Иудейская война

Как же тяжело далась мне эта книга! И ведь Фейхтвангера люблю очень, и так хотелось узнать, что же произошло в день 9 ава 68 года - национальный день траура еврейского народа, день, когда был разрушен Второй Иерусалимский храм (очень часто встречала эту дату в произведениях еврейских авторов).
Что же помешало насладиться романом в полной мере? Да Иосиф Флавий, главный герой, и помешал. Так я его и не поняла. Что творилось в голове у этого человека - осталось для меня загадкой. Никакого смысла в совершаемых им поступках я не видела, и поэтому он меня даже не раздражал, а просто вызывал стойкое желание как можно быстрее прочесть те страницы произведения, на которых он появлялся.
Приведу один пример. Вот Иосиф (тогда ещё не Флавий, а бен Маттафий) руководит обороной иудейской крепости Иотопата. Не прячется за спинами рядовых солдат, подвергает себя риску, его ценят и слушают. Но вот в крепости заканчиваются запасы воды, и люди начинают умирать от жажды. Оставшиеся в живых несколько человек, включая Иосифа, принимают решение: чтобы избежать позорной смерти на кресте, которой римляне подвергали пленных, они убьют друг друга. Бросают жребий, убивают. И когда уже все мертвы, кроме Иосифа и ещё одного защитника, наш герой убегает к римлянам. Там он "вешает лапшу" на уши императору, что, мол, было ему, Иосифу, видение, будто император этот и есть всеми так ожидаемый мессия. Слова Иосифа императору приятны, его оставляют в живых. Парадокс в том, что трусом Иосифа не назовёшь. Он просто решает, что теперь его место у римлян. Как так-то?
Может, на моё восприятие повлияло то, что совсем недавно я прочла повесть Бориса Васильева "В списках не значился" про защитников Брестской крепости (понимаю, другая эпоха, другие обстоятельства, но всё же...). Может, дело в другом. Тем не менее, мне гораздо интереснее было читать страницы романа, на которых Фейхтвангер описывал места и события, участником которых Иосиф не являлся.
Одним словом, "не прочувствовала" я главного героя. А я такие вещи не люблю. Поэтому чтение книг, являющихся продолжением "Иудейской войны" (романы "Сыновья" и "Настанет день") отложу на потом.

В этой книге История народа, история религии. Масштабная по своей специфике книга. Хотя и признаюсь, что местами читалось немного трудновато. Но все же считаю , что изучать вопрос Иерусалима, надо именно через эту книгу. Скрупулезный труд автора дает нам полное представление об евреях. Через сколько прошли они, не поставлена точка и на сегодняшний момент . Проблемы антисемитизма , к сожалению , существуют и по сей день. Книга о войне , войне за жизнь, за выживание целого народа. И назло всем своим врагам они живут. Интересен и главный герой, который придает роману оживление , превращая хронике событий особую атмосферность.

В последнее время всё чаще сталкиваюсь в книгах с евреями. Ранее замечала регулярное появление на страницах Англии. Видимо, несколько сместились интересы чтения. Стала задаваться вопросом: почему везде евреи и что же всё-таки они такое? Почему так обошлась с ними история XX века? В этом романе стало ясно: они слишком высокомерны, слишком отделяли себя от других людей и тем самым оказались в полной изоляции, одни против всего мира, без союзников. Долго не могла понять время действия, всё время казалось, что это было накануне христианства, ещё до нашей эры. Потому как о христианах ни слова не говориться, а рассказывается о бедствиях и мучениях еврейского народа. Скорее всего так оно и было в самом начале. Очень интересно написано, непривычные места и необычная обстановка. Хочется поскорее продолжить чтение трилогии. ௵

Уфф, ну и книга!

