинять его или оправдывать смешно. И странно обвинять или оправдывать ветер Пустыни, с ее песками и далями, с ее Ужасом и Красотой, ветер, рождающий звуки, неведомые не бывшим в Пустыне".

И все же Бальмонт оправдывает. Вся биография По написана так бережно, с таким почтением, с таким одухотворением... Просто невозможно после прочтения не кинуться тут же искать томик загадочного романтика и драчливого мистика Эдгара По. Тайны, злой рок, несчастливые любови. Стихи, драмы, исчезновения, горячая кровь. Небольшой по объему очерк словно вмещает в себя огромную книгу о недолгой и такой запутанной жизни.

"Эдгар По был по крови ирландцем. Ирландцы в большей степени обладают тем свойством, которое френологи называли combativeness. В низшей форме это свойство простая драчливость, человек есть забияка; в высшей - это вечное желание умственной схватки, битвы с непосредственными сущностями, каковы суть мыслительные ценности. Иногда, просто желание боя как боя. В Эдгаре По временами как бы возникал мексиканский бог Тецкатлипока, который назывался дразнителем той и другой стороны. Подобные жизненные битвы прекрасны, а иногда и смешны, и жалостны в силу неизбежного донкихотства. Но, если на миг они даже бывают смешны, трагедия подходит быстро и необманно. И у Ницше она возникает как безумие, кончающееся сумасшествием, а у Эдгара По, в заревом свете, она возникает как личная разрушенная жизнь, безумие, самоубийственная надорванность и быстрая преждевременная смерть".

Чуточку тяжело читается, но с лихвой окупается красивейшей поэтической образностью, с которой поэт Серебряного века пишет о своем герое.