Могила для 500000 солдат

На ридер-странице 269/1275 (едва перевалив за 20%) натыкаюсь на фразу: «на ягодах смородины блестит сахар». WTF?! На ягодах?.. Не на ягодицах, точно? И почему «сахар»? Не сперма, не слюна, не блевотина... Оо странно даже как-то.
Вот, собственно, всё, что мимокрокодилам надо знать об этой книге. Те же, кто не уберёгся (участники ДП, а также судьи, чтоб вам пусто было), могут с обречённым вздохом проследовать под кат.

предупреждаю: неформат!

(подкат)
Вполне возможно, я тот самый сапожник, которому Апеллес указал на его законное место — у параши: дескать, не лезь рассуждать о том, до чего ххх не дорос. И рада бы вообще никогда о творении Пьера Блевота не знать, да так называемый всевышний распорядился иначе. Поэтому занимаемся спряжением: я терплю, ты терпишь, он/она/оно терпит, и вы терпите, ненуачо, вы лучше всех, что ли?..
Автора ещё юным угораздило ввалиться в самую мерзопакость войны, а нам теперь читать всё то, что он из себя отчаянно выблевал. Допустим, есть такой способ пережить стресс: написать подробно о всём, что тебя мучает-терзает, а потом эту бумаженцию сжечь. Сжечь, Карл (Пьер)! В чём перед тобой, жопа ты, армией растраханная, читатели провинились? Что, все должны ужаснуться и никогда-никогда больше этого не допустить, знайте, дескать, правду?! Если бы вытворение твоё было документальным повествованием (вроде книги Урланиса ) — возможно, цены ему не было бы. Но автору этого мало. Он на ху…дожественность претендует. А что получается? Свинство в людях, а не в войне. Повстанцы либо солдаты Гийота, куда бы они ни ворвались, начинают с изнасилований. Какая в том необходимость? Насилуют женщин и подростков, мучают и убивают детей, причём любая сцена подана во всех мельчайших и бесчеловечных телесных подробностях — будь ты проклят, автор! Сцена расправы с пленными в солдатском нужнике или планы развратного генерала относительно мальчишек (какой классный бордель из них он мог бы организовать) вызывают не только отвращение, но и настоящую ненависть, только, увы, не к войне, не к армии, не к любой из воюющих сторон, а к автору, который просто-напросто смакует всю эту грязь, любуясь и причмокивая, лепит из неё куличики своих «песен», числом семь.
А больше всего автора волнует ткань.
Ткань повествования? Нет.
Ткань, из которой созданы все мы? Ничуть не бывало.
Ткань, натянутая на вставшем члене, намокшая от спермы, образующая складки в паху, подпираемая могучим солдатским… ах да, уже говорила.
И горько, до желчи во рту горько от восторженного воркования критиков, кажется, боящихся показаться нетолерантными и ограниченными, а потому восхваляющими, до небес превозносящими данное литературное испражнение.
Возможно, я настолько слепошара, что за мерзостным содержанием не вижу высокохудожественного леса?
Да щас.
Его тоже нет. Ну просто нет. Бесконечные и однообразно густо наспермленные описания, кто, кого, куда и как именно. И количество в качество не переходит, новый смысл или новый способ восприятия не образуется.
Логика пунктуации — особенно при прямой речи — не то что отсутствует, но основывается на крайне чуждых (лично мне, например) принципах.
Персонажи, как игральные карты, тасуются произвольно.
Блин, да одно и то же слово может означать и населённый пункт, и действующее лицо!
Некоторые фразы построены так, что просто хрен поймёшь, о чём вообще речь (хотя, быть может, тут и переводчик «постарался»):

(чьих детей? кто приказал?.. ааа!!!)
Неоднократно речь идёт о шлюхах, «зверски (вариант: слишком жестоко) лишённых невинности…» Оо

(допрос с применением шлюх — это свежо :) )

(янипонил О_о Честно перечитала фразу четыре раза, так и не поняла, как это можно осуществить физически… но для Гийота с его военными 122 позициями, видимо, ничего невозможного нет)

(всё, последний бастион пал, душевное спасибо толмачам)
Продираясь через все эти тернии, озверела до того, что меня поставил в тупик маленький, невинный практически, лишний пробел в конструкции «соска кивает с тюфяка» :)) долго тупила, о какой соске речь, кому она кивала с тюфяка, как вообще следует понимать эту, мать вашу, метафору… а, чччёрт, «соскакивает»!..
Ну хоть маленький плюсик-то был? А как же. Вот он:

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
И вижу свежие шрамы на волосатой спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне.
Где твой здравый смысл, который так нравится мне?!
Ты ложишься в уже вдавленную ложбинку дивана, точно повторяющую контур безобразного тела.
Ты мой удав, мой мучитель, поющий бесконечную песню.
Ты пытаешься залатать раны, нанесенные тебе страшной войной. Строчку за строчкой возрождаешь монстров. Через дерьмо кричишь о ужасах войны. Чтобы знать что война дерьмо, не обязательно его хлебать.
Даже в раю ты устроил пляски с бубном вокруг члена. Кмент и Джохара так старались сделать твою песнь светлее, так надеялись на перерождение или исцеление. Или это только я надеялась?!

