Избранное в двух томах. Том 1

Об этом произведении рассуждать не стоит много. По этому могу лишь сказать, что повесть Бориса Васильева "А зори здесь тихие" - это превосходное, идеально сбалансированное произведения о войне. Несмотря на то, что оно написано в советское время, мы не найдем в нём никакого казенного патриотизма, всего того, что принято называть советским агитпропом: постоянных упоминаний о ведущей роли партии, лично товарища Сталина/Хрущева /Брежнева (нужное подчеркнуть), выставления захватчиков идиотами. Но и нет модного либерастического мазохизма, восторженного поливания грязью могил своих дедов и прадедов. Эх, жаль, не писал Васильев ничего про подвиг двадцати восьми панфиловцев, можно было такой сценарий для фильма сделать!

Небольшая повесть о событиях перед самой войной. Удивительная вещица. Васильев с большой теплотой пишет о молодых людях, учащихся в конце тридцатых годов. Повесть очень проста, но в то же время трогает до глубины души. Васильеву и самому были знакомы эти события: девятый класс он окончил как раз перед самым началом войны. И самой войны в книге практически нет, у старшеклассников будет своя война. Главным образом – внутри самого себя.

.

Яркие характеры советских школьников - так же одно из достоинств повести. Ищущая Искра, женственная кокетка Зиночка, товарищ Полякова, мать Искры, которую надломила гражданская война, папа Вики Люберецкой, подвергнутый репрессиям, директор школы…

.

Читая, видишь весь ужас пропаганды. Любой пропаганды. Как из советских детей делали истинных комсомольцев. Какие крайности использовались при этом. И как все человеческое отступало ради так называемого «общего блага», ради идеи. Запрещался Есенин. Запрещалось даже думать о презумпции невиновности. Сначала, правда, может сложиться впечатление, что это очередная советская книжка с идеями советской пропаганды, но это вовсе не так. В ней есть глубина и трогательность, ощущается взросление героев. А в конце осталось щемящее чувство. Умеет Васильев растрогать…

"

П.С. От последней цитаты – мурашки по коже.

И всё же мне кажется, что это название не совсем подходящее. Вот вроде – да, после рассказанной истории, буквально на следующий день фактически началась война. Но в самой рассказанной истории, по большому счету, этого предчувствия не было, точнее, сама история не об этом. Да, можно сказать, что показанные автором герои так или иначе проявят себя в грядущих событиях, и даже можно предположить, кто и как именно. Но для меня эта история – не о подготовке к войне, сознательной или нет. Она вообще - о том времени, о том, как оно влияло на людей, живущих в таком обществе, с такими устоями и такими ценностями. Советское общество, сталинское время, строительство «коммунизма», и молодежь, почти-выпускники школы. И очень символично, что это время для них - не только окончание школы, но и важный этап в жизни каждого из них – переход из детства/юности во взрослую жизнь.
Творчество автора очень ценю, читать его произведения невероятно интересно, это всегда про чувства, про жизненные ценности, это всегда про человека, Личность, про общество, про Родину. Очень глубоко отзываются переживания героев, невозможно оставаться равнодушным, не думать, не сопереживать им.

Слушала аудиовариант в отличном исполнении Алексея Россошанского. Приятный тембр, всё в меру – слушать и приятно, и интересно. Музыкальные вставки довольно продолжительные. С одной стороны, я как обычно, против фонового сопровождения вообще, но здесь это не так сильно мешает восприятию.

На такие книги очень сложно писать даже отзывы, не говоря уже о полноценных рецензиях. Каждая строчка пронизана эмоциями: ужасом, простым человеческим счастьем, гордостью, любовью. Я прочитала много книг о войне до появления на Лайвлибе и они еще не отмечены, и сопереживала главным героям, но очень маленькое количество заставило меня пусть слезу. А в этой повести были моменты, когда я, взрослый человек, закрывала книгу, тихонько сворачивалась в комочек в кресле и ревела. Ревела, сопереживая молодому лейтенанту Коле Плужникову, еврейской девочке Мирре, старому скрипачу Рувиму, тете Христе и всем солдатам, названным и безямянным. Жалея всех тех, кто сошел с ума как Вася Волков, ругая Федорчука и им подобных. Восхищаясь и отдавая почесть безымянному солдату, столько времени оборонявшему Брестскую крепость.
Когда я читала, то не понимала, почему мы не проходили эту книгу в школе. Первая любовь, мальчишеский задор и пыл, первые бои и юношеский максимализм. А дальше стремительное взросление главного героя, ответственность за себя и за других, не всегда и не во всем была согласна с поступками лейтенанта, но понимала причины. И финал сражений этого совсем еще мальчика настолько прекрасно написан, что ком стоял в горле, когда немецкие солдаты, включая генерала, и советские военнопленные отдавали высшую почесть последнему защитнику Брестской крепости.

