Турнир в Барлетте

Йохан Хейзинга был незаурядным человеком. Это можно понять не углубляясь в детали биографии. Он чувствовал историю, ощущал её вне дат, вне закономерностей учебника. И сумел оживить события позднего Средневековья для читателя.
Книга непростая, длинная, со множеством вставок на иностранных языках. Знакомое мешается с неизвестным, бытовые детали с философией, голова готова взорваться от переизбытка информации. Иногда смысл ускользает, приходится возвращаться к началу строчки. Снова. Снова и снова.
Но это исследование стоит каждой потерянной минуты.
Книгу можно растащить на цитаты. При этом, каждыйй найдет важное для себя.
Описания событий многовековой давности оказываются удивительно актуальными. Зачатки клипового мышления, исчезновение смысла у привычных образов, невозможность выбраться за рамки клише. Доведенные до абсурда правила поведения, необходимые скорее для сохранения рассудка.
Осень Средневековья тяжелое время, заполняемое жизнью, праздником и преувеличенным вниманием к деталям. Ничего не напоминает?
Поиски Бога, доходящие до осознания Абсолюта как безмолвия, пустоты и мрака. Стоящая над всеми сила, невозможная для познания. При этом материальные выражения религиозности доходят до безумия (особенно в плане поклонения мощам).
Изменчивый и противоречивый образ женщины, который упорно вылезает за рамки, очерченные традицией. Соседство разврата, невинной откровенности и аскетичности. Самоотречение и разгул. Рыцарская честь вместе с холодным расчётом. Нищета рядом с богатыми нарядами. Против воли задумаешься, а так ли изменился мир с тех пор?
Разве только утратил свою наивность.

Духовность.

Духовность - это первое, что бросилось мне в глаза при прочтении замечательного труда Йохана Хейзинги. Именно духовность отличает человека средневековья от человека современного. Духовностью пронизана вся жизнь представителя той эпохи, и не важно, священник это, рыцарь, придворный, бюргер или крестьянин. Теперь, когда книга прочитана, при слове средневековье мне представляется картина какого-то раннего итальянского художника: светлые, размытые краски, по дороге бредет монах, на коне едет рыцарь, а в поле трудится пахарь. И все эти персонажи словно пронизаны светом, светом, льющимся на них в двух измерениях: свет солнца и свет небесный. Первый освещает тело, второй пронзает душу. Не случайно в средневековом сознании красота подразумевала свет.

Когда я говорю о духовности, я не всегда, но чаще всего, имею в виду отношения с Богом. Жизнь человека средневековья была безусловно закольцована на Боге и на вере. Религиозность тесно переплеталась со всеми аспектами жизни светской: она влияла на искусство, праздники, отправление правосудия, даже повседневные действия. Такие серьезные события, как война или эпидемия, неразрывно связывались в сознании людей с участием самого Бога или святых, его полномочных представителей. Причем христианская церковь не всегда могла этой религиозностью управлять, хотя, конечно, активно старалась. Хейзинга неоднократно подчеркивает, что в сознании людей даже XV столетия было очень много примитивного, древнего, языческого. Особенно это касалось третьего сословия. Все церковные праздники ассоциировались у них с этапами сельскохозяйственного года, а святые - это те же языческие божки, каждый из которых отвечал за очень узкое направление. Интересно, что если языческие боги отвечали за всевозможную деятельность (божество жатвы, богиня крупного рогатого скота, бог врачевания, богиня прибыли), то на святых возлагалась ответственность за болезни. Считалось, что один лечит от чумы, другой - от судорог, третий - от паралича. Святые могли не только излечить заболевание, но и наслать его на неправедных людей. Это один из примеров того, чем средневековое сознание отличалось от античного: страхом. Страх был неотъемлемой частью повседневной жизни.

