The Magic Mountain

Это роман о жизни 7 лет, в которой для читателя мало что происходит на протяжении 300 страниц, а затем окунают в холодную воду за 30.

Томас Манн запирает персонажа в санатории, где время течет иначе, а будни текут как облака -- обыденно на фоне альпийских пейзажей. Ни о чём, ни зачем, ни почему. На грани живого и мертвого.

Эта пустота наполняется философскими диалогами, но они отдают театральной искусственностью, так как прошел уже срок годности. В них нет настоящей тревоги, нет подлинного поиска, пожалуй только иллюзия мысли. Исключительное пребывание "здесь" и витание в облаках, напоминающее настоящую жизнь.

"Гора" могла бы быть экзистенциальным произведением, если бы не накрахмаленный воротничок на авторе.

События в романе разворачиваются накануне I Мировой войны в интернациональном туберкулезном санатории «Берггоф».

В романе почти полностью отсутствует сюжет, он состоит на 90% из глубоких философских размышлений. Ключевыми темами являются субъективность в восприятии времени, болезнь и смерть, идеологические и философские противостояния, трансформация личности. Но это далеко не все, Томас Манн осветил множество тем: любовь, медицина и наука, политика, искусство, культура, музыка и многие другие. Санаторий – это модель Европы того времени, а его жители – это представители различных взглядов и идеологий: Сеттембрини – гуманист-масон-либерал, Нафта - приверженец социализма нигелист-иезуит, гофрат Беренс – воплощение науки и медицины, Пеперкорн – гедонист, символ уходящей эпохи, Иоахим – молодой военный, Ганс Кастроп – юноша, занимающийся самопознанием и поиском смысла жизни. 

Роман многослойный, в нем много отсылок и символизма, понять его полностью за одно прочтение невозможно.

Моей ошибкой было читать его за месяц в рамках книжного клуба. Автор писал Волшебную гору 12 лет, читать его также необходимо долго и размеренно и желательно иметь возможность после обсудить, потому что сделать это захочется. 

Если бесхитростному солнечному лету вы предпочитаете глубокую задумчивую осень, то в этом романе она предстанет перед вами во всем ее депрессивном великолепии. При погружении – или восхождении – вы почувствуете, будто и сами вступаете в эту пору, приближенную к старости и смерти, мысли о ней и о застывшем, неуловимом времени здесь основа. Несмотря на то, что главный герой – довольно молодой, хотя и по-немецки обстоятельный, благовоспитанный Ганс Касторп, которого волшебная гора понемногу затягивает в свое безвременье. В санаторий для больных туберкулезом он приезжает, чтобы навестить брата, затем остается здесь по рекомендации главного врача и из личной привязанности к местному комфорту и к другим постояльцам, попутно ища ответы на главные жизненные вопросы. В этом ему помогает несколько колоритных персонажей, представляющих разные философские воззрения и регулярно сталкивающихся между собой в дискуссиях. Как такового лета в этой высокогорной местности нет, есть отдельные летние дни, которые едва замеченными промелькают среди бесконечной снежной осени. Скорее именно осени, ибо даже зима не привносит ясности и солнце подолгу не показывается.

Томас Манн – поклонник нашего Льва Толстого, но «Волшебная гора» куда более тяжеловесна для восприятия и ее герои более многословны. Диалоги Толстого иногда просты и нескладны, и тем реалистичны, здесь же размышления и дискуссии на философские темы могут тянуться чуть ли не главами. Толстой – это про жизненную мудрость, Манн – про интеллект и эрудицию.

Несмотря на гнетущую атмосферу места, где смерть – обычное явление, обстановка внутри санатория более чем комфортная и напоминает хороший отель. Автор с доброй иронией относится к своему главному герою, который оживает в своем наивном проявлении чувств к едва знакомой русской постоялице. И что-то заставляет в конечном счете его действовать, пусть эти действия могут привести к гибели в снежном буране или вытягивают в гущу военных действий. Размышляя в комфортной обстановке, можно многое понять о жизни, в особенности - об отсутствии в ней смысла, но ощутить в ней что-то инстинктивно-мифическое, замедлить течение времени можно только через непривычные действия, даже если со стороны они покажутся бессмысленными и опасными.

Вы можете подумать, что я отговариваю от чтения романа, акцентируясь на его сложных и мрачных сторонах, но я скорее призываю подготовиться к нему. «Волшебная гора» - один из лучших в классической литературе способов поразмыслить о свойствах времени и жизни, что затираются рутиной и комфортом. Книга действительно может чему-то научить и дать новую пищу для размышлений. Но для этого придется потрудиться и не побояться прикоснуться к неудобным темам.