Я вижу твои душевные раны, но ты не излечиваешь их.
Раскрываешь всё шире и шире, ты поешь ими безумные песни, похожие на рвотные позывы, ты хлюпаешь ими, жадно и бесстыдно извергая грязь и источая смрад.

Ты мой диванный король.
А я… я кролик, я танцую каждый вечер под твою дудочку. Я не хочу слышать, я закрываюсь, абстрагируюсь, глохну, воспринимая всё хладным разумом как бред больного. Даже мелкую частицу этой песни нельзя допустить к себе внутрь. Это разрушает, затягивает, бездна, которая ищет мой взгляд.
Я ненавижу тебя в танце безысходного повиновения.
В твоих песнях так много слов «член» и «влагалище», это не усиливает твою потенцию, это делает тебя бессильным, плоским, предсказуемым.

Я мысленно убиваю тебя много раз. Но сегодня твоя последняя песня и можно уничтожить тебя по-настоящему… тысячу раз сжечь тебя, выгрызть твою печенку, разбить голову, из которой исходить этот гадкий звук. Я кусаю тебя, выпиваю твою кровь, чтобы не было никакой возможности начать эту песнь снова.
"Завоевателю не хватало огня, чтобы осветить потемки своей души, не хватало крови, чтобы разбавить ею свои слезы."
Выпиваю твою кровь, выжигаю на бледном теле твои же слова, я возвращаю их тебе, изливаю СВОЮ ПЕСНЬ во имя будущего.
"Я сожгу хлеб, посеянный в неволе… Я не обещаю вам ничего, кроме пепла, но сметать его вы будете свободными…"
И все равно я слышу шаги вооруженных людей.
Нет, не людей и даже не зверья. Это демоны, живущие за пределом, пугающие даже ад.
Прыгаю в окно, бегу от преследуемого топота и дьявольских криков. Бегу мимо дряхлого старика, перешибающего хребет крысе, мимо изнасилованных женщин, объеденных детей, мимо безумных глаз, мимо обожженных, изуродованных и истерзанных, мимо вставших членов, кровавых вагин, раздолбанных анусов, шлюх, сношающихся с собаками, мимо дерьма рядом с обожравшимся трупом.
Из-под моих обнаженных ступней разлетаются брызги раздавленных червей.
Падаю.
Меня тошнит!!!
Я ненавижу тебя...
Я чувствую себя грязной… всё это дерьмо, сперма, порочность, насилие и кровь залипло ко мне навечно, оно въелось вместе с волнами скорби и негодования.
" Кто ты?! Что ты?!
Зачем ты поешь мою песню?
Мне и так больно.
Какая боль, какая боль…."

"— Возьми меня на ручки, мне больно, так больно! Отнеси меня на луну…"

"Возьми меня на ручки, мне больно, так больно! Отнеси меня на луну" и сожги к чёртовой матери эту книгу! Сожги её!

"Хотите отвратительных книг? Их есть у меня!" - кричал Пьер Гийота, размахивая книгой "Могила для 500 000 солдат". Он пытался всучить её прохожим, но те отводили взгляд и прятали руки в карман. Они слышали об этой книге, что она "признана величайшим и самым ярким французским романом современности". После знакомства с творчеством Селина (об авторе тоже говорили, что он «остается самым великим из современных французских романистов… с могучим лирическим даром») такие отзывы вызывали необъятных размеров сомнения в качестве и удобоваримости произведения. Лишь некоторые задумавшиеся прохожие, рабы обстоятельств или любители почитать на досуге какого-нибудь говнеца оказывались с книгой Гийоты в руках. Каково же было удивление читателей, когда выяснилось, что Луи Фердинанд Селин-то ещё очень даже ничего, а Винклер так вообще нервно курит в сторонке.

Мне кажется, этой книгой вполне можно заменить некоторые административные наказания, пытки или читать на ночь тем, кого хотелось бы приговорить к смертной казни, да нельзя по законам страны. "Могилой для 500 000 солдат" можно пугать начинающих книголюбов и девушек с тонкой душевной организацией. При помощи этой книги можно навсегда отбить желание друзей брать у вас "что-нибудь почитать" - подсуньте им это гэ, снабдив сопутствующими комментариями, мол, это - "шик, блеск, красота", лучшая книга вашей библиотеки. Profit! Несколько страниц книги могут подойти в качестве пособия для воспитания больных на всю голову настоящих женщин, которые и в горящую избу войдут, и коня того... Может и не на скаку, зато навсегда.