Люди боялись очень многого, так как знания их об окружающем мире были весьма скудны. Они боялись гнева Господня, боялись адских мук, боялись проделок чертей и козней ведьмы. Такое отвратительное явление, как охота на ведьм, продиктовано в первую очередь не жестокостью, а страхом. Но больше всего люди боялись смерти. Именно в средние века возникает такое понятие и явление в искусстве, как Danse macabre, Пляска смерти. Смерть пугала и завораживала одновременно. С одной стороны, персонифицированная Смерть была жутким монстром, живым разлагающимся мертвецом, а позднее живым скелетом, но с другой - Смерть уравнивала всех: и королей, и нищих. Идея о равенстве после смерти не покидала умы писателей и художников; эта тема страха и равенства, наверное, главенствующая тема искусства средневековья.

Но духовность наполняла не только отношения с Богом, болезнями и смертью. В повседневной жизни она тоже играла большую роль. Дабы не пересказывать книгу, скажу только, что такие понятия как рыцарство и куртуазная любовь необычайно духовны. Долг, честь, нравственность, мораль - на эти маяки ориентировались люди того времени.

Нет, я вовсе не склонна идеализировать эпоху средневековья, равно как не склонен был это делать и Йохан Хейзинга. Средние века - кровавые времена. Набожность и религиозность прекрасно уживались с той же охотой на ведьм и сожжением еретиков, куртуазная любовь - с изнасилованиями пленных женщин и простолюдинок, а идеи об изначальном равенстве - с жестокими нравами феодалов. Люди точно также грабили, убивали, обманывали, клеветали, копили богатство, интриговали ради власти. Но главное отличие от современности состоит, на мой взгляд, в том, что люди осознавали, что это плохо. Вообще, понятия добра и зла были очень четко обозначены, и хотя власть предержащие и тогда умудрялись обернуть их в свою пользу, основная масса населения, совершая дурной поступок, не оправдывала себя, а раскаивалась. Фактически разницы почти нет, а с духовной точки зрения она огромна.

Возвращаясь к тесным отношениям средневекового человека с Богом, мы видим, что у людей того времени не было необходимости искать смысл жизни. Абсолютно все люди имели этот смысл еще с колыбели: не попасть в Ад, а попасть в Рай. При всей примитивности и краткости такого смысла, не стоит забывать, что для достижения этой цели жизнь надо вести чистую и праведную. То есть, грубо говоря, надо быть хорошим человеком. Конечно, люди оступались на этом весьма нелегком пути, но они хотя бы помнили об этой цели и стремились к ней, как могли.

Когда я только начала читать "Осень средневековья", то была немного разочарована двумя вещами. Во-первых, я ожидала больше описаний повседневной жизни, чем духовных и религиозных представлений. Во-вторых, мне хотелось узнать не только о королях, рыцарях и ученых, но и о жизни народа. Но в итоге все встало на свои места, и подход Хейзинги оказался удивительно верным. Автор смог показать не внешнюю атрибутику эпохи, а ее внутреннее содержание, саму душу средних веков. За что ему огромное спасибо.

P.S. Для интересующихся внешними аспектами средневековья могу посоветовать довольно интересные "История тела в средние века" за авторством Жака Ле Гоффа и Николя Трюона и "Marriage, a History" (История брака) Стефани Кунц.

P.P.S. Очень порадовало, что автор не оказался шовинистом и наряду со средневековыми мужами активно цитирует Кристину Пизанскую, отрывок из произведения которой, "О граде женском" мне посчастливилось прочитать.

Потрясающая книга.
Это не историческая хроника с сухим перечислением дат и событий, но и подробному бытописанию жизни разных сословий (что ели, что пили, из какой ткани шили) тут уделено не так много внимания. Внутренняя жизнь общества - вот что интересно автору. О чем и как думали люди? На что надеялись, чего боялись? Что было для них действительно важным?