Старший лейтенант Иваньшина совсем недавно командовала ротой солдат, но теперь война кончилась, и ей, ещё молодой, в общем-то, девушке, приходится как-то налаживать мирную жизнь.

С семейным счастьем не складывается, Тоня вся уходит в учёбу, потом — в работу. Единственной семьёй для неё становятся временные жилички — девочки-студентки, которые живут у Тони (теперь — Антонины Фёдоровны) от поступления и до выпуска.

Всё меняется, когда в соседнюю комнату въезжает молодая семья, Олег и Алла, бывшие детдомовцы, рождённые в военные годы — поколение детей войны выходит на передний план, в то время как воевавшее поколение постепенно уходит в тень.

В коротенькой повести Борис Васильев умудряется вместить не тольку всю жизнь Тони — с полноценным развитием характера от юности до старости, но и смену эпох, смену моральной парадигмы — от чёрно-белого военного времени до оттенков серого в благополучное, беспечное мирное время.

Повесть написана в середине 80-х, и в ней отражён широкий взгляд не столько на саму войну, сколько на долгие, десятилетиями длящиеся последствия. Так, решения, принятые Тоней на войне, отзываются ей всю жизнь. Но речь не только о ней.

Борис Васильев показывает, как меняется с годами отношение к фронтовикам, как соседка-фронтовичка становится прикрытием, удачным активом, для приобретения материальных благ, и как постепенно из-за обилия пропаганды рождается недоверие к подвигу.

То, как Антонина пишет свои воспоминания, а потом дважды перекраивает их, чтобы сделать острее, правдивее показано действительно здорово.

Но самое сильное впечатление, безусловно, производит финал повести. Трагический конец, намёк на который содержится уже в заглавии. Тут ничего не скажу, лучше прочтите сами, тем более что текст небольшой, на один вечер.

Книга, которую невозможно читать без слез на глазах. Страшно даже подумать, через какие ужасы прошли люди на этой чудовищной войне.
Этот роман о людях, которые защищали свою Родину с первый минут и не знали, что впереди бесконечные четыре года. Застигнутые врасплох, без оружия, они все равно шли в бой. Они знали, за что они сражаются. И верили, что даже если погибнут, мы будем помнить их подвиг.

Каждое слово в этой книге пробирает до глубины души. Такими простыми словами написан роман и за каждое хочется сказать спасибо. Спасибо за то, что мы знаем о Героях, которым мы обязаны своей жизнью.
Это произведение - то, что надо прочитать всем. Чтобы помнить, через что прошли люди ради свободы своей Родины.

Сразу скажу - книга не о войне. Хотя обманчивое название подводит к этой мысли. Оттого я долгое время не решалась начать читать - не чувствовала в себе сил прожить трагедию войны вместе со школьниками. А тут всё вообще не о том и не в тех настроениях. Так что смело отбрасывайте предрассудки и принимайтесь за чтение. Тем более, что книга того заслуживает.

Если не о войне, то о чём? О советских школьниках и школьницах. О воспитании и нравственности. О доносах и скверной училке. О том как жить по совести, честно и верно следовать своим идеалам. О пробуждении женщины в девочках. О верной дружбе. О том, читать ли "упаднические стихи Есенина", воспевающего пьянство. И что на самом деле такое счастье.

Прочитана книга с удовольствием, дружная компашка школьников вызывает особенно нежные чувства.