Пока читала, металась между оценкой в 3 и 4 звездочки, от «неудивительно, что она так долго пролежала у меня на полке» и «удивительно, почему я не прочла ее раньше». То неторопливые, тягучие описания, то стремительно развивающееся действие и резкая смена декораций, то невыносимо раздражающие такую зануду, как я, анахронизмы (асфальт, университет – а речь идет, на минуточку, о Древней Иудее и Древнем Риме), то безумно интересные детали обрядов и традиций.

В аннотации к книге сказано, что это «…хроника одного из самых сложных и неоднозначных периодов истории Римской империи —изначально обреченной на поражение отчаянной борьбы за независимость народов Иудеи, — войны, в которой мужеству повстанцев противостояла вся сила римского оружия». А для меня «Иудейская война», прежде всего, книга о выборе и о том, как жить, когда выбор сделан. Как иудейский священник первой череды Иосиф бен Маттафий превратился в римского историка Иосифа Флавия. Как, любя свой народ, свой город, свой храм, он, проклятый и отлученный своими единоверцами, плоть от плоти Иудеи, добровольно и сознательно стал свидетелем ее величайшей трагедии – падения и разрушения Иерусалима римлянами. Книга о том, как делается большая политика. Как мелочные обиды самолюбивых властьпредержащих приводят к войнам и обрекают сотни тысяч людей на гибель от голода и меча. Книга о роковом столкновении 2 культур – эллинской и иудейской, яростно отвергавших друг друга и не сумевших заключить между собой если не добрый мир, то хотя бы перемирие.

Впервые читаю книгу о том, как человек много-много сотен лет назад написал книгу с таким же названием о событиях, очевидцем которых он был. Почти рекурсия :)

А если серьезно, то "Иудейская война" потрясает. Своим масштабом, эпичностью и невероятным трагизмом. В ней и судьбы отдельных людей - от раба до императора, - и история целого народа. Да что там - народа! Целой религии!

Недавно я побывала в Еврейском музее в Москве. Потрясающее место! Там особенно чувствуется, как непохожи евреи на другие народы. Какая у них необычная судьба, полная горестей, лишений, потрясений. Она как качели - то вверх, то вниз. Евреев ненавидят, презирают, истребляют. И при этом они умудряются подняться на самые вершины - стать приближенными императоров и тайными правителями государств, великими полководцами, актерами, писателями, банкирами. Евреи были на протяжении долгих веков лишены родины, разбросаны по всему свету. И при этом сохраняли свою общность как единый народ. Потому что их родиной было слово, была их вера, были их законы. Это просто невероятно! Даже римляне, с их безупречной дисциплиной и организацией, с их стоицизмом, не смогли сломить этих гордых, фанатично верующих людей. Они разрушили дом их бога. Но бог остался жить в сердце каждого из них, в их молитвах, законах, словах.

Главный герой книги - Иосиф Флавий - вызвал у меня противоречивые чувства. Он очень честолюбив, даже самовлюблен. Его необдуманные действия вызывают порой разрушительные последствия. Он даже допускает мысль, что он избранный, пророк... Юст из Тивериады видел эту его сторону очень хорошо. Он предает своих братьев по вере, чтобы спасти свою жизнь, но при этом кичится своей религиозностью и презирает свою жену Мару как нечистую, прогоняет ее.

Но при всем при этом Иосиф был великолепным исследователем и наблюдателем. Обладал трезвым умом, внимательностью, умел тонко чувствовать и облекать свои чувства в слова. Он умел оценивать масштаб событий, улавливать их внутренние связи.

И все же то, как он наблюдал за разрушением Иерусалима и храма, как он превратился в "один большой глаз", не позволял себе ощутить страдания тысяч голодающих и гибнущих людей, производит жуткое впечатление.

Подумалось, что было бы очень любопытно прочесть "Иудейскую войну" Флавия. И сравнить с Фейхтвангером. Так ли сам Флавий видел себя?