Автор рисует объемную картину мира странного и страшного, наивного и жестокого, чуждого и близкого одновременно.
Спокойно дочитать главу и лечь спать не получится точно (вместо этого можно в 4 утра обнаружить себя за компьютером за чтением комментариев к "Большому завещанию" Вийона и просмотром гравюр с пляской смерти).
(Это то, что осталось от рецензии, после того, как из неё были выкинуты все восторженные визги-писки и цитаты. Читайте лучше "Осень Средневековья". Даже если не любите историю, средние века и осень).

(Massimo d Azeglio, "The Bottle of Barletta")

Массимо Д'Адзельо - политический деятель, один из тех, кто боролся за объединение разрозненных итальянских городов в единое государство, а итальянцев в единую целостную нацию. Вот и роман его по большей части был написан с целью воззвать к национальной гордости. Как следствие этой авторской цели главный герой, Этторе Фьерамоска, просто воплощение всех добродетелей - благородный, отважный, красивый; всю жизнь любящий одну единственную женщину (которая тоже само воплощение правильности), и больше неё любящий только Италию. Естественно, что если есть однозначное добро, то должно быть и однозначное зло, и, как ни странно, воплощением зла является ни кто-то из испанцев или французов, а итальянец (ну наполовину итальянец, не суть важно) - Чезаре Борджиа. С остальными же персонажами дело обстоит гораздо лучше - они не однобоки, похожи на живых людей с достоинствами и недостатками, и даже верный слуга Чезаре - Микелотто, обладает весьма интересным характером и в какой-то мере личными мотивами.

То, что автор романа ещё и художник, тоже нашло отражение в данном произведении: описания природы здесь встречаются просто восхитительные - порой красивейшие пейзажи так и встают перед глазами; а чёткое и детальное описание зданий и внутреннего убранства, равно как и доспехов и одежд, дают читателю возможность представить всё чётко и в деталях.

Главные недостатки данного романа - сюжетные ходы в стиле бразильских сериалов (и не важно, что в момент его написания не было ни сериалов, ни телевиденья): влюблённые, с детства знакомые, но которым в силу стечения обстоятельств невозможно быть вместе; подружка героини, влюблённая в главного героя; богатая красавица, влюблённая в главного героя; завистливый юноша, мстящий главному герою, за то, что тот невольно отвлёк на себя внимание богатой красавицы; пропавшая и вновь объявившаяся жена; "воскресший" муж; резко объявившийся взрослый сын, о котором отец не знал, и стремящийся убить отца; слуга, мстящий хозяину за изнасилование жены. Действительно ли автор решил, что чем больше всего в романе накручено, тем произведение интереснее, или просто стремился привлечь к чтению не только юношей (которым будет интересна тематика рыцарства и соревнования), но и девушек (которым будет интересно описание сложных взаимоотношений)... Конечно, с одной стороны - такие закрутки сюжета и основную любовную линию сделали нетривиальной, и некоторым персонажам добавили многогранности; но с другой - всё это просто "убило" увлекательный рыцарский роман.

В своё время этот роман явно был хорош, и, возможно, отчасти благодаря подобным патриотическим произведениям, мы сегодня и знаем Италию как единую страну. Но по современным меркам "Этторе Фьерамоска" - произведение сильно на любителя.

P.S. поставить классическому произведению, и без того обделённому вниманием, плохую оценку у меня рука не понимается, поэтому "4" - за детальные описания обстановки, за интересных второстепенных персонажей, за герцога Валентино, и просто из уважения к истории.

Ох, тяжела средневековая осень!
Она возникла в моей жизни, когда сентябрь был еще непозволительно теплым, а прогулки чертовки привлекательными. Это книга для дождей, для медленного вдумчивого чтения. С ней впору бродить куприновской барышней среди голых уже деревьев кутаясь в шаль и томно вздыхать над очередным незнакомым термином. Я же с ней бежала. Я читала в метро, в кафе, на перерывах и перекурах. Не понимала текст, читала сноски, гуглила, анализировала, ругала собственное скудоумие, читала и снова не понимала.

