Карты в зеркале

Но придумывать было весело, воплощать – еще веселее, а сколько было удовольствия, когда что-нибудь срабатывало.

И только потом, позже, вспомнил, что еще до того, как оставил Землю, впервые подумал о ней как о планете, одной из сотен других, не принадлежащей ему.

Я делаю именно то, что бесило меня в поведении других командиров.

Наверное, когда носишь маску, она рано или поздно прирастает к твоему лицу.

Эндер надел на голову обруч.
– Шолом, – прошептали ему на ухо.
– Алаи! – выдохнул Эндер.
– И я, маленький гном.
– Боб!
И Петра, Динк Микер, Безумный Том, Шен, Горячий Супчик, Муха Моло – все-все самые лучшие ребята, что сражались бок о бок с Эндером и против него, все, кому он мог доверять.

– Вы обнаружили бумажку, сэр, только когда вернулись из душа, не так ли?
Эндер обернулся в поисках говорившего. Конечно, Боб уже в костюме. «Пришло время рассчитаться, да, малыш?»
– Естественно, – презрительно усмехнулся Эндер. – Я ведь не так близко к полу, как ты.

– Ты, перделка на золотой тарелке, – весело сказал Динк, – мы тут все пытаемся разобраться, что такое твоя победа – чудо или ошибка.
– Привычка, – пояснил Эндер.

– Эй, я понимаю, никто не говорит о доме. Это не принято. Но мы ведь откуда-то взялись. Боевая школа не создала нас, ты же знаешь. Она вообще ничего не творит, только разрушает. И мы все вспоминаем дом. Может быть, не только добром, но мы помним, а потом лжем и притворяемся. Подумай, Эндер, почему никто никогда не говорит о доме? Не потому ли, что это слишком важно для нас?

Наверное, это место названо Концом Мира, потому что там кончаются все игры и я смогу прийти в одну из этих деревень, стать просто маленьким мальчиком, играть и работать, как все, никого не убивать и не умирать больше, а жить обыкновенной жизнью».
Но, думая об этом, Эндер никак не мог представить себе эту самую «обыкновенную жизнь», просто жизнь. Он не знал, что это такое. Но ему очень хотелось попробовать.

– Послал записку под фальшивым именем. Подписался Бернардом! Это было здорово. Они теперь зовут его Задосмотрителем. При учителях – просто Смотрителем, но все же знают, за чем он на самом деле смотрит.

– Мы сделаем из него лучшего полководца за всю историю человечества.
– А потом взвалим ответственность за судьбу мира на его плечи. Ради него самого я надеюсь, что он не подойдет. Надеюсь.
– Да не беспокойся так. Жукеры могут перебить нас всех, прежде чем он закончит школу.
Графф улыбнулся:
– Правильно. Что ж, мне уже полегчало.

– Надо убедить его, что пойти с нами он хочет больше, чем оставаться с ней.
– А как ты это сделаешь?
– Солгу ему.
– А если не сработает?
– Расскажу ему правду.

– Ну, не всем же быть ниггерами.
– Мой дед убил бы тебя за это, – ухмыльнулся Алай.
– Мой прапрадед продал бы его раньше.

- Да не беспокойся ты так. Жукеры могут перебить нас всех еще до того, как он окончит школу.
⠀- Спасибо. Мне сильно полегчало.

В каждой армии есть хоть один, кого стоит узнать поближе.

– Значит, мы воюем просто потому, что не можем поговорить?

и вот раз в несколько поколений такой гений рождается среди нас. И изобретает колесо. И огонь. И поднимается в воздух. Строит город, объединяет народ, создает империю.

Люди, посещавшие эти службы, часто находили их слишком жестокими и растравляющими душу, но было множество других, кому казалось, что жизнь, несмотря на горе и ошибки, все-таки стоящее дело, и, когда они умирали, Голос говорил за них правду.

... ты не подаешь надежды - ты представляешь собой угрозу.