Карты в зеркале

Эндер приучил себя воспринимать ненависть как извращенную форму восхищения.

— Хорошие новости? Или не очень?

— Я продала своего брата, — ответила Валентина. — И мне заплатили.

— Ну-у, не слишком ли мелодраматично?

Иногда ложь говорит куда больше, чем правда.

— Эти песни не грустные, мистер. Конечно, слушая их, люди плачут, но они не грустные.
— Да, — поддержал его третий. — Дело в том, что они были написаны человеком, который знает.
Кристиан нацарапал на бумаге: «Знает что?»
— Ну, он просто знает. Просто знает — и все

Гильермо хотел было возразить, но как честный человек заглянул в собственное сердце. И он понял, что эта музыка полна печали. Даже счастливые песни что-то оплакивали, даже сердитые песни почему-то рыдали, даже в любовных песнях, казалось, говорилось о том, что все умирает, а удовлетворенность — мимолетней всего на свете. Гильермо заглянул в собственное сердце, и там перед ним предстала вся музыка Сахара, и он заплакал.

Его музыка только сделала тебя несчастным, разве нет? У тебя есть все, чего ты только ни пожелаешь в жизни, и однако из-за его музыки ты испытываешь грусть. Все время испытываешь грусть.

— Ты был Творцом? — спросил верующий.
— Да, — признался Сахар.
— Но, Сахар, — сказал верующий, — Бог вовсе не велит, чтобы человек перестал создавать музыку, даже если тот и нарушил закон.
Сахар улыбнулся.

— Это был человек, который нарушил закон и которому запретили быть Творцом.

— Бах, — проговорил Кристиан и тут же добавил: — Кто он, черт побери, этот Бах?

Ты счастлив в качестве Творца. Разве нет?