Автор пишет о недостатке критичности и, будем откровенны, лично мне этого умения не достает. И дело не в том, что "ой, история это вообще не мое" (хотя и в этом, конечно). Дело в том, что подобные тексты я в принципе не способна воспринимать критично. Это как с художественной книгой. Если она тебе нравиться - ты просто принимаешь правила мира и с головой погружаешься в чтение. Умирая все становятся зомби? Ну, ладно. Небо зеленое, а у кошки шесть голов? Автору виднее, что как работает. Всюду голод, безысходность и страх? Да, наверное, так и было. Сложно сказать в какой момент это произошло, но именно с таким стопроцентным погружением я и читала. Если пишут, значит так было. И хотя слабо себе представляю как можно читать летописи, ковырять музейные архивы и интерпретировать их тексты в формат "а в этот момент он думал о...", но верю автору. Восхищаюсь и благодарю за возможность именно в таком формате почитать о средневековье. Ведь существуют же целые пласты времени, о которых сохранилась лишь строка ровным почерком, мол, урожай хороший, лето засушливое, больше ничего не произошло.

Было много рассуждений о боге и религии. Наверное, без этого картина мира и впрямь была бы не полной. Но лично мне интересно было далеко не все. Было очень много цитат. И когда я так говорю, я имею в виду Очень Много. Нет, мне, пожалуй, не стало стыдно за то, что всего этого я не читала. Но появилось ощущение, будто забрела на вечеринку к незнакомым людям. "А помнишь, он говорил? Да, точно-точно! А вот еще она считала... Ага, так прям и считала" а ты стоишь такая в сторонке и соображаешь - это кто вообще?

Очевидно, что Хейзинга полностью погружен в свое исследование. Нет, он однозначно упрощает, пытается адаптировать для нас, обывателей, свой рассказ. Вот только одна беда, нам все еще не понятно. Нет-нет, я конечно, предполагаю что на ЛЛ достаточно людей, которые в состоянии воспринимать подобные тексты, бегло их читая. Проблема в том, что я не имею к ним ни малейшего отношения. Да, сложилось ощущение, что книга несет в себе какой-то общий посыл. Идею, объединяющую все культурное наследие эпохи, дающую понимание мира и жизни в нем. Но эта идея так и не сформулировалась для меня во что-то понятное. Есть исследования, есть предположения. Есть ряд завораживающих своей красотой художественных зарисовок. А вот целой картинки так и нет.

Мои пять звезд - это четыре звезды от восторга и одна от непонимания. Могу только предполагать, насколько больше удовольствия я бы получила, будучи более подкованной в теме.

для всех, кого интересует темный мир Средневековья будет полезна эта книга.
Хейзинга пишет очень подробно о всех сторонах жизни того времени и у него можно найти ответы на все вопросы. Читать местами сложно, но дело того стоит.
Я взялась за эту книгу, перед тем как читать о Жанне Д'Арк. Если для меня, из 21 века сложно представить как женщина повела за собой армию мужчин, то что это значило для людей 15го века?

Это тот 15й век, когда охота на ведьм достигла наивысшего накала. Когда страшно было родиться женщиной. Когда столетие! длилась война между Францией и Англией. Это тот век, который станет последним в тысячелетии Средневековья. За ним наступит прорыв в человеческой истории — Ренессанс. Но, как говорится в китайской поговорке «ночь особенно темна перед рассветом». 15й век — осень Средневековья, самая мрачная пора.