Ганс Кастроп и мадам Шоша, почему же Томас Манн не прорисовал более тостым карандашом данную окололюбовную линию? Когда читал в первый раз, то засыпал во втором томе, на спорах с иезуитом Нафтой, во второй раз наоборот, были интересны их диспуты, в третий раз сконцентрировался на сигарах, сигара как отдельный персонаж романа, не секрет, что автор увлекался курением сигар и его описания весьма занятны, благодаря Мэджик Маунт я и сам начал курить сигары, если кому-то интересна именно эта линия, то я ее детально проработал. Ведь про то, что санаторий - это и есть Европа накануне Шпенглеровского заката и начала вереницы жутких войн, наверняка уже тут писали. Является ли Томас Манн отцом марки сигар Maria Mancini, когда предприимчивые дельцы на волне популярности романа начали производить свой продукт, либо же Манн описывал реальный бренд, поместив на страницы своего труда мощный такой продакт плейсмент, тем более, что в конце произведения главный герой перешел на другую марку – Клятва на Рютли (Rütlischwur), которая вполне себе существовала на самом деле, однако до наших дней не дошла. Встречались мне упоминания о том, что любимые сигары Ганса Кастропа «не так давно» отметили столетие, а Томас Манн был занят написанием Волшебной Горы с 1912 по 1924годы( с перерывом только на WWI), что в принципе косвенно указывает на существование компании в годы написания романа.
При более серьезном поиске информации, стало совершенно очевидно, что на сегодня данный бренд находится в портфеле немецкой компании August Schuster GmbH & Co. KG. Сигарная фабрика Schuster возникла в 1909году в городе Бюнде, который ранее являлся центром сигарной промышленности в Европе. В указанных витолах используют листья табака из Гондураса, причем все три вида, получается пуре Гондурас, в виду невысокой стоимости (6€ за торпеду 54/151 из серии «Magic Mountain») производят скорее всего там же, хотя по сайту я понял, что шорт и лонг филеры крутятся на машинах и вручную прямо в Бюнде, на Блюменштрассе, сайт не имеет англоязычной версии, так что понять я могу оттуда что-то весьма посредственно. В каком году семейная сигарная мануфактура достопочтенной фамилии Шустер начала производство сигар Мария Манчини мне информацию найти не удалось. Проще всего было бы спросить напрямую у производителя, но на моё электронное письмо, которое я составил при помощи гугл-переводчика ответа нет уже почти 3 месяца. Все же чаша склоняется в сторону того, что данная марка была создана после коммерческого успеха романа. Ну и как потребитель сигар скажу, что я конечно же вдумчиво выкурил несколько образцов Марии Манчини машинной и полностью ручной скрутки (totalmente a mano) - это весьма посредственные сигары, есть у Гондураса гораздо более приятные марки, а банты от Марии(2 разновидности) я любовно и даже по-фетишистски вложил в книгу

История  обитателей дорогого туберкулёзного санатория в Швейцарских Альпах. Кто-то здесь легкобольной и приехал  временно, кто-то остаётся на годы, а есть те, кто заперты здесь навсегда.

Категория времени здесь имеет свою форму. Оно имеет громадное значение и ценность, одновременно с этим не значит вообще ничего -  его нет. Что делать в таких случаях? Говорить о вечном. Чем и занимаются пациенты санатория. Они говорят о политике, свободе, религии, этике, гуманизме, справедливости, искусстве, музыке.

Говорят, конечно и о любви. И влюбляются. Я очень люблю мелкие детали, на которые может быть и не следует обращать внимания, но они приводят меня в восторг. Одна из таких деталей - начало взаимоотношений главного героя повести Ганса Касторпа и Клавдии Шоша. В довольно чопорном, интеллигентном европейском обществе, она громко заявляла о себе: входя в общую столовую она громко хлопала дверью, даже не стремясь ее придержать:

"Во время трапезы - обеда - два происшествия привлекли внимание Ганса Касторпа. Во-первых, кто-то снова грохнул застеклённый дверью.

"Ну конечно, женщина!" - подумал Ганс Касторп.Закрывала бы дверь, как полагается! Каждый раз хлопает. Это же невоспитанно!"

Ну как тут не влюбиться? Мне очень нравится ее линия. Клавдия (кстати, она была из России), как будто бы выбивалась из всего спокойствия и монотонности тем, что заявляла о себе: "это я пришла, и вы обратите на меня внимание, хотите вы этого или нет".

История очень масштабна, глубока и тягуче-размеренна. И точно для перечитывания.