Уже после прочтения первых страниц повести я буквально оказалась в строю рядом с девчатами в гимнастёрках. Разные судьбы были у этих девушек, но всех их единила одна любовь – любовь к Родине. Рита Осянина, успевшая выйти замуж, родить сына и… остаться вдовой… Женя Комелькова, красавица с прозрачной кожей, русалка, как её называли девчата, артистка… Галка Четвертак, детдомовка, подкидыш, фантазёрка и «головная боль» воспитателей… Лиза Бричкина, дочь лесника… Соня Гурвич, вышедшая из семьи доктора медицины, Соломона Ароновича Гурвича, еврейка…

И этим солдатам в юбках выпало выполнять миссию, посильную разве что настоящим, испытавшим все ужасы войны бойцам. Случайно, возвращаясь из одной из своих ночных «вылазок», Рита встретила в лесу немцев. Едва успела спрятаться от них и сразу доложила о диверсантах своему командиру. Ждать подмоги было неоткуда, и старшина принимает решение обезвредить тех, кто (по всей вероятности) готовил подрыв железной дороги.

Только не знали девушки, да и их командир не мог знать, что немцев окажется не двое, что на задачу отправлено шестнадцать фрицев. Боясь оторваться от книги, вместе с девчатами я пробиралась сквозь заросли леса, вместе с ними купалась в ледяной воде реки, задыхаясь от страха, пряталась в кустарниках и следила за немцами, и вместе с ними… умирала. Только тогда, когда я сама перечитывала повесть, я поняла, почему тогда плакала мама. Какой ужас должны были испытать девчонки, один на один столкнувшиеся со смертью.

Каждая девичья жизнь, которая прерывалась средь глухого леса, вызывала у меня боль и ненависть к фашистам, ступающим по нашей родной земле.
Плакал старшина Васков, и вместе с ним плакала я, прощаясь с юными героинями, за несколько дней (пока я читала повесть), ставшими мне родными…

Прекрасная повесть про школьников, про подростков в 40-м году, про самые обыкновенные жизни, переплетаемые советскими лозунгами, репрессиями, столкновениями идеологий. Много разных персонажей, много линий, идущих параллельно, много деталей, казалось бы, не очень нужных, но раскрывающих одной фразой характер того или иного подростка. Совсем не как после фильма, где помнишь только Искру, Вику, Зину и крик Жорки Ландыса. Нет, здесь видишь весь класс и даже выходишь за его пределы.

Мало где можно встретить такое описание дружбы девочек, как здесь. Не существующую издавна, не вбрасываемой парой задушевных разговоров, а вырастающую из взаимной настороженности заинтересованность, симпатию и привязанность. Вика и Искра были знакомы с начальной школы, но тянуться друг к другу они начали слишком поздно. Больно было читать, сколько раз они хотели поцеловаться, но сдерживались. Больно было видеть признание Вики, что Искра ей нравилась ещё с третьего класса, да не могла она никак с ней подружиться. Больно было понимать, что единственная настоящая подруга у Вики появилась так поздно и так не вовремя. Ведь обе девочки такие живые и не идеальные: Искра - вся такая идеологически настроенная, правильная и партийная, Вика - романтичная и одухотворённая, но гордая и даже немножко высокомерная. Никто из них не ангел, никто не одаривал никого своей милостью и душевной чистотой. Вот же они - прекрасные неоднозначные женские персонажи - думающие, сомневающиеся, срывающиеся из-за непреодолимых напастей. В таком контексте очень неприятно видеть один сторонний лейтмотив, проходящий через всю книгу.

Размышления о том, что такое "настоящая женщина".

Повесть была написана в 1984 году, описывала 1940 и вот вроде как мы должны были бы говорить о "воцарившем в СССР равноправии", да вот только случайно столько сексистких намёков не накидаешь, они так и сыплются на тебя, сколько глаза не отводи.

Первый звоночек раздался в разговоре Искры и Зины, где такой вот красной ниточкой шла мысль, что Искру раздражают разговоры подруги про то, как она хочет быть не 'лётчицей или парашютисткой, а ЖеНщИнОй' потому что сама Искра такая вот партийная, а партийность убивает жизнь мммм. Нет ну это же просто ужасно:

— Это я сейчас комсомолка. А потом я хочу быть женщиной.

— Как не стыдно! — с гневом воскликнула подруга. — Нет, вы слыхали, ее мечта, оказывается, быть женщиной. Не летчицей, не парашютисткой, не стахановкой, наконец, а женщиной. Игрушкой в руках мужчины!

— Любимой игрушкой,-улыбнулась Зиночка.-Просто игрушкой я быть не согласна.