И в такой ситуации, когда «мир не мил», у человека есть три возможности:
первый путь - уход от реальности в сферу «духовности». В средневековье это — монастыри. Тут Хейзинга открыл для меня новый взгляд, он сравнивает монашество Средневековья с буддизмом. По сути, этот тот же способ уйти от гадкой действительности. Созерцаешь свой пупок и как будто не видишь грязь вокруг себя. Тебя не касаются беды и страдания других:

второй путь — Игра. Ритуальность жизни верхушки общества достигла апогея. Турниры, праздники, пиры, крестовые походы, баллады, одежда, - абсолютно все жестко регламентировано. Отвергается любая естественность жизни. Литература и речь вельмож весьма напыщенна и усложнена. Живопись -только пышные портреты и религиозные иносказания. Архитектура — вычурная, огромная, подавляющая «пламенеющая готика». Одежда — максимально неудобна как никогда еще в истории. Ритуальность рыцарских ордеров и обсуждать не стоит. Люди настолько заигрались, что естественная реальность вызывала отвращение и страх.
Лично для меня неестественность, вычурность — признак вырождения. Как в культурном, так и психологическом смысле. И тут мои ощущения подтвердил Хейзинга. Что есть переход от Средневековья к Ренессансу? Прежде всего, это возврат к античной классике. А значит, к чистоте и простоте природы. Вот я этого не знала, и это стало для меня открытием. То есть, тысячу лет играли в какие-то маски, а потом вернулись к тому, от чего хотели убежать как от «языческого» - к природе. Здесь есть о чем подумать, особенно если сравнить с нашим веком.

И третий путь: изменить мрачную реальность, сделать мир лучше. Такое никому не приходило в голову в мире Средневековья. Это идеи Ренессанса, восхваляющие Красоту, призывающие к морским путешествиям, к переменам в правилах жизни.

А в Средневековье все просто накрылись саваном и тихо ползли в сторону кладбища.
Вот это повсеместное ожидание и даже призывание конца света больше всего меня потрясло. Пытаюсь себя представить в этом мире: нет никакой надежды на лучшую жизнь. Есть постоянное напряжение в ожидании конца. Никакой уверенности в завтрашнем дне. Что бы я делала? Сосредоточила свой взгляд на пупке? Бросилась бы в игру, какое-нибудь сообщество с четкими правилами? Наверное, я бы просто постаралась выжить. Максимально доступным и легким путем. Просто выжить. А уж пытаться изменить мир к лучшему? Ради кого?

Знаете, на меня снизошло озарение. (...)
Адриана, если останетесь и это время станет вашим настоящим,
то скоро начнёте воображать, что какое-то другое время было вашим.
Было вашим Золотым веком. Да, настоящее иногда не приносит
удовлетворения, потому что сама жизнь порой не приносит удовлетворения.
"Полночь в Париже"

Пациент: Доктор, понимаете, мне не нравится век, в котором я родилась. Эти все технологии: разнообразные машины на дорогах, в небе, на воде, в воде! Но самое ужасное - это интернет, ведь с появлением интернета у всех личная жизнь перестала быть личной. Теперь это достояние общественности. Чтобы узнать как дела у моей одноклассницы, я могу не писать ей письмо и ждать неделю, когда гонец принесёт ответ, а просто зайти на её страницу в социальной сети и полюбоваться новыми фотографиями с отдыха или повседневными фотографиями.

А представляете как было лет пятьсот назад. В городе тишина, никаких ревущих машин, никаких гакующих повозок, только лишь лошади и кареты, навоз и вонь, вот это я понимаю чистая экология. Или поместье где-нибудь на окраине, где у вас есть свои крепостные, которые работают на поля и садах. У вас есть всё, что пожелает душа. Можно целый день учиться, или читать, или помогать своим рабочим, или просто сидеть в саду и наслаждаться прекрасной тишиной вокруг.

Продолжение на следующей странице...

Ох, а чего стоят наряды в то время. Конечно, наряды более позднего столетия мне больше по душе, но и у того времени есть свои плюсы, чего стоят пышные юбки и стягивающие талию корсеты. Вот сейчас попробуй выйти в таком наряде сразу подумают, что ты либо с маскарада сбежала, либо просто не в своём уме. Люди обращают внимание на всё, что не соответствует общепринятым стандартам, словно это законы какие-то, но самое ужасное, что сейчас есть возможность публично это рассказать и показать.