«Не следует снимать с гуманиста обязанность воспитывать людей, ее просто нельзя отнять у него, ибо только он может передавать молодежи идеи человеческого достоинства и красоты».
Кладезь информации в медицинской сфере. Для меня эта история стала в своем роде первым серьезным философским трактатом, показывающим, как ломаются людские судьбы на пустом месте, как формируется людское поведение, интересы на высоте в Альпах в туберкулезном санатории, если его так можно назвать. Персонажи один другого хлеще: чего стоит доктор, который относится к человеческой жизни, как к «всего-навсего кислородному сгоранию клеточного белка».

«- Да не животом вовсе, вздор какой! Это Клеефельд, Гермина Клеефельд, она свистит пневмотораксом».

История напичкана уместным в текущий момент юмором. Это привлекает и разбавляет думы о судьбах несчастных людей: кому-то посчастливилось вернуться на равнину, а кого-то тихонько и незаметно для других постояльцев в последний раз вынесли из своей комнаты в обеденный перерыв и уже убирают его постель для заселения новоиспеченного пациента.
И хочу сразу Вас предупредить, что умению автора смаковать детали можно только позавидовать. Поэтому нетерпеливым и желающим разнообразия и смены декораций тут делать особо нечего. Тут о более глубоком.

Признаюсь, чтение это далось мне нелегко, хотя когда-то, лет в 13-14 я прочитала «Будденброков» того же Манна почти одним махом. Еще мне у него очень понравилась новелла «Тонио Крёгер», а «Смерть в Венеции» и «Марио и волшебник» чуть меньше.
Начала я читать «Волшебную гору» еще в июне, а закончила только сейчас, да и то — не дочитывала, а дослушивала. Предупреждаю заранее: сюжет здесь играет, как мне кажется, весьма второстепенную роль, а главными становятся рассуждения автора о политике, религии, науке, да и обо всем понемногу. Книга очень объемная —не рассчитывайте прочитать ее быстро. Повествование обстоятельное, неторопливое, многословное и даже может показаться таким неискушенным, как я, немного нудным. Хотя, я думаю, Манн и рассчитывал на такой эффект, показывая тихую и размеренную жизнь тяжелобольных сибаритов швейцарского санатория, находящегося высоко в горах.
Не знаю, наверное, до меня еще не дошел глубокий смысл «Волшебной горы» и придется вернуться к ней позже.

Если вы хотите познать волшебство времени – эта книга станет для вас настоящей энциклопедией в подобном деле. «Волшебной горой» Томас Манн назвал санаторий для больных туберкулезом, находящийся в горах Давоса на высоте пяти тысяч метров. Время в этом месте заколдовано: годы здесь не являются чем-то долгим, пациенты – больше не хозяева своего времени, а климат, не знающий понятия «времена года» совершенно сбивает с толку, - и какое же сейчас время?.. Поддавшись этому герметическому волшебству, Ганс Касторп, приехавший повидать брата в санаторий на какие-то три недели, остался «у нас наверху» на каких-то семь лет.
Довольно быстро Ганс утратил связь с равниной, со всем внешним миром, отрекшись от физического труда, будучи начинающим инженером-кораблестроителем и мечтающем приносить пользу обществу, и сосредоточившись на духовном своем развитии. В этом ему способствовали трое педагогов, каждый из которых нес в своих речах одно из главных на момент начала 20-го в. философских, научных и психологических учений – гуманизм, психоанализ, интуитивизм, тоталитаризм и многое еще другое. Будучи молодым, незрелым, маленьким буржуа с равнины, Ганс Касторп представляет собой некий «чистый лист», который эти педагоги пытаются исписать, каждый своими чернилами. К чему же в конце концов придет Ганс, жадно впитывающий в себя все эти учения?
Томас Манн именует это свое произведение «романом о времени», да и не только он. Не просто так. Не беря в расчет историческую сторону «В.г.», мы сами, как читатели, попадаем под эту магию течения и одновременной неподвижности времени. На протяжении девятисот страниц не происходит никаких великих свершений, интересных событий или неожиданных поворотов сюжета. Собственно, поворотов здесь вообще нет, за исключением одного события в самом конце, которого я никак не ожидала, и которое предшествовало «разгерметизации» самого Ганса.
Это не любовный роман в духе английской классики, не трагедия в духе Ремарка, это философия в духе Томаса Манна, которую стоит читать медленно, вдумчиво, никуда не спешить и ничего не ожидать. Если подойти к «Волшебной горе» с этой позиции, вы кайфанете (если вам интересна философия и долгие рассуждения о ней).