Напрягает здесь всё - стиль автора, поведение всех персонажей книги, сюжет, идея... Здесь на каждой странице или секс, или зачатки каннибализма, или и то, и другое вместе взятое. Постоянно кого-то грызут, страстно и жадно пьют чью-то кровь или глотают сперму, здесь в порядке вещей однополая любовь, изнасилования (в том числе и групповые), инцест, секс с детьми. Книга настолько мерзкая, что читать её перед сном - это за гранью разумного. Да что там перед сном! Её даже в туалет с собой брать не хочется...

После каждого контакта этой книги с мозгом хочется помыться, стереть память, хотя бы на время избавиться от воображения, рисующего перед глазами всю ту дичь и мерзость, которая зловонным потоком льётся со страниц книги. Ужасная книга. Ужасная! И самочувствие после неё такое, как после двух недель принятия кучи антибиотиков без курса восстановления микрофлоры кишечника. Тошнит, в общем...

Подводя итог, скажу следующее: говно этот ваш Гийота, и война говно, и рабство говно. И говно - говно! И книга не зря в мягкой обложке выпущена, ой, не зря... И как же мне жаль переводчиков и редакторов этой книги! У меня всё.

P. S. Вот и у меня в книжных оценках появился первый кол (надеюсь, он же будет последним). С дебютом, да.

Я загружаю fb2 этой книги в читалку. Открываю первую страницу, на которой осознаю, что понятия не имею, кто такие Антонен Арто, Жорж Батай и Жан Жене. Не говоря уже об самом Пьере Гийота. Дальше на меня с фотографий смотрят много мертвых людей. И это бесконечное количество мертвых людей смотрит на меня еще и со страниц самой книги. С огромным удовольствием с последних страниц послесловия я узнаю, что аналогов этой книги нет ни в французской, ни в любой другой литературе. Но это последние страницы, до них еще надо было дожить.
Я читаю, читаю, читаю... и знаете, чтобы освоить эту книгу от корки до корки, не содрогаясь на каждой странице от отвращения, необходимо познать дзен. Т.е. принять нужно все это.
Помня, что есть три "коренных яда", из которых произрастают наши страдания и заблуждения, я должна была избавится от них, чтобы достичь просветления.

Дальше...

Корень первый. Неведение о своей природе (замутнённость ума, тупость, замешательство, беспокойство).
Текст книги наполнен войной (55 вхождений слова). Война всегда вызывает необыкновенно широкий спектр чувств и эмоций - от всезашкаливающей ненависти (15 вхождений), до проявлений самозабвенной любви (0 вхождений) к человеку и человечеству. Зачастую наши взгляды продиктованы не какими то объективными факторами, а всего лишь окружающими нас обстоятельствами и людьми. Сложно оставаться человеком, когда мир погряз в грязи и насилии, но всегда можно оставаться животным, даже находясь в райских кущах. Человек - это высокоорганизованное животное, имеющее средства коммуникации и оружие для истребления себе подобных (определяя их как врагов). Давно известный факт, что если обезличить врага, дать ему какое то "нечеловеческое" название, дистанциироваться - убивать значительно легче. Этому подвержены мы все, в большей или меньшей степени.
В книге достаточно ярко описаны взамотношения повстанцев, солдат и мирных жителей, но меня больше заинтересовало другое: отношения хозяева-рабы. Зверства войны мне еще понятны, но никак не могу осознать, что человек может стать вещью. Из множества отвратительного больше всего на мой весьма даже окрепший ум подействовало описание некой принцессы, которая любила поутру выпить человеческой крови. Ее устами автор говорит, что хозяева живут, поглощая кровь и сперму (читай, жизненную силу), а рабы выживают выделяя их. Поверьте, смирится с обилием неоправданного насилия и совокуплений значительно проще, чем принять звериную природу человека и осознать, что все мы можем такими стать, зависимо от внешних обстоятельств. Многократные эксперименты по симуляции "заключенный" и "стражник" весьма ярко показывают, как коротка дорожка. А уж "хозяин-раб" и вовсе, похоже, зашито в подкорке. Вот и поспорьте, что это не является нашим естественным разделением, а все попытки уравнять общество будут вызывать и в дальнейшем конфликты.
А возможно, что все наши страдания, которые мы причиняем себе и другим проистекают от того, что мы не можем принять свою природу. Возможно, что быть солдатом - значит подчинятся чужой воле, жить чужим умом и чужой ненавистью. Могила, которую Гийота вырыл для 500 000 солдат, это памятка не таким же солдатам, а тем, кто отдает приказы. Тем, кто увенчает эту могилу. И, желательно, своей головой.
Гийота видел достаточно, чтобы понять человеческую природу. Мне, чтобы увидеть это, для начала надо принять свою собственную. И пока мой разум замутнен, пока я смотрю на все через призму своего "я", своего жизненного опыта, своей ограниченности - не видать мне сатори.
Избавление: успокоение ума. Медитация.

Корень второй. Отвращение (к "неприятному", представление о чём-то как самостоятельном "зле").
Может ли секс быть отвратительным? Конечно. Если он противоестественный.
Ок, а какой это, противоествественный? Зависимо от степени раскрепощенности (а я не такая), это могут быть: секс с детьми, инсцест, однополый секс, изнасилование (в том числе и некоторыми предметами), секс с покойниками, животными, принуждение к сексу (когда вынуждающий выступает в роли зрителя). Я могла что-то и забыть, но поверьте, Гийота не забыл ничего. Ведь главными героями романа выступают совсем не люди, это члены (634!!! вхождения слова!). Мужские, в разных состояниях, иногда отделенные от их хозяев, и, в большинстве своем, они выделяют (да вы не поверите!) сперму (220 вхождений слова).
Сперма покрывает весь этот выдуманный мир. Волосы, ноги, постели, трупы. Волокна спермы вездесущи - они насыщают и воду, и молоко. Вообще-то, это можно было бы пытаться расшифровать как то, что жизнь пробьется. Как бы это не звучало, но через такой слой спермы уж точно ничто не пробьется.
Но сперма - это не единственная физиологическая жидкость. Есть еще слюна (190 вхождений), которой постоянно все обмениваются. Очень часто эта слюна розовая, потому что самое часто используемое слово в книге это все же кровь (919 вхождений). Кровь везде. Мир дышит кровью, именно кровь окрашивает все в розовые тона.
Для большего омерзения все это будет смешано с гноем, грязью, мочой, фекалиями, продуктами разложения и гниения. Кажется, что весь мир покрыт этой смесью, над всем этим летают мухи, стервятники и вездесущая мошкара. Но страшно это тем, что естественно. Наши отходы для нас наиболее отвратительны, будь это отходы вещественные или духовные.
То, к чему мы можем проникнуться ненавистью, не обязательно является злом. Возможно, что зло мы этой ненавистью и порождаем. Закрытая система, бесконечный цикл.
Мир Гийота дышит сексом и насилием. Говорят (и пишут), что убийство вызывает ощущение сексуального желания. И уж точно, сцены сексуального характера вызывают определенное волнение. Все мы люди. Так вот в книге секс описан так, чтоб уж точно избавить читателя от всех волнений. Он есть по факту, по свершившемуся факту, не более. Самого процесса, хоть как то детализированного по сути и нету. По моему ощущению автор использует слова, которые не стоит часто употреблять в приличном обществе, пишет о жесточайших истязаниях, но сам секс важен для него только как еще один вид насилия над человеком.
Вы знаете, кто хороший, а кто плохой? А что уже недопустимо, а что еще на грани? Как только отвращение будет преодолено, то и вся мерзость с этих страниц потеряет свой смысл.
Избавление: освобождение от жестких взглядов.

Корень третий. Привязанность (к приятному)
Свет солнца через зеленую весеннюю листву, плеск волн синего-синего моря, детский смех, костер на пляже... Мы все к чему-то привязаны, у каждого есть уголок в сердце, куда складируем это. А еще есть уют и комфорт, есть хорошее вино, крепкий кофе, душевная музыка, замечательные, увлекательные книги. А есть "Могила", которая весь этот уютный и добрый мирок разрушает уже одним своим существованием.
Заявлена книга как антивоенная, она вроде как бы призвана показать все ужасы и бессмысленность бойни. Но нет. Бессмысленность и ужасы мы все увидели, но прониклись ли мы тем, что это так уж недопустимо? Где граница, за которой отвращение перетекает в приемлемость и формируется в "а давай и мы попробуем"?
Знаете, что самое отвратительное в этой книге? То, как она переводит ужасное в разряд обыденного, отталкивающее в допустимое, немыслимое в осязаемое. Это можно назвать сниманием шор с глаз, но я не согласна с таким утверждением.
Скорее, книга наши глаза закрывает пеленой, размывающей все границы. Много, очень много больного текста, который заражает своей испорченностью. Я не знаю, сможет ли еще хоть что-то во мне преодолеть... безразличие. Хоть какое-то неоправданное насилие, глобальная несправедливость или страдание.
И нет, я не ценитель, я не прониклась, я отторгаю всем своим естеством такую литературу. Но... мне было скучно, до чертиков скучно. От однообразия того, на что способен человек. Убивать, насиловать, снова убивать.
А еще я очень уж легко начала воспринимать смерть (49 вхождений), мертвых (72 вхождения) и убийства (38 вхождений). Точно так же легко, как и жизнь (21 вхождение). Все наши привязанности, все наши мечты и стремления не имеют смысла. Они исчезнут так же легко, как и здравый смысл, когда можно убивать и насиловать безнаказанно.
Избавление: освобождение от привязанностей.

И вот я прошла по тернистому пути самоотдачи. Я познала самый настоящий Дзен. Просветилась и достигла просветления.
Читая «Могилу для 500 000 солдат» я находилась в состоянии непрерывной медитации, абсолютной невозмутимости моего разума могут позавидовать гуру!
Однако, если человек может сказать о себе, что он постиг дзен, то он обманывает. И, прежде всего, он обманывает сам себя.
Ничего я не достигла. Я все еще жду свое озарение.