Конечно, есть свои плюсы у современного мира и технологий. Например, можно беспрепятственно позвонить родителям или друзьям. Но в то время, когда озоновая дыра не давала о себе знать, мы и не уезжали от родителей или друзей. Все и всё было рядышком, потянись и ты уже обнимаешь маму и параллельно просишь служанку сделать чай; и не какой-нибудь из пакетиков, а из натуральных трав, которые были собраны здесь же возле дома, в лесу.

А ещё... а ещё бальные вечера, с пуншем и живой музыкой, с кавалерами разных мастей и должностей, и с организованными танцами. Сейчас вышел на танцпол и стоишь дёргаешься под долбмузыку, а тогда... Плавно выплываешь на середину зала, нежно вскидываешь ручку и грациозно, величаво предоставляешь себя вести своему избраннику. Вот это я понимаю отдых, вот это досуг и времяпровождение.

Доктор: Да, это всё вы увлекательно описали, но вы подумали каково было беднякам? Тем же самым крестьянам?

Пациент: Тёмная сторона жизни мало кого привлекает. И я понимаю, что многие люди, которые фантазируют на тему того, что в прошлых столетиях было лучше, не учитывают политическую нестабильность, которая характерна для каждого столетия. Но это не мешаем им предаваться своим мыслям и представлять себя в роли избранницы рыцаря или самого рыцаря. Люди хотят яркой, счастливой, беззаботной жизни, никто не хочет жить в бедности и выносить по утру чей-то ночной горшок.

Доктор: Тогда почему, если Вы всё это осознаёте, всё равно хотите перебраться в другое столетие?

Пациент: Потому что человеку свойственно хаять своё время. Человеку свойственно ругать власть настоящего и говорить, что в прошлом было лучше. Что раньше трава была зеленее, солнце желтее, молоко слаще, а люди добрее. Это естественно, что всё меняется, это называется прогрессом, вообще-то. Но то, что человеку не нравится своё время зависит только от него, он не пытается даже видеть плохое в том, где он сознательно выдвигает на передний план только хорошее...

Доктор: Вы не ответили на вопрос.

Пациент: Ах да... Почему именно я хочу перебраться в другое столетие? Потому что люди думают, что они избранные, что они заслуживают достойной участи. Они мечтают, представляют себя богатыми вельможами, знатными дамами, доблестными рыцарями, но всё это с ними бы не случилось никогда, будь они живы в то время. Закон Мёрфи поставил бы всех на свои места. Но речь не об этом, а о том, что мечтать им никто не запрещал. Каждая девушка в своих грёзах примеряла пышные наряды и танцевала эстампи под несмолкаемую музыку и дружные хлопки. Обманывать свои чувства не хорошо, но с помощью иллюзии мы сможем преодолеть тяжёлые времена и не потерять веру в лучшее.

— Вот твой бог чему учит? — спросил Угба-Бугба
— Миру и любви, — ответил Персиваль.
— И как вы его радуете?
— Сжигаем еретиков на кострах.
— Круто. (С) Абсурдопедия

