Святая простота

в одной из рецензий уже упоминался роман Мураками, где главный герой зачитывает кусок из "Острова Сахалин", и мне вдвойне стыдно, что я прочитала эту книгу только сейчас, поскольку собиралась это сделать еще со школьного времени.
Чехов проделал поистине огромный труд, собирая информацию, как о каторжных, так и туземцах, открывая читателю совершенно чуждый и дикий мир, впрочем после "Архипелага" меня многие вещи уже не удивляют, но все-таки, поражает то, каким может быть человек.

В рецензиях пишут, что книга нудная и тяжелая. Отнюдь, Чехов - талантливый писатель, на мой взгляд, единицы могут так толково, ясно, четко и понятно изложить такой огромный объем информации всего в 300 страниц. Если не нравится документалистика, то и брать в руки, конечно не стоит, поскольку это не художественное произведение.

Неожиданный для меня Чехов. Книга удивила. Ждала художественного описания, какого-то развивающегося сюжета, а увидела чуть ли не научное исследование - скрупулезный, методичный сбор и изложение данных о численности каторжного и свободного населения, об условиях жизни, о заболеваниях и случаях смертности, о погодной статистике и прочем. Лишь изредка сухие цифры перемежаются историями отдельных каторжан, показавшихся автору удивительными или, напротив, приведённые как пример типичного. Читать иногда становилось тяжеловато от обилия статистики, но сама по себе проделанная (по собственной инициативе!) работа внушает уважение.

рассказ про то, как знание религиозных текстов вовсе не означает их правильное понимание. ровно как и то, что знающий оные окажется хорошим человеком. даже будучи начитанным, можно всё ещё оставаться заложником собственных субъективный интерпретаций и сильно заблуждаться. построение мировоззрения на религиозном фанатизме часто на поверку оказывается лишь простым невежеством и сопровождается душевной черствостью.

примером этого явления служит лавочник Андрей Андреич, потерявший дочь. при жизни Машутки он презирал и стыдился дочь за выбранный ею путь актрисы. даже после смерти лавочник продолжает это делать, называя её «блудницей» и «актёркой», заблудшей душой. искренне при этом не понимая, в чём неправ, почему его за это ругают. но не это самое страшное.

страшно и то, что Андрей Андреич не понимает, что его дочь умерла. он не испытывает никаких чувств по этому поводу. даже служба панихиды в церкви оказывается лишь обязательным для его фанатичной веры ритуалом. он не понимает смысла этого ритуала, и осуществляет его потому как это предписано.

таким получился рассказ. отдельно хочется не лишний раз восхититься точному короткому описательскому таланту Антона Павловича Чехова — погружение в атмосферу, локации и быт как и всегда на высшем уровне.

С самой книгой впервые познакомилась в школьные годы, когда она попала в список чтения на лето.
В тот момент книга показалась абсолютно неинтересной и напоминала скорее инвенторное изложение фактов, будто смотришь в чей-то дневник с черновыми заметками, не до конца оформленными в сложенный текст.
Спустя годы удалось посетить одноименный музей книги в г. Южно-Сахалинске (который действительно содержит удивительные композиции, которые наглядно показывают условия жизни каторжников в те годы), и возникло желание перечитать книгу с новыми мыслями и другим видением. Могу сказать, что Чехов проделал колоссальную работу в рамках того времени. Сама дорога на далекий остров была уже непростой, что говорить о том, как тщательно и детально он посетил каждое поселение, каждый уголок на этом кажущимся суровом и неприступном острове.
Все тонкости раскрываются через его общение с живущими там людьми, как каторжниками, так и свободными людьми. Каждый из них живой, со своими мыслями и историей, своими радостями и горем. И то насколько они настоящие и живые ты легко чувствуешь сквозь написанный текст.
Одназначно рекомендую тем, кому интересно погрузиться в небольшой период истории одного острова и то впечатление, что он произвел на одного из самых известных до сих пор русских прозаиков.

Все его любили, а потом забыли,
На земле остался он один.
И идёт по склонам, по траве зелёной
Человек, влюбленный в Сахалин... - это строчки из песни в исполнении И. Николаева, но они написаны точно не про население Сахалина периода начала XX века.

Чехов совершил подвиг: отправился в путешествие через Сибирь на столь дальний остров, где описывал все, что видел и собирал разные данные как этнограф – беседуя с людьми, и как историк – рассматривая документы. При помощи своего писательского таланта, а также медицинского образования он обобщил все. Данное произведение автобиографического характера, представляющее получить огромное количество информации о социально-экономической, этнической, географической жизни Сахалина.

Описание не радостное, не потому, что автор не полюбил остров, а потому, что там такая обстановка. Основные жители – каторжные, условия их жизни – ужасные, администрация – сами похлеще любых каторжных, медицина в минусе, а центральной власти просто плевать. И все это в окружении тяжелых природно-климатических условий.
Кроме того, Чехов включает и свое собственное мнение об увиденном, но к его чести стоит отметить, что оно всегда аргументировано и выделено отдельно.

Сами жители Сахалина, описанные Чеховым, лишь ждут, когда кончится их ссылка, и они смогут уехать на материк. Но не всем это удается.
Книга ассоциируется у меня с осенней погодой: серой, хмурой, когда бесконечно идет дождь и никакого просвета солнышка. Но это не из-за писателя, а из-за событий, происходивших там.

Пара цитат из книги, особо запомнившихся и ярко характеризующих все произведение в целом

Из Александровска в Дуэ ведут две дороги: одна - горная, другая - по берегу моря. Мыс Жонкиер всею своею массой навалился на береговую отмель, и проекз по ней был бы невозможен вовсе, если бы не прорыли туннеля. Рыли его, не посоветовавшись с инженером, без затей, и в результате вышло темно, криво и грязно. Сооружение это стоило очень дорого, но оно оказалось ненужным, так как, при существовании хорошей горной дороги, нет нужды ездить по береговой, проезд по которой стеснен условиями отлива и прилива. На этом туннеле превосходно сказалась склонность русского человека тратить последние средства на всякого рода выкрутасы, когда не удовлетворены самые насущные потребности. Рыли туннель, заведующие работами катались по рельсам в вагоне с надписью "Александровск-Пристань", а каторжные в это время жили в грязных, сырых юртах, потому что для постройки казарм не хватало людей.