Несмотря на интригующие названия романов, Фейхтвангер годами пылился у меня на полке. Ибо Фейхтвангер печатался в СССР и значит его литература имела ярко выраженный социалистический оттенок. Но Фейхтвангер написал «Иудейскую войну» и потому оставался необычайно притязательным.
Кроме Фейхтвангера можно было читать Флавия. Но лень – она двигатель любого прогресса, и я пересилила свой нигилизм к любому «наследству» «совдепии» и стала читать историю иудейской войны в читабельном, легко усвояемом виде.

Первые тридцать страниц, действительно, сильно огорчили. Иудея времен Христа была похожа скорее на Германию и Западную Европу времен после первой мировой войны. Вопрос – ассимилироваться или нет – стоял перед евреями Европы тогда особенно остро. Однако накал политических страстей, перенесенных из современной Фейхтвангеру Европы уступил место Иудее 60-х годов нашей эры.
Итак, Иосиф, молодой выпускник из Иерусалима, едет в Рим защищать права трех невинно заточенных иудейских мудрецов. При содействии еврейского актера Диментия Либания и с большим ущербом для репутации евреев в римской империи, и без того плачевной, узники были освобождены. Хлопоча об узниках, Иосиф проникся идеей освобождения Иудеи от власти Рима и издал книгу о победоносной войне иудеев против власти греков (Хасмонеи-Маккавеи или Маттафии, как это у Фейхтвангера, фамилия самого Иосифа изначально – так же Маттафий). Эта книга, а также последовавшее самоубийство трех праведников, согласно Фейхтвангеру, и стала поводом для вооруженного восстания иудеев против римлян, которое длилось 4 года («иудейская война»).

В этом описании Фейхтвангер несколько погрешил против описания событий у Иосифа Флавия, - единственном письменном источнике, сохранившим память о масштабном религиозном восстании иудеев, которое длилось 4 года. Восстание закончилось поражением, разрушением главной иудейской святыни – Второго Храма, и стиранием Иерусалима с лица земли. В тот раз не окончательным.

Дальше прекращаю спойлеры и пытаюсь писать собственно о романе. Ну, во-первых, "Иудейскую войну" Флавия я все равно прочитала. Видимо потому, что любопытства во мне больше, чем лени. И потому могу с чистой совестью сравнивать рассказанные истории. Так вот, истории войны, пожалуй, отличаются мало. Есть различия в деталях, в причинно-следственных связях, есть различия в том, что приводит или не приводит Фейхтвангер. Какие-то детали сражений, какие-то описательные моменты. Но в целом история "переписана" "без ошибок".

И что для меня было особенно ценно, и почему я бы по-прежнему рекомендовала читать именно Фейхтвангера, а не самого Флавия - эта сама атмосфера. То, как передаются чувства, мысли, события, характеры. Да сама реальность, наконец. Словом, все то, что мы и любим художественную литературу. А это, на мой взгляд, Фейхтвангеру удалось мастерски. За что ставлю 4,5 из 5 и не кривя душой советую к прочтению всем, кто еще не читал. И как реальный исторический труд, и как увлекательный роман.

Фейхтвангер руководствуется прежде всего требованиями художественности: в результате у него прекрасные, сложнейшие персонажи. Иосиф бин Маттафей - пока еще не Иосиф Флавий - каким мы узнаем его в 26 лет, одновременно степенный и порывистый, эмоциональный и эгоистичный, одновременно уверенный в своем божественном предназначении и готовый на все, чтобы выжить. Доктор Юст, справедливый и сухой - ровно тот образ, который всегда хочется ненавидеть. Тит Флавий Веспасиан - старший - с крестьянской сметкой и ленью, но при этом расчетливый настолько, что на династию хватит. Тит Флавий Веспасиан - младший - молодой генерал, привыкший к максимальной упорядоченности (и Береника еще впереди).