Все началось с Решки, это он, дебил, решил гоп-стопнуть какого-то подозрительного ботана. Ботан бросил пакет с чем-то тяжелым и резво драпанул, сверкая очками и пятками, а мы решили посмотреть, что внутри, открыли - а там какая-то книга. Плюха сказал, что книга старинная, если не подделка, ее можно толкнуть на развале. На пакет семак и пивас точно наскребем.
Мы ее открыли и...пропали. Натурально - с концами исчезли.
Какое-то время нас нигде не было.
Потом мы появились. Ощущения захватывающие, как с трехдневного бодуна.
Оказались мы на какой-то грязной дороге, типо как у нас в области до колхоза "Последний Путь"- месиво из глины, а не дорога. Стоим как три бритых тополя, бошками крутим. Сеть не ловит. Интернета и радио нет. Не смартфоны-кирпичи бесполезные. Смотрим, идет хмырь какой-то. Одежда - как из картофельных мешков пошита, веревкой бельевой подпоясана, борода, плешка, все дела. Но он не стремается, вроде как. Может, новая мода столичная, я х.з., чо там еще эти недохипстеры придумают. Высокий хмырь, метра два точно и весом под сотку, чота стремно быковать на такого стало, просто стоим, ждем. Хмырь подходит и сразу без приветствий орет: "Что, братья во Христе, застряли, ног нет? Вас уже давно ждут, челядь нерадивая, бегом мост стартегического назначения латать!" и много еще разных слов непонятных сказал.
Ну, мы чо, мы пошли, конечно, я ж говорю, с таким слонопотамом не поспоришь особо. Грязи намесили с полкилометра, к реке какой-то вышли, дождь начал накрапывать, смотрим - там мост деревянный, весь косой, кривой, размыло видать дождями или узбеки со скидкой строили, рядом какие-то мужички суетятся, ну мы к ним, помогаем, в процессе участвуем, а сами расспросить пытаемся, чо за местность, чо за время такое, чо ваще за нах тут происходит?!?
А они Плюху сарацином обзывают и гогочут. Ну он раскосый малехо, но не совсем чтоб как монгол там какой-нить. Обозвал их в ответ фуфломицинами, они кресты из под рубашек повытаскивали и давай молится что ли, дебилы какие-то. Тут опять хмырь в картофельных мешках пришел, еды принес. Сам книжку огромную читать уселся. Я подсмотрел - на книжке год нарисован, твою налево - средневековая книжка то, листы в ней кожаные. А хмырь давай вслух нам проповедовать про всякое там, Что, типо, когда в постель ложишься - надо представлять, как тебя в могилу опускают и о тщете земной всегда помнить, все прах и так далее. В такую жосскую депресуху нас с братанами вогнал, впору вешаться. А местные батраки видать привычные, слушают себе, кивают и жрут торопливо. Я еще мозгами пораскинул и с пацанами догадкой поделился про время не наше, стали вспоминать, кто чо про средние века помнит. Решка говорит, что тут рыцари быть должны, в средние века всегда рыцари были, а раз их нет, значит что-то тут не то. Только ляпнул, тут в отдалении грохот какой-то, смотрим по грязище дорожной не спеша едут робокопы на бронированных конях. Рыцари, мать твою. Штук десять. Впереди, видимо, вожак. Холопы шапки посымали, лица семечкой, глаза в пол потупили, бошки склонили. Мы на них засмотрелись и походу резко как-то от местных отличились. Вожак этот рыцарский коня остановил, хмырю на нас пальцем ткнул: "Этих непочтительных смердов с собой забираю приказом сэра Персиваля Синеногого, недобор оруженосцев у него в крестовом походе!"
"Слышали, твари господни, сам сэр Персиваль вам честь оказал! В Замок бегом марш!" - на этом карьера наша строительная закончилась, начались суровые армейские будни. За непочтительное отношение к властьимеющим нам всыпать хотели люлей на конюшне плетью, но из-за кипеша предпоходного забыли, вместо этого выдали в Замке шмотки с клопами и блохами, да каждому персонального рыцаря, за которым барахло его оружейное таскать. И понеслось: утром муштра, в обед оружие и доспехи чистить, вечером муштра. Да рыцари эти персональные, на оруженосцах болевые приемы отрабатывать полюбили, правда с нами обломались резко. Наваляли мы какой-то светлости местной на учебном занятии, а смердам тут такое поведение запрещено, чуть не выпороли нас на конюшне, но опять заяц не судьбы пробежал.