Будучи 24 лет отроду, я узнал, кто такой Гийота.
Этот роман - шепот человека, стиснутого психоделическим пароксизмом собственных челюстей.

Здесь, по-моему, взорвано все, что только можно взорвать словом: табу, устои и язык. Дети, собаки, волки, солдаты, повстанцы, сластолюбивый генерал и кардинал-педик, женщины, которые доказывают свою любовь и преданность тем, что выходят торговать собой ради возлюбленного. Текст этой эпической поэмы поначалу кажется диссонансным и какафоническим, четкая картина начала складываться лишь к песне четвертой - лейтмотивы выстроились в ряд и образовали стройную и яростную модернистскую симфонию (почти "Турангалила" с солирующими внеземными и ангельскими с жутким воем волнами Мартено).

Близко к маркизу де Саду: надрывный вой плоти. Но в отличие от Сада, плоть эта без души (во всем романе нет ни одного слова о рефлексии, стыде, нравственности - по крайней мере, того, что мы называем проявлениями жизни духа. Есть только переживания тела). Ее биение и предсмертные корчи не вызывают ни стыда, ни отвращения, ни возбуждения, ни жалости, ни сострадания, ни интереса. Бесповоротный катарсис наступает в двух самых маленьких последних главках - в переложении истории Адама и Евы, павших не из-за любви, а после убийства.

А еще это первая книга о войне, в которой в круговорот убийств и самопожирания втянуто не только человечество, но и весь мир: животные, вещи, мусор, бог-солнце.

Январь 2014. Все ДПшники читают "Шантарам", пишут горы негативных рецензий, в последующие месяцы измеряют все бонусы в "шантарамах". Я ставлю книге пол балла и костерю автора на чем свет стоит.
Какой-то там месяц 2014. Музиль. Сыплются проклятья, кто-то не выдерживает и бросает, благо бонус. Я мужественно догрызаю и думаю, что вот теперь уже точно видела все и готова к чему угодно.
...
Январь 2016. Винклер. Не смотря на тонны негативных отзывов, понравилось, хотя психическое состояние автора смущает. Поток сознания, нечто бессвязное, любопытно.
Май 2016. Мне прилетела "Могила для 500 000 солдат". Понимаю, что "Шантарам" был цветочками, "Человек без свойств" ягодками, "Родная речь" - книгой с яркой сюжетной линией, написанной психически здоровым человеком.
31 мая 2016. Мне кажется, что я уже ничего не боюсь.
_____________________________

И я могу вот так громко заявить аж на весь лайвлиб, что я ненавижу Гийоту. Конечно, лайвлибу пофиг, и бОльшая часть не знает кто это вообще, но дайте мне уже хоть где-нибудь, хоть кому-нибудь об этом громко заявить. А не то только и смогла, что попытаться ответить на вопрос коллеги, случайно заглянувшего в мой монитор на работе, который, по закону подлости, подвис на открытой "Могиле...", почему я читаю о процессе сношения человека и собаки, да еще и в мельчайших подробностях. Так что дважды ненавижу - за всю книгу и за приобретенный статус зоофила в рабочем коллективе.

Эта книга о войне. Должна была быть. Но Гийота у нас товарищ не простой, на своей шкуре попробовал, что это такое, и решил, видимо, чтобы непознавшие познали. И все бы было хорошо, если бы не одно "но". Огромное такое, всепоглощающее "но". Количество, мать вашу, не значит качество! Автор нон-стопом вываливает на читателя тонны дерьма, мяса, костей, трупов, заливает это все спермой, кровью и слюнями, обязательно стекающими изо рта у каждого появляющегося героя, он смакует подробности в особо изощренной форме - вроде бы все без эмоций, достаточно сухим языком, этакие хроники, но так дотошно, что в буквальном смысле тошнит. Когда каждая капелька спермы и крови прокладывает свою дорожку, когда нет ни одного персонажа, про член или вагину которого мы бы чего-то не знали, когда блевотина на каждом углу, когда совокупление с собакой расписано на хренову тучу страниц, когда... Нет, пожалуй на этом остановлюсь, больше не могу ощущать тошноту, и так целый месяц страдаю. И я не беременная и не отравилась. Просто Гийота больной на всю голову. Или может быть ему отбило ее все на той же войне. Хрен его знает. На вид приличный дядька. В тихом омуте, видимо, чл.. тьху, черти... Ну вы поняли.

В какой-то момент мне начало казаться, что я читаю книгу, состоящую из порно-рассказов, написанных незнамо кем и собранным на просторах интернета. Просто потому, что книга практически обделена сюжетом, да и героев в нее не то, чтобы щедро сыпанули, а запоминающихся и подавно. Но подозреваю (хотя боюсь пытаться хоть на немного понять хоть какие-то побуждения автора), что так оно и было задумано, и герои с сюжетом тут и не должны особо фигурировать. Есть война. Есть кишащая масса из тел. Люди рядом с людьми, одни подчиняющие других, не важно, как их зовут, кто они по должности и как выглядят. Одна большая трудноразличимая спаривающаяся масса живых и не очень существ, залитая кетченезом из спермы и крови. Но это не меняет того факта, что читать это невозможно, автор упивается собственным великолепием, а читатель тоже упивается, только чем-нибудь сорокоградусным, дабы как-то оставаться в сравнительном адеквате.