Фейхтвангер руководствуется прежде всего требованиями художественности - и в определенный момент это не выносит даже переводчик, где-то в конце первой сотни сносок наконец позволяя себе полное яда "описание римских подразделений у автора неточно". Прямо скажем, на моменте сообщений о участии Веспасиана в военной кампании в Англии (до начала переселения англов в Британию еще почти три века) начинаешь страдать почти как переводчик, а то и сильнее; когда в Риме внезапно появляется полиция - тут хочется выть и биться об стену.

Осовременивание ради более легкого понимания современниками - этот тот ход, который для меня портит всю книгу чохом, при всех остальных достоинствах.

После прочтения книги остается чувство непримиримой злости на всех религиозных фанатиков прошлых и нынешних времен. Да, римляне тоже варвары, уничтожающие солдатским сапогом непокорных, но с ними хоть можно договориться, фанатики, убежденные что именно они избраны и говорят с богом, не способны на разумные поступки и в итоге сами уничтожают себя и свои святыни. Единственный приятный персонаж книги - это старичок Иоханн бен Заккаи, он единственный и умен и понимает, что настает новая эра войн - войн идей. Он жалеет храм, но считает что главное - сохранить и передать потомкам учение о едином невидимом боге.
Персонаж Иосифа Флавия мягко говоря неприятен, и я согласна с Юстом, который называет его негодяем и подлецом. Но именно он выводится как человек будущего, способный соединить в себе Восток и Запад. Последующие века показали насколько ханжески лицемерен такой сплав. Когда священники проповедуют воздержание и смирение, а сами живут в роскоши и вмешиваются в политику, когда провозглашается запрет на убийство и благославляются казни и войны. Не стоит делать из веры лопату, учит Иоханн бен Заккаи. Отдавайте Кесарю - кесареву, а божие - Богу, учил Христос. Но люди упорно выдвигают религиозные идеи и фанатиков на престол, а потом падение бывает великое.
Как всегда у Фейтвангера, даже если он пишет о прошлом, на самом деле он пишет о себе и своем настоящем. Книга написана в 1932 году, именно в это время в Германии НСДАП получает значительный перевес на выборах. И Фейтвангер своим пророческим оком видит надвигающуюся войну против иудеев и всего еврейского. И, как и в прошлом, эта война лишь предлог, чтобы покрыть непомерные расходы и долги государства. Терзания и продажа людей с торгов, таблички на груди рабов, уничтожение слабых и пожилых как нерентабельных - грозные видения будущего и прошлого сливаются при чтении строк книги.
Книга для всех нас до сих пор является грозным предупреждением.

Лион Фейхтвангер — один из моих любимых писателей, он нравился мне и в ранней юности, однако тогда я, кажется, не вполне понимала, за что именно. Теперь понимаю: за способность заглянуть в глубину души и в глубину времён, что сразу же придаёт тексту некое иное измерение, которое ощущается совершенно иначе, чем когда он посвящён лишь текущему моменту жизни мира и героев, каким бы интересным и захватывающим он ни был (и, к примеру, читая одновременно другую книгу, посвященную тому же историческому периоду, я эту разницу моментально почувствовала). Словно бы ты одновременно присутствуешь и в городе, где перед тобой проносятся исторические события, кипит жизнь, кипят чувства героев, захватывающие их души, и в то же время где-то далеко в пустыне, смотришь на всё это с высоты голубого неба, видевшего тысячелетия, где «ничего не ново под солнцем», и оттого не слишком важно — то, что представляется первостепенным героям, императорам, народам — победителям и проигравшим, да и их первосвященникам и жрецам тоже. Зато важно другое — то, во имя чего Иосиф, главный герой, писатель, и делает всё то, что делает: «Истинного смысла книги не поймут ни римляне, ни евреи. Пройдёт долгое время, прежде чем люди поймут его. Но настанет день, когда его поймут».

Иосиф Флавий — реальное историческое лицо и написал он реальную книгу, посвящённую событиям первого века нашей эры, но я её не читала, поэтому буду судить лишь о герое Лиона Фейхтвангера, воплотившего очень глубокие конфликты человеческой души, в том числе, издавна волновавшие лично меня. И это ситуация «свой среди чужих, чужой среди своих», которую я отлично понимаю и потому не могу не сострадать герою, который начал войну своего народа против захватчиков (и прямо, и косвенно, почти мистически оказавшись её первопричиной), а потом, проиграв, перешёл на сторону последних. Ну то есть как, перешёл: принял милости от победителя, позволил ему себя возвысить, чтобы выполнить другой свой долг, долг исторического свидетеля: быть со своим народом там, где «мой народ, к несчастью, был» и запечатлеть это для грядущих поколений. Но для этого требовалось не умереть — и Иосиф сделал всё, чтобы остаться жив. Для своего народа он, разумеется, оказался предателем и проклятым, а победители... ну что победители. Победители восприняли это как должное и отнеслись к перебежчику терпимо, даже хорошо, но разве может это означать подлинное принятие? И никакого дома у Иосифа не было — ни того, который он навеки потерял, ни того, который приобрёл. Оттого и пришлось ему стать «гражданином Вселенной», но разве мог быть этот его псалом (не знаю уж, существовал ли он в реальности) хоть кому-то понятен в первом веке? Он и в двадцать первом пока что, увы, вызовет слишком много споров.

Впрочем, Иосиф ни разу не святой, хотя страдания, выпавшие на его душу, очень глубоки — в том числе и потому, что ему, «не святому», не будут сочувствовать ни свои, ни чужие, ни даже читатели. В нескольких рецензиях, которые я просмотрела, об этом герое говорили с неудовольствием, осуждали его поступки. И да, в начале Иосиф безмерно честолюбив, амбициозен, не видит последствий своих поступков. В дальнейшем он нередко предаётся своим страстям, готов на безумства ради женщин (вернее, одной-единственной, которая даже не очень-то выглядит, как его любовь — скорее, как некая планка, которую он желает взять), сражается в ожесточённом внутреннем поединке со своим конкурентом, чьи слова однажды задели его за живое. Но он не трус, он не мелок душой, и грехи его искупаются теми целями, которые он не то чтобы себе ставит — скорее, внутренне приближается к ним душой, в то время как разум его продолжает метаться между теми границами и правилами, которые люди ставят и насаждают сами себе. И в данном случае я не могу осудить Иосифа даже за его отношение к Маре, которое, с современной точки зрения, конечно, выглядит крайне непривлекательно, но как ещё мог думать мужчина, в голове которого веками считались истиной те догмы, согласно которым это отношение и было вполне себе справедливым? Конечно, этот грех, независимо от того, осознал он его или нет, тоже лёг тяжёлым камнем на его душу, но, в том числе, и первопричины этого греха, коренящиеся в постулатах его народа, стали тем, с чем он внутренне сразился, приняв на себя и бремя иудейского народа с его категоричностью и нетерпимостью, с его неумением отступать от догм, с его немилосердием к любому оступившемуся, и римских «варваров», с их жаждой жизни и славы, с их вниманием к мирскому и осязаемому, с их культом войны и силы и готовностью станцевать на костях всех тех, кто не желает покориться.

