Капля за каплей. Романы

Продуманность и обоснованность были проявлением силы как антипода человеческой слабости.

Здесь было по-особому уютно, по-особому приветливо и по-особенному тихо. Папа и мама разговаривала негромко, поскольку кричать было не на кого. Здесь вечно что-то стирали и крахмалили, чистили и вытряхивали, жарили и парили и непременно пекли пироги. Они были из дешевой темно муки; я до сих пор помню их вкус и до сих пор убежден, что никогда не ел ничего вкуснее этих пирогов с картошкой. Мы пили чай с дешевыми карамельками, лопали пироги и болтали.

Она каждого слушала по-разному, но зато всем существом, словно не только слышала, но и видела, осязала и обоняла одновременно.

Они громко говорили, пели, смеялись, а нам хотелось молчать.

Хуже нет бесстрастного человека.

Значит, человек живет во имя истины? — Мы-да. Мы, советский народ, открыли непреложную истину, которой учит нас партия.

Валентина Андроновна проглотила обиду, но письмо все же написала. Куда следует.

Как удобно, когда все вокруг старики! Все будут держаться за свои больные печенки, все будут стремиться лишь бы дожить, а о том, чтобы просто жить, никому в голову не придет. Не-ет, все тихонечко доживать будут, аккуратненько доживать, послушно: как бы чего не вышло. Так это все — не для нас!

Ничего путного у него никогда не выходило, но Искра считала, что важна сама идея.

-Кто объявляет, что истина — это и есть истина? Ну, кто? Кто?
— Старшие, — сказала Зиночка. — А старшим — их начальники…

Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесособразность.

Саботаж - вот наиболее привычная форма борьбы для русского народа, ибо он сотни лет мог бороться только таким путем. Внешняя покорность при полном внутреннем неподчинении - вот что такое русский национальный характер.

- Знаете, я училась, когда национальным характером объясняли очень многое, доводя зачастую вопрос до абсурда, до тупика. Скажем, англичане по натуре - господа, французы - бунтари, немцы - солдаты, а русские кто?.. А русские, увы, холопы. Нам свойственна смиренность так же, как британцам - гордость, французам - дерзость, а немцам - исполнительность.

- Куда идете, Трохименков?

• На край земли.
• Ишь ты. А там чего на краю?
• А на краю я погляжу. Ежели обрыв - вниз брошусь, ежели стена - башку расшибу.

- Вы отдаете себе отчет, что вы наделали? Что, разрушив систему устаревшую, вы из ее же ржавых деталей начали кое-как собирать систему новую, но впопыхах забыли про вечный двигатель духовного прогресса - про нравственность? И что в результате получили?

- Тогда что же побудило вас заниматься святотатством?

• Как вы сказали?
• Святотатство - значит осквернение святынь.
• А разве они есть? Святыни, которые можно осквернить?

- Если Бог - совесть, то он есть, - негромко сказал Грешник. - Если Бог - справедливость, то он должен быть. А если он в церквях окопался, тогда не надо.

- К попу ходил?

• А на хрена мне к попу? - вновь начал раздражаться мужик. - Где они были, попы эти, когда мы, комса, шарага сопливая, в прахе народном копались, могилы грабили, церкви взрывали прилюдно, да еще с хохотом? В штаны они наклали со страху, а кто не наклал, того - на Соловки: слыхала про такое место? И потому нет у нас никакой церкви, а есть проститутки в рясах да с крестами в руках, и я им ни на грош не верю. Кто раз предал, тот и сто раз предаст, это уж точно, это - закон железный.

- Какой тяжелый год!

• Знаете почему? Потому что високосный. Следующий будет счастливым, вот увидите!