Интернета нет у них там и клубов, развлекаются тем, что на охоту через день ездят чуть ли не всем Замком, женщин, детей и стариков не щадя. Отложили нашу порку до вечера и поехали мы своих рыцарей на охоту сопровождать, думали на лису пойдем, а оказалось на кабана. Смотрим, охотники разделились и походу мочкануть этого сэра Персиваля хотят его родственники - типо кузены какие-то: кабана подняли и прям на него гонят, а мы втроем с братухами выскочили не вовремя, поперек дороги кабану и загонщикам. Кузены по кустам, а зверюга, как танк из щетины, прет, ну тут видимо сарацинские гены в нашем Плюхане взыграли, он на такой ультразвук перешел, куда там ихним дамам придворным, аж Персиваль из седла выпал – звуковой волной вынесло? Визг, грохот, мы тут заорали с Решкой синхронно. Кабан дернул в сторону, да прям на дуб налетел, пока он контуженный валялся, мы Персиваля обратно в седло посадили, сами на решкин смартфон фоток наделали с кабаном. Сэр наш очухался, свиноту бодилом заколол контрольно, нас произвел в рыцари сразу же, за раскрытие заговора и вообще. Кузенов своих нафиг выгнал и к охоте с того дня охладел как-то. Еще дал каждому из нас по 10 соток земли (вот радость-то) и каких-то мужичков - чтоб там работали. А пока не сезон - сказал, в крестовый поход пойдем, но уже не оруженосцами, а рыцарями, славу добывать, все дела.

Пришлось перед походом в рыцарский Орден вступить, обет дать. Это обязательно. Еще Даму себе выбрать, но тут выбора особого не было. Как сказал батька Персиваль - мять на сеновале можете кого угодно, а Дама сердца у вас - суть идеал недостижимый и романтика, поэтому поклоняйтесь хозяйке замка сего, моей супруге. Так принято и точка. Типа вам несложно и этикетом предписано и горгулье жене моей приятно.
Ну, сарацин наш, Плюха то есть, высказывание про сеновал и кого угодно понял буквально, перемял там поочередно всех четверых дочек этого сэра нашего. Чуть не колесовали его, но тут как раз поход крестовый начался, каждый рыцарь на счету.

Навигатора не изобрели еще. С картографией напряг. Выдвинулись мы толпой баранов рыцарей в поисках чужого золота и прочих ништяков Иерусалима
Каждый город у нас на пути мог быть Иерусалимом, поэтому грабили мы в каждом. Крестовый поход, как сказал потом Решка - это такой массовый гоп-стоп. Примерно через месяц все наворовались, обожрались устали и мы повернули назад. За это время кузены батьки Персиваля захватили его замок и заразились чумой. Мы с братанами в чумную крепость вот так сразу не пошли. Отмазались тем, что хотим родителей повидать. Сами подались ко двору местного Короля. Я хочу сказать, что карьеру везде можно сделать, принцип одинаковый, кто там на ваши умения смотрит? Немного удачи и много наглости.

Но это я теперь такой умный стал. Когда из рыцарей в странствующие монахи подался. Задолбало феодалам этим мудацким прислуживать, даешь свободу, равенство и братство! Просвещаю их потихоньку тут, чумных и малохольных. Работы непочатый край. Плюха женился, холопов строит, детей растит, ассимилировался полностью, сарацин недоделанный. Решка в леса подался. Бандитствует с холопами беглыми. Он у нас такой, всегда против системы шел. Иногда бухаем вместе хорошим монастырским вином - брат Феодорий подкидывает за служение общему делу святой Церкви, а я по старой дружбе братанам грехи отпускаю.

Только со сном проблемы до сих пор: как спать ложусь так и представляю как в могилу опускают, леший бы побрал того хмыря с его проповедями о бренности бытия, в натуре.

Долгая Прогулка -2016, команда МинистерВство самообразования им. ТЕЛКи