В общем-то, это даже не столько конфликт между двумя народами, сколько конфликт между видимым и невидимым, между разумом и интуицией, между духом и телом — то, что пронзает все сферы бытия без исключения. Но не в том смысле, что «дух» — это божественное и единственное верное, а «тело» — сосуд греха, всегда склонное лишь к пороку. Здесь нужно отдать Лиону Фейхтвангеру должное: он не выписывает евреев как невинных страдальцев, а римлян — как неспособных ни на что хорошее злодеев. Своих пороков, как и своих добродетелей, вполне хватает и у тех, и у других. Чудовищное разрушение города и святынь, разумеется, заставило меня ненавидеть римлян, но где-то в глубине души я не могу не признавать, что если бы власть над миром и способность диктовать свои законы по какой-то прихоти истории получили не вторые, а первые, для которых добродетель и спасение души определяется неукоснительностью исполнения тысячи и одного религиозного запрета, то миру пришлось бы куда хуже. Поэтому, скрепясь, я, вместе с Иосифом, признаю правоту римлян, но в моменте чтения, вместе с ним же, я испытывала только ужас и скорбь от того, на что способна человеческая душа по отношению к другой человеческой душе. Утешение было лишь в мысли о том, что всё это — одна человеческая душа, одна всеобщая, в которой существуют и иудеи, и римляне, и то страдание, которое она творит, она причиняет самой себе, пусть даже этого и не осознаёт. Но настанет день, когда она поймёт, и это будет день искупления всего того ужаса, который молча хранит история — как молча сохранил для потомков Иосиф Флавий, выбрав быть лишь бесстрастным голосом, в то время как душа его кричала от боли и скорби.

Это лишь первая книга из трилогии, и я не знаю, что станет с ним дальше — быть может, он оступится ещё не раз или вообще отступится от своей дороги. Но на этот раз я изменила своей традиции писать рецензию лишь по окончании всего цикла, потому что, во-первых, зачастую в итоге не пишу её вообще (если последующие книги оказываются слабее первой), а «Иудейская война» однозначно её заслуживает, а, во-вторых, что бы Иосиф ни совершил в дальнейшем, того, что он уже испытал, также хватает для меня, чтобы поставить его в ряд важных для меня героев. Не то чтобы любимых... Но, пожалуй, я, как никто, понимаю чувства старого Иоханана бен Заккаи, единственного, кто приметил этого молодого честолюбца в самом начале и оставался верен своей любви до конца, вопреки всему, что происходило, и что ему говорили. Ибо он знал потенциал души Иосифа, а также, наверное, и ту истину, что большие добродетели всегда (или, во всяком случае, до определённого момента) соседствуют с большими пороками, как бы нам всем (и мне лично) ни хотелось видеть святых, свободных от любых человеческих недостатков. Но в чём же тогда будет достижение такой души?

Вообще, хотелось бы сказать об этой книге куда больше, чем я сказала. И то, что она далеко не идеальна — в некоторых моментах я чувствовала мучительные для меня нотки фальши (как, например, в подсознательном желании римлян уничтожить храм Ягве, потому что он непознаваем... Не знаю, почему, но я не поверила в этот момент, который выглядел как попытка разума описать самое себя при помощи своей же логики, но не как истинное соприкосновение разума со своей непознаваемой священной частью — душой, и обоснование для «варварства» я вижу в чём-то ином). И то, что история любви, Тита и Береники, Иосифа и Дорион, и есть эта попытка двух частей единого целого, души и разума, Востока и Запада, соединиться, но в данной книге, в данной истории, в данном веке обречённая на провал и даже предстающая как нечто мелкое, как уступка своим страстям (причём с обеих сторон). Но: «Холодно сияя, стоит он на своей колеснице, вознесённый над всем человеческим, солдат, достигший цели, Юпитер во плоти. Правда, когда он проезжает мимо императорской ложи, он на мгновение трезвеет. Береники нет с ним. Беренику у него отняли. Кому же хочет он показаться в этом блеске, какой всё это имеет смысл без Береники?» И, казалось бы, это так просто. Но в действительности это неизмеримо глубоко...

Однако иногда, видимо, нужно сказать только то, что ты можешь, потому что это и есть самое главное, а всё остальное — оценку поведения, характеров, исторического конфликта выпустить из рук, как песок. Который, конечно, значим, потому что без него бы не было и пустыни, но глаза видят перед собой её всю, целиком, а не как множество тысяч соприкасающихся, трущихся друг о друга песчинок. И именно эту картину и хочется запечатлеть.