А директор - апогей школьной справедливости и чести, мда - первым делом решил, что раз в школе девочки, то нужно им зеркала в туалетах поставить (а мальчикам значит не нужно да), на что "карга" Валендра его спросила:

- Кокеток будем растить?

- Не кокеток, а женщин. Впрочем вы вряд ли представляете, что это такое.

????????????????? мужик прости ты обосрался, я даже за этот первый неудачный донос на Валендру не обижаюсь, ведь сука как говорится:

То есть вечное "она такая злая просто потому что у неё НЕДОТРАХ ОНА ЖЕ СТРАШНАЯ ААПХПХПХА".

На этом подвиги великого директора не заканчиваются, и он, схватив пацана, что ударил девочку (причём специально так схватив, с помощью других детей), вывел его перед всей школой и началось:

С ним нельзя дружить, потому что он предаст, его нельзя любить, потому что он подлец, ему нельзя верить, потому что он изменит. И так будет, пока он не докажет нам, что понял, какую совершил мерзость, пока не станет настоящим мужчиной. А чтоб ему было понятно, что такое настоящий мужчина, я ему напомню. Настоящий мужчина тот, кто любит только двух женщин. Да, двух, что за смешки! Свою мать и мать своих детей. Настоящий мужчина тот, кто любит ту страну, в которой он родился. Настоящий мужчина тот, кто отдаст другу последнюю пайку хлеба, даже если ему самому суждено умереть от голода. Настоящий мужчина тот, кто любит и уважает всех людей и ненавидит врагов этих людей. И надо учиться любить и учиться ненавидеть, и это самые главные предметы в жизни! ...

Он повернулся к парню, усердно изучавшему пол, и в мертвой тишине сказал негромко и презрительно: — Иди учись. Средний род

Извините, но как можно считать положительным персонажем педагога, который поощряет травлю? Ладно уже этот сексизм и речь про "тру мужиков", но преподносить это как акт воспитания... отгородите его от детей, пожалуйста.

Как я уже говорила, так хорошо было читать про завязывающуюся дружбу Вики и Искры, но вот казалось бы, через Вику и её отца как бы транслируются "правильные" мысли и кхм:

— Папа говорит, что в жизни есть две святые обязанности, о которых нужно думать: для женщины — научиться любить, а для мужчины — служить своему делу.

Искра переходила к тому, ради чего явилась, размышляла, как повернуть разговор, и только поэтому не вцепилась в этот тезис, как бульдог. Она пропустила его, про себя все же отметив, что для женщины служить своему делу так же важно, как и для мужчины, поскольку Великая Октябрьская революция раскрепостила рабу очага и мужа.

Вот значит какими мудростями пичкает Люберецкий свою дочь, вот оно какое - истинное женское счастье - тьфу, ещё и преподносят это так, словно Искра ещё такая наивная и не понимает пока, что женщина может быть счастлива только в любви.

Идите нахер, просто пожалуйста.

Ну и куда же без любимых наставлений матери Зины, которая так не хотела носить панталоны, ведь "все девочки как девочки, а я какая-то уродка" (да, ведь девочки должны себя застуживать ради красоты, знаем, проходили):

Уххх мужчина голова женщина шея, если бы это было про 19 век - я бы ни пикнула, привыкла уже, но тут такая концентрация всего этого, что я о каждую фразу спотыкаюсь, и мне хочется кричать.

Зато хоть девочки очень натурально боятся изнасилований, пусть и тон написания этих кусков и довольно будничный. Да, самых обыкновенных изнасилований, это вещь совершенно не новая:

— Посидим немного? Или ты торопишься? Честно говоря, Зина уже отсчитывала время, но, по ее расчетам, кое-что еще имелось в запасе.

— Ну, не здесь же.

— А где?

Зина знала где: перед домом Вики Люберецкой в кустах стояла скамейка. Если б что-нибудь — ну, что-нибудь не так! —она могла бы заорать и вышла бы либо Вика, либо ее папа. Зиночка была ужасно хитрым человеком.

Они нашли эту скамейку, и Зина все ждала, когда же он начнет говорить то, что ей так хотелось услышать, что он давно ею любуется и что она вообще лучше всех на свете. А вместо этого он схватил ее руки и начал тискать. Ладони у него были влажными, Зине было неприятно, но она терпела. Заодно она терпела и жуткую боль от перетянутых резинками бедер; ей все время хотелось сдвинуть врезавшиеся в тело резинки, но при мальчике это было невозможно, и она терпела, потому что ждала.