Но к концу книги я немножко познала дзен и поняла, что главное не вникать. Не вникать в сюжеты, в описания, не пытаться представить себе какие-то образы (вот это самое главное, выключите все свое образное мышление к херам, вытащите его из своего функционала и положите на полочку, пусть отдохнет), а воспринимать написанный текст как серо-белое мерцание телевизора, когда нужный канал не показывает, а все рябит и "шшшш". То есть глаза читают, информация усваивается, но в мозг не поступает. Увы, мне не получалось этого сделать почти до самого конца, так что всю книгу в моей голове рисовались адские образы, а потом снились дикие сны. Да и тот самый конец удивил - это что за сведение к библейским штукам, какого вообще хрена, автор, ты совсем долбанулся или где? Но мне не дано получить ответов на эти вопросы, да и не хочу, на самом деле.

Где-то тут еще, конечно, можно было бы поразмышлять о чем-нибудь, благо книга дает тысячу и один повод поплеваться, но я не мастер слова, а "Могила..." за этот месяц настолько меня выжала, что я предпочту быстренько опубликовать эту рецензию и постараться скорее забыть и про книгу, и про автора.

До этой книги думала, что никто лучше Винклера не сможет изнасиловать мое такое наивное и доверчивое сознание. Познакомьтесь, Пьер Гийота. Он тот, кто смог. Меня тошнит от нарративов, а слово дискурс воспринимается как ругательство. Ничего не смыслю в сломе табу и простейшей литературной критике. Приятно познакомиться, с кем еще не виделись. Вот мое видение.

Когда человек переживает какое-то серьезное событие или потрясение, то его все так заботливо расспрашивают. Сю-сю-му-сю. Рада, что мало кто спрашивал меня о Пьере Гийоте. Пришлось бы объяснять, что в процессе чтения чувствовала себя примерно также, как та зашитая в циновку женщина или еще сотни и сотни других, подвергшихся насилию в той непонятной войне в непонятной стране. Уже первые страницы, это как удар в челюсть. Я бы хотела, чтобы такой хук с любой стороны отключил эмоциональный аспект восприятия текста и включил уже какие-то зачатки критического мышления, но агрессию текста, эту с ног сшибающую и отбивающую малейшее физическое желание настойчивость автора, эту доминантность образов, призванных вызывать и закрепить отторжение, теперь не выжечь из памяти каленным железом. На известных прочитавшим и еще не раз упомянутых словах внутренняя система дымит и лихорадочно выбрасывает живописные, но какие-то абсурдные как само полотно текста картинки. Ведь Гийота так вдохновился одним фильмом. Вот вам кадр:

Гийота похож чем-то на Малевича: второй нарисовал простой черный квадрат, навсегда разделивший всю планету на тех, кто считает, что это "концептуальненько" и на тех, кто ни черта не смыслит в черном, а первый написал книгу про члены... и войну. Кто хочет (и может), тот видит "концептуальненько" в членах, слюне, блевотине, членах, блевотине, сперме, крови-крови-крови, а кто-то сидит в ступоре и пытается понять как вообще к этому подходить. Зачем эти настойчивые подчеркивания, что подобной книги больше нет ни в одном языке? А зачем нужна такая вторая? О таких книгах точно нужно писать в системе современной литературной критики с подходящей базой, а не свои слюни тут разбрасывать. Я чувствую, что нахватала лишь кучу членов и сильно измазалась в крови.

Винклер, а теперь вот Гийота свалились мне в этой долгопрогулочной рулетке. Подозреваю, что они - не конец. Такое ощущение, что сама вселенная отчаянно пытается протолкнуть меня из разряда чего вижу - пою в область чего-то вербально-чувственно-всёпрежнееразрушаемого. А потом эта мерзкая вселенная в лице рецензии мне говорит: "А слабо проанализировать?". Да, кишка тонка. Все непременно сведется к тому, сколько членов, килограмм блевотины и литров крови автор щедрой рукой и без всяких ограничений разлил-разбрызгал-эрегировал на страницах. Трупы (может их действительно было пятьсот тысяч, по ощущениям уж точно), насилие, животная злоба, похоть и отсутствие малейших ограничений. А фоном всего стоит война. Она не определяется какими-то временными рамками или территорией - она везде сеет свое семя раздора, ненависти и уподобления агрессивным животным. Герои внезапно умирают (а кто сказал, что они могут жить до последней главы), предложениям, кажется, никогда не будет конца, и внезапно такая радость освобождения от всего под плеск рыб, отражение солнца в воде и звуки поцелуев. А где-то на обрыве сознания маячит такая ровненькая кучка черепов из "Апофеоза войны". Это все, что остается нам после Нее.

Omnia transeunt et id quoque etiam transeat

Ознакомившись перед чтением с аннотацией и бегло просмотрев имеющиеся немногочисленные рецензии, я составила для себя, как мне показалось, мысленный портрет этой книги. Я думала, что это будет довольно сложный для чтения сюрреализм с кучей военного насилия, но наверняка крутой по смыслу. Что из мрачных и даже мерзких образов будет вырисовываться, что война - это очень страшно, что это совсем не патриотично, что там нет места героизму и тому подобное, а есть только смерть и ужас. Но даже несмотря на это мне очень не хотелось приступать к чтению, прям воротило почему-то. Наконец, я взяла себя в руки. Ох же ж епт. Все оказалось куда хлеще.

Начнем с того, что сюжет я не поняла. Очевидно только, что война. Оккупанты, повстанцы, какие-то рабы, кардиналы, офицеры, кастраты, Богиня-кровопийца туда же. Большая часть этой книги представляет собой сплошной поток образов, порожденных воспаленным мозгом автора. Все насилуют и убивают всех - мужчин, женщин, детей, животных, трупов, стоя, сидя, лежа, кусая, поедая, в дерьме, крови, моче, сперме, блевотине, гниющем мясе. Стиль у автора тоже жесть. Длиннющие предложения на 2 страницы, разделенные точкой с запятой. Периодически я вообще не понимала, о ком речь - начинается предложение про одного, заканчивается кем-то другим. Иногда попадаются перлы вроде:

Прям порнорассказы какие-то. На этом месте мне хотя бы стало смешно. Но, может, это истерика)

Везде свешиваются груди, поблескивают вагины и - самое главное - болтаются и восстают члены. Слово "член" встречается, наверное, на каждой странице. Прямо культ. Где-то на задворках сознания у меня мелькает мысль, что это как-то связано с войной - ну типа символ овладения, унижения, подчинения. Но мне не хочется в этом копаться и видеть смысл. Честно - ощущения мерзкие. Хотя это, наверное, как раз-таки то, чего автор и добивался. Но как по мне, это просто больная книга. Я не понимаю, для кого она написана. Это же типа антивоенная литература. Но ведь любой пацифист уже на первых страницах захлебнется в потоке льющегося с них насилия. А читать это и наслаждаться будут только психически нездоровые люди, смакующие всякие гадкие подробности. Ну или те, которые "не-такие-как-все" и "понимают". У меня же самое главное чувство во время чтения было даже не отвращение, а все нарастающее раздражение. Прям вот бесит. Бомбануло у меня от книги, прям как от "Зеленого слоника". В общем, я признаю себя кисейной барышней. Ну или мне давно пора понять, что я - простое ростовское быдло, и перестать пытаться вникнуть в труды гениальных писателей.

Я понимаю, что автор был на войне, что он видел много страшного, что это повлияло на него. Фишка в том, что он пишет не о том, что война сделала с людьми, а о том, что люди сами по себе склонны к насилию, что, почуяв кровь и страх, они превращаются в животных. Точнее, что в глубине души они и есть животные. Я не знаю, соглашаться с этим или нет. В данный момент я ставлю отрицательную оценку именно книге как художественному произведению, а не самому автору и его мнению. Причем стоит отвлечься от чтения, немного подумать о прочитанном - и кажется, что все не так уж и плохо, норм книга же. Но достаточно открыть на любой странице, перечитать несколько любых строк - и нет, нет, нет, уберите от меня эту гадость, не хочу ни за что. Одни члены. Нет желания через них продираться и искать суть.

«Каждый день, каждую ночь молодые, едва расставшиеся с детстбвом парни умирают искалеченные, оскопленные, зарезанные, распятые, четвертованные, чтобы принести себя в жертву, сохранить для своих начальников, военных и гражданских, богатство, достоинство, честь».

Книга, которая рассказывает нам обо всех ужасах войны, написанная 25-ти летним Пьером Гийотой, который сам участвовал в военных действиях в Алжире, но написал роман о вымышленной африканской стране, раздираемой гражданской войной. И то, что автор сам лицезрел все ужасы войны повлияло на него очень сильно, потому что, как мне кажется, такую книгу не мог написать психический здоровый человек.

Эта книга уникальна. Её можно начинать читать с начала, с середины, с конца, просто произвольно открыть на какой-нибудь странице и читать или не класть закладки в процессе чтения и просто открывать на любой странице и продолжать чтение, потому что, на каком бы месте вы не открыли книгу, там будет много секса и насилия. Очень, очень много секса и насилия. Даже слишком много. Сюжет, развитие персонажей, интрига – это всё не про эту книгу. Здесь только зашкаливающее насилие и ничего больше. Автор не знает чувства меры и откровенно неприятной жести тут хоть отбавляй. И если в процессе чтения у вас после первых страниц десяти не возникнет рвотных позывов, то её можно продолжать читать. Но вообще всем впечатлительным или не терпящим подробного описания насилия рекомендуется воздержаться от чтения.

Да, я понимаю, что война на автора повлияла очень сильно и увидев своими глазами хотя бы толику того, что описано в книге, можно просто сойти с ума. Но автор и видел всё это, и принимал участие и свои впечатления решил описать на страницах книги и получилось ужасно убедительно, но невероятно мерзко и неприятно. Автор описывает события от лица множества персонажей, но здесь нет главных или основных, всем уделено максимально мало внимания. Порою автор просто берёт какого-то случайного прохожего и начинает описывать события от его лица. Он очень быстро переключается между персонажами и сначала это сбивает с толку, но потом привыкаешь к тому, что не стоит искать смысла, всё равно главными являются не люди, а страшная, глупая, бесчеловечная война.

Насилия в этой книге так много, что я и представить себе не мог ничего подобного. Я то думал, что я прочитал «Шатунов» Мамлеева и там были максимально ужасающие сцены насилия и ничего уже меня не сможет удивить. Наивный. Гийота в этой книге в плане описывания насилия не знает рамок и чувства меры и здесь на каждой странице отрезанные конечности, оторванные головы, горы трупов и всё в таком духе. Но так же здесь много сексуального насилия, почти через страницу встречаются сцены гомосексуализма, педофилии, некрофилии, зоофилии. И это что-то в духе: «Солдаты пускали крестьянку по кругу, потом им надоело и они увидели мальчика, которого пустили по кругу и зарезали, на тело мальчика помочилась собака, которую солдаты тоже пустили по кругу, а после солдаты по кругу пустили друг друга». Никаким приличным словом описать содержание книги невозможно.

Хотя критики говорят, что тут всё не так просто и что в этом потоке сознания с реками крови, спермы и дерьма «повествование преобразуется в полную тонких аллюзий
поэму, сопоставимую с произведениями Лотреамона, Артюра Рембо и
Андре Жида». Но, честно говоря, читать всё внимательно, вчитываться и искать в сценах массовых совокуплений и ужасающе тошнотворного насилия какие-то отсылки и аллюзии мне не хотелось.

Да, понимаю, что книга достаточно сложная и авангардная, но она ужасная. Может тут и есть какие-то тонкие аллюзии, но содержание отвратительное до такой высокой степени, что и представить себе сложно. Автор описал самый настоящий ад, или апокалипсис, но такая степень откровенности и чересчур подробные сцены насилия очень сильно отталкивают.

Поскольку это книга из майского задания по Долгой прогулке, представим, что сейчас весна. И за эту весну я по ДП прочла "Это настигнет каждого", Елинек, "Изысканный труп" и "Могилу для 500000 солдат". По-моему, я попала в жюри конкурса "Кровькишкираспидорасило-2016", он же "Весна красна".

И вот что я могу сказать после прочтения всех этих "шедевров" расчлененки - есть чернуха и есть чернуха. Я искренне не понимаю, как настолько скучный и бессмысленный текст могут называть выдающимся, превозносить автора, переводить на другие языки (бедный переводчик), да и вообще - читать по доброй воле. Я думала, что Елинек это воплощение "читатель должен страдать", но Гийота - это прямо вершина этого художественного приёма.
Нет, мне не было тошно, противно, я отключила эмоции и читала просто как текст - и по мне, как текст эта книга бездарна. Даже с кровью и кишками можно вести какой-то сюжет, описывать каких-то героев, какие-то переживания, применять разные литературные приёмы - даже совершенно не понравившиеся мне Янн и Елинек это делали, но Гийота просто повторяет одни и те же ходы много-много раз. Потом сгустит краски ещё сильнее и повторяет опять. Ни одной адекватной заметной сюжетной линии в книге нет - хотя там есть сквозные герои, да, которые всплывают на каждой сотне страниц, ну там Серж и его мачеха, например.
Большинство героев появляется из ниоткуда, с ними происходит какой-то ад и они либо помирают в муках, либо просто куда-то пропадают. Кто это? Кто это, ...? Вы знаете, хуже, чем переводчику, было бы только составителю краткого содержания этой книги, но такового не нашлось. "Улисса" можно пересказать, "В сторону Свана" можно, но "Могилу" - вне человеческих сил.
Нет, я понимаю, у автора некая психотравма. Он был на войне (как будто он один из всех людей был на войне!) Наверное, насмотрелся ужасов и ему надо было как-то это выплеснуть. Но начерта это показывать людям? Скучно, господа. Развлекалась во время чтения подсчетом упоминаний на 10% текста слова "сперма" (9 раз) и "член" (больше 30 раз) (делайте выводы сами). Причем они повторяются этакими скоплениями, то 5 раз на абзац, то ничего. Нет у автора литературных способностей, увы, нет.
Есть хорошее в этой книге - она конечна. Хотя в аду, наверное, на последнем кругу черти читают эту книгу вслух голосом Радзинского ВЕЧНО.
Нет, это я перегнула палку. По воскресеньям, наверно, не читают.