Не для глагне
На ридер-странице 269/1275 (едва перевалив за 20%) натыкаюсь на фразу: «на ягодах смородины блестит сахар». WTF?! На ягодах?.. Не на ягодицах, точно? И почему «сахар»? Не сперма, не слюна, не блевотина... О_о странно даже как-то. Вот, собственно, всё, что мимокрокодилам надо знать об этой книге. Те же, кто не уберёгся (участники ДП, а также судьи, чтоб вам пусто было), могут с обречённым вздохом проследовать под кат.
(подкат) Вполне возможно, я тот самый сапожник, которому Апеллес указал на его законное место — у параши: дескать, не лезь рассуждать о том, до чего ххх не дорос. И рада бы вообще никогда о творении Пьера Блевота не знать, да так называемый всевышний распорядился иначе. Поэтому занимаемся спряжением: я терплю, ты терпишь, он/она/оно терпит, и вы терпите, ненуачо, вы лучше всех, что ли?.. Автора ещё юным угораздило ввалиться в самую мерзопакость войны, а нам теперь читать всё то, что он из себя отчаянно выблевал. Допустим, есть такой способ пережить стресс: написать подробно о всём, что тебя мучает-терзает, а потом эту бумаженцию сжечь. Сжечь, Карл (Пьер)! В чём перед тобой, жопа ты, армией растраханная, читатели провинились? Что, все должны ужаснуться и никогда-никогда больше этого не допустить, знайте, дескать, правду?! Если бы вытворение твоё было документальным повествованием (вроде книги Урланиса ) — возможно, цены ему не было бы. Но автору этого мало. Он на ху…дожественность претендует. А что получается? Свинство в людях, а не в войне. Повстанцы либо солдаты Гийота, куда бы они ни ворвались, начинают с изнасилований. Какая в том необходимость? Насилуют женщин и подростков, мучают и убивают детей, причём любая сцена подана во всех мельчайших и бесчеловечных телесных подробностях — будь ты проклят, автор! Сцена расправы с пленными в солдатском нужнике или планы развратного генерала относительно мальчишек (какой классный бордель из них он мог бы организовать) вызывают не только отвращение, но и настоящую ненависть, только, увы, не к войне, не к армии, не к любой из воюющих сторон, а к автору, который просто-напросто смакует всю эту грязь, любуясь и причмокивая, лепит из неё куличики своих «песен», числом семь. А больше всего автора волнует ткань. Ткань повествования? Нет. Ткань, из которой созданы все мы? Ничуть не бывало. Ткань, натянутая на вставшем члене, намокшая от спермы, образующая складки в паху, подпираемая могучим солдатским… ах да, уже говорила. И горько, до желчи во рту горько от восторженного воркования критиков, кажется, боящихся показаться нетолерантными и ограниченными, а потому восхваляющими, до небес превозносящими данное литературное испражнение. Возможно, я настолько слепошара, что за мерзостным содержанием не вижу высокохудожественного леса? Да щас. Его тоже нет. Ну просто нет. Бесконечные и однообразно густо наспермленные описания, кто, кого, куда и как именно. И количество в качество не переходит, новый смысл или новый способ восприятия не образуется. Логика пунктуации — особенно при прямой речи — не то что отсутствует, но основывается на крайне чуждых (лично мне, например) принципах. Персонажи, как игральные карты, тасуются произвольно. Блин, да одно и то же слово может означать и населённый пункт, и действующее лицо! Некоторые фразы построены так, что просто хрен поймёшь, о чём вообще речь (хотя, быть может, тут и переводчик «постарался»):
Он умер, рот ему забили свежими опилками, ноги его отрубили и отдали рабу, которого король оскопил за убийство своих детей по приказу торговца тканями.
(чьих детей? кто приказал?.. ааа!!!) Неоднократно речь идёт о шлюхах, «зверски (вариант: слишком жестоко) лишённых невинности…» О_о
Молодые офицеры разрабатывают планы операций, приказывают разведротам арестовывать всех подозрительных, допрашивать, применяя пытки, шлюх и мальчиков из борделей.
(допрос с применением шлюх — это свежо :) )
Джохара, опираясь на плечо Кмента, проходит по борделю, перед ней появляется Драга, она опускает глаза; Драга наклоняется, целует ее в затылок.
(янипонил О_о Честно перечитала фразу четыре раза, так и не поняла, как это можно осуществить физически… но для Гийота с его военными 122 позициями, видимо, ничего невозможного нет)
Джохара подбирает в куче лохмотьев платье, одевает его…
(всё, последний бастион пал, душевное спасибо толмачам) Продираясь через все эти тернии, озверела до того, что меня поставил в тупик маленький, невинный практически, лишний пробел в конструкции «соска кивает с тюфяка» :)) долго тупила, о какой соске речь, кому она кивала с тюфяка, как вообще следует понимать эту, мать вашу, метафору… а, чччёрт, «соскакивает»!.. Ну хоть маленький плюсик-то был? А как же. Вот он:
…генерал звонит во дворец, подкрепление – двадцать заспанных пьяных солдат – погружено на машину и сброшено у ворот архиепископства…Вот это «сброшено» (так и представляешь себе эти дровишки в солдатской форме) — единственное, что понравилось в пятисотстраничной (по страничке на каждую тысячу солдат; совсем немного так-то) книге. И «божественные» аллюзии в последних полутора песнях совершенно не оправдали возложенных на них ожиданий. Куда ярче, страшнее, незабываемее это получилось у Гринуэя в ленте «Повар, вор, его жена и её любовник»: кадры, где главные герои спасаются из ловушки — в машине с отбросами. С трудом держась на ногах, неудержимо блюя, в отчаянии возводя прекрасные измученные глаза к железному потолку своей тюрьмы на колёсах, к желтоватому, еле видному в гадостных испарениях свету жухлой лампочки, — именно они настоящий образ изгоняемых из земного рая Адама и Евы, а вовсе не Кмент и Джохара из «Могилы…», рай которых так же чудовищен и противоестествен, как и земной ад, созданный для своих персонажей (и читателей!) Пьером Гийота. Порицаю. Жалею, что прочитала. Очень жалею.
62 понравилось