Да, ведь только хитрый человек боится за свою безопасность, угу, наша Зиночка такая милая дурашка.

Через полмесяца после встречи с прежними Сашкиными друзьями Искра вновь столкнулась с ними — уже без Саши, без поддержки и помощи и даже не на улице, где, в конце концов, можно было бы просто заорать, хотя Искра скорее умерла бы, чем позвала на помощь. Она вбежала в темный и гулко пустой подъезд, когда ее вдруг схватили, стиснули, поволокли под лестницу и швырнули на заплеванный цементный пол. Это было так внезапно, стремительно, и беззвучно, что Искра успела только скорчиться, согнуться дугой, прижав коленки к груди. Сердечко ее замерло, а спина напряглась в ожидании ударов. Но ее почему-то не били, а мяли, тискали, толкали, сопя и мешая друг другу. Чьи-то руки стащили шапочку, тянули за косы, стараясь оторвать лицо от коленок, кто-то грубо лез под юбку, щипая за бедра, кто-то протискивался за пазуху. И все это вертелось, сталкивалось, громко дышало, пыхтело, спешило…

Нет, ее совсем не собирались бить, ее намеревались просто ощупать, обмять, обтискать, «полапать», как это называлось у мальчишек. И когда Искра это сообразила, страх ее мгновенно улетучился, а гнев был столь яростен, что она задохнулась от этого гнева. Вонзилась руками в чью-то руку, ногами отбросила того, что лез под юбку, сумела вскочить и через три ступеньки взлететь по лестнице в длинный Сашкин коридор.

И о чём же в первую очередь подумала девочка? Шапочку стащили, а мама будет ругать! Она никому не сказала, что с ней на самом деле произошло, только дрожала, боялась и больше об этом не вспоминала.

Хотя нет, вспомнила. Когда уже её мальчик начал творить нечто подобное:

Он осторожно коснулся губами шапочки — Искра не шевельнулась, — поцеловал уже смелее, ища губами волосы, затылок, оголенную шею. Он скользнул руками по ее пальтишку, коснулся груди, замер, осторожно сжал — Искра стояла как истукан. Он осмелел, уже не просто прижимал руки к ее груди, а поглаживал, трогая.

— Вот и хорошо. Вот и правильно. Ты умная, ты… В голове Искры гулко стучали кувалды, часто и глухо билось сердце. Но она собрала силы и сказала спокойно:

— Совсем как тогда, под лестницей. Только бежать мне теперь не к кому.

Неужели девушки не получают от такого удовольствия? Вау, вот это да, вот это откровение.

А ещё это вечное "твоему мужу, твоему мужу, МУЖ МУЖ МУЖ", причём от разных людей:

Ну и куда же без пресловутого "женщины тоже имеют власть, они же своей красотой так мужчинами манипулируют уххх"

— Лучше говори мне «ты». Спросишь, почему лучше? Потому что я глажу рубашки своему парню. — Она вдруг скомкала рубашку, прижала ее к лицу и вздохнула. — Знаешь, какая это радость?

— Вот вы… ты говоришь, что любить — значит терять голову, — серьезно начала Искра, решив разобраться в этом заблуждении и немножечко образумить Розу. — Но голова совсем не для того, чтобы ее терять, это как-то обидно. Женщина такой же человек, как и…

— Вот уж дудочки! — с веселым торжеством перебила Роза. — Если хочешь знать, самое большое счастье -чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так при чем же здесь голова? Вот и выбрось из нее глупости и сделай себе прическу.

— Говорить так — значит отрицать, что женщина — это большая сила в деле строительства…

— У, еще какая сила! — опять перебила Роза: она очень любила перебивать по живости характера. — Силища! Только не для того, для чего ты думаешь. Женщина не потому силища, что камни может ворочать похлеще мужика, а потому она силища, что любого мужика может заставить ворочать эти камни. Ну и пусть они себе ворочают, а мы будем заставлять.

— Как это — заставлять? — Искра начала сердиться, поскольку серьезный разговор не получался. — Принуждать, что ли? Навязывать свою волю? Стоять с кнутом, как плантатор? Как?

— Как? Ручками, ножками, губками. — Роза вдруг оставила утюг и гордо прошлась по комнате, выпятив красивую грудь. — Вот я какая, видишь? Скажешь, не сильная? Ого! Мой парень как посмотрит на меня, так не то что камни — железо перегрызет! Вот это и есть наша сила. Хотите, чтобы мы увеличили производительность труда? Пожалуйста, увеличим. Только дайте нам наряды, дайте нам быть красивыми — и наши парни горы свернут! Да они за нашу красивую улыбку, за нашу нежность…

Что, скажете, Искра не права? Да она единственная твердит хоть что-то, противоречащее привычным патриархальным установкам, но нет, нет же, женщины все хотят быть красивыми и любимыми, это вы ничего не понимаете.

Написал, как всегда, мужчина.

Хорошо только, что физические наказания преподносятся такими, как они есть - жестокими формами запугивания, а не воспитания, после которых ребёнка трясёт от страха и боли, а вовсе не от осознания вины. И спасибо за это:

В общем и целом, как относиться к повести - ума не приложу, прочитала её за два вечера взахлёб, переживала за всех детей, хотя и знала точно, чем всё закончится. Вроде и хочется советовать, вроде и хочется хвалить, а рука не поднимается.

Извините пожалуйста, Борис Васильев, но можно не надо.

Что такое война? У каждого будет один и тот же ответ. Война – это самое страшное, что может произойти в жизни человека. Война калечит судьбы, лишает близких и дорогих людей, далеко не всегда дает возможность вернуться домой. Вернуться. Домой. Живым.

И таких, по сути, мальчишек, уходивших на фронт, было много. Кто-то попал в ту или иную часть на службу за несколько дней до первых залпов войны. В звании младшего лейтенанта, еще «зеленого», не нюхавшего пороха. Попробуйте представить, каково им было тогда. Они не знали, не понимали, не верили, что Германия смогла нарушить Пакт о ненападении, подписанный всего два года назад. Они не знали, куда бежать и что делать. Как справиться с этой напастью, которая за одну минуту забирала множество жизней. А ведь никто из них не виноват. Никто.

В книге «В списках не значился» Борис Васильев раскрывает главную цель войны. Цель, которую каждый советский солдат преследовал с первого дня, с первого часа войны. Выжить. Просто выжить. Назло немцам.

А сколько было сломленных? Дезертиров? Сколько людей добровольно сдалось фашистам в плен, лишь бы сохранить свою жизнь?

• А ведь это правда, что человека нельзя победить, - медленно повторил Плужников. – Разве они победили Степана Матвеевича? Или Володьку Денищика? Или того фельдшера в подвале: помнишь, я рассказывал тебе? Нет, они их только убили. Они их только убили, понимаешь? Всего-навсего убили.
• Этого достаточно.
• Нет, я не о том. Вот Прижнюка они действительно убили, навсегда убили, хоть он и живой. А человека победить невозможно, даже убив. Человек выше смерти. Выше.

  Борис Васильев прав. Человека нельзя победить, если он силен духом. Если он верит в победу. Верит, что сможет выстоять. А тем, кто сомневается не только в действиях командиров, но и в самом себе, тем, кому собственная жизнь дороже жизней сотен, тысяч, миллионов людей, на войне делать нечего. Все загубленные на войне жизни, которыми они пожертвовали ради самих себя, будут на их совести.

  И только солдат, который верой и правдой служит своей Родине, который в самые тяжелые минуты не думает о побеге и предательстве, может сказать:

И только на секунду представьте, какой ценой удалось спастись тем, кто остался в живых… Ради одного умирали несколько. Неосознанно. Но умирали. Чтобы спасти своего ближнего. Чтобы хоть кому-то удалось защитить свой гарнизон, свою крепость.

И сколько было таких, пожертвовавших собой ради другого…. Но радует одно: все эти жертвы были не напрасны. Советский народ победил. Мы победили.

Каждое произведение о войне открывает передо мной возможность прочувствовать всю боль, пережить все потери того времени. Борис Васильев – поистине прекрасный писатель, сумевший ярко и достоверно описать те ужасы войны, через которые советский народ проходил ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Я восхищаюсь его мастерством и умением писать легко, живо и просто о самом тяжелом и самом важном.

И в заключение хочу сказать: если вдруг вы окажетесь в музее или рядом с памятником Великой Отечественной войны, задержитесь. Не спешите. Вспомните. И поклонитесь.