Морские повести и рассказы

Проза Конецкого вошла в мою читательскую жизнь довольно поздно, тогда, когда мне уже было крепко за тридцать и мальчишеский романтический ореол вокруг морской темы уже слегка поблек. Первым рекомендателем этого автора был мой друг-одноклассник, с которым когда-то давно вместе поступали в ТМУРП (Таллинское мореходное училище рыбной промышленности — он поступил, а я нет) и который читал книги Конецкого, находясь внутри морского дела, служа маркони на БМРТ в Мурманске и бороздя просторы Атлантики (в т.ч. и Северной Атлантики) месяцами в течение нескольких лет. Но тогда, когда он делился со мной этим советом, открытия книг Конецкого у меня не случилось по простой и прозаической причине — маленькая сельская библиотека (ибо на тот момент жизнь моя протекала в небольших воинских городках при ещё меньших населённых пунктах) не имела в своём "репертуаре" ни одной книги уже популярного и известного к тому времени мариниста. И потому первые знакомства с книгами ВикВика произошли уже гораздо позже, в начале 90-х: знакомства эти быстро переросли в дружбу и большую настоящую любовь к его творчеству.

За что мы любим книги Конецкого? О-о-о, ответ на этот вопрос может быть как очень простым, так и бесконечно пространным. И сложно будет расчленить это чувство на составляющие, как, впрочем, сложно, невозможно расчленить любую настоящую любовь и расчислить, из чего же она состоит…

Морская романтика? Да, конечно, в книгах ВикВика её хватает на любой изысканный и требовательный вкус. Тут вам и города и страны, и проливы-бухты, и дребезг и лязг портовых лебёдок, и гортанные крики грузчиков в иностранных портах, и путешествующие «зайцами» перелётные птицы, устало ночующие на корабле, и йодистый запах моря-океана… Морские пейзажи? Безусловно, даже в название одной из книг всё это дело забито. Закаты и рассветы в открытом море, острова и атоллы, рифы и всевозможные пальмы, ропаки и торосы, ледовые поля и айсберги, альбатросы и пингвины Адели — вся бесконечная и ненаскучиваемая палитра видов и образов… Интересные и яркие неординарные люди? Да только в одних "Вчерашних заботах" таковых наберётся более десятка. Ярких, неординарных и уникально-неповторимых. Уходящие в прошлое в силу некоторой замшелости, и молодые да рьяные, лощёные и молодецки подтянутые — и те и другие моряки до мозга костей и до состава крови, так и кажется, что убери из их крови всё лишнее, и останется там только морская горько-солёная вода… Морской юмор? Ну как же без него. Юмор Конецкого непременная составляющая его путевых повестей и художественных рассказов. Юмор Конецкого даже вошёл в анналы советского кинематографа (нет, вероятно, ни одного человека, не смотревшего с той или иной долей удовольствия и искреннего смеха кинокомедию "Полосатый рейс"). И читая книги несравненного ВикВика, нужно быть предельно осторожным с горячими чаем или кофе, ибо велика опасность расплескать оные жидкости на самоё себя в приступах хохота… Философия жизни? Источник новых литературных имён и фамилий, которые можно смело вносить в списки своих хотелок с высшим рекомендательным тегом "от Конецкого"? Разговор по душам, с открытым забралом и без лишней дипломатии? Высшая требовательность автора к себе самому, к своим собственным книгам, страх самоповторов и тем паче самоцитирования? Да, и это всё, и ещё много другое, неназванное или несформулированное.

Вот читаешь любую другую книгу, играешь в любую другую книжно-читательскую игру, переживаешь какую-то личную драматическую ситуацию, копаешь свой дачно-огородный участок, лопатишь что-то рабочее, сидишь в очереди в поликлинике — но всегда тебе греет душу мысль о том, что в твоём бессменном ридере, с которым ты практически неразлучен, есть папочка файлов с одним общим началом в названии — "В.В. Конецкий_..." Заветная папочка, которую ты в любой момент можешь открыть, кликнуть по любому файлу и уйти вместе с добрым другом и опытным проводником в далёкий рейс… то ли за доброй надеждой, то ли в ледовые брызги, оставив позади свои собственные вчерашние или завтрашние заботы и погружая себя между рифами и мифами…

Спасибо тебе, Виктор Викторович, ты по-прежнему с нами, наш капитан, а мы твоя бессменная команда…

На этот раз мы вместе с Виктором Викторовичем Конецким снова отправляемся в высокие широты, но только уже на обратной стороне Луны земного шарика: комфортабельный круизный лайнер плывёт в Антарктику со сменой зимовщиков. На борту лайнера «Эстония» находились участники 25 САЭ (которая отправлялась на южный материк с задачей создать там станцию «Молодёжная», ставшую потом на много лет столицей русской Антарктиды, однако Конецкий читателям об этом в своей повести не сообщает — дополнительную информацию об этом рейсе можно получить из книги Л. М. Михрин - Молодежная. Антарктида ).

Дальше...

Конецкий же сосредотачивает своё внимание на особенностях взаимоотношений с капитаном, ибо тот был прототипом в одной из предыдущих повестей ВикВика и отношения между ними стали… ну, наверное, прохладными, а также на всех прочих особенностях рейса. Конечно, Конецкий не лишил читателя возможности побывать на Канарских островах, куда заходило судно, ну и в прочих остановочных пунктах, однако сделал это в достаточно сдержанной манере, никаких экскурсионных нагрузок для читателя.

Вообще, после чтения повести в остатке, а может и в осадке осталось некоторое ощущение горечи и расстройства, возможно эти чувства не раз испытывал сам Конецкий и они прорвались и на страницы повести. Тем не менее книга от этого не стала менее интересной и заслуживающей меньшего внимания, просто на этот раз традиционного конецкого юмора в ней было чуть поменьше. А вот всё прочее сохранилось (хотя сам Конецкий в этой повести оговаривает сам себя о самоповторах).

И по-прежнему ценители точного и красочного русского словца смогут оценить искусство Виктора Викторовича управляться с этим не самым простым языком:

Жёны в сути своей одинаковы. Только у каждой свой гарнир. Мужья в сути своей все разные, а гарнир у них одинаковый, однообразный. Старпом сегодня: — Люблю определяться по небесным телам, потому что секстан происходит от слова «секс», а каждое небесное тело напоминает женское.

— Мы думаем, морские птицы только орут, кричат или дерутся… А они поют… Когда одни, без нас. Мы этого никогда не слышим. Потому что никогда с ними не летали. И не полетим. А они поют, когда летят одни.

Наверное только человеку моря могут прийти в голову вот такие мысли, хотя кто-то может назвать эти слова романтическими сентенциями, но только пусть вспомнит, что Конецкий отбороздил моря-океаны многажды раз, причём не в самых простых круизных условиях. И имеет право так думать и говорить.

Кстати, а ведь в книгах Конецкого помимо чисто романтической составляющей и путевой прозы содержится и изрядная доля критики по поводу повседневной моряцкой практики, с которой сталкивался не только сам Конецкий, но и все другие моряки разных уровней. И потому многие сатирические и юмористические моменты вставлены в повести не просто так, но зато и "отрыжка" высокопоставленных чиновников иногда Конецкого настигала, об этом в конце повести ВикВик тоже пишет.

Ну, следующая встреча с Виктором Конецким теперь уже точно в 2023 году — куда мы отправимся вместе с ним на этот раз?..

Но надо пытаться множить юмор на утопию. Это помогает жить самому. И следует забавлять рассказами мир, даже если он свесит ножки в яму. Этим принесешь миру пускай относительную, но пользу.

Почитать рассказы о Ниточкине захотелось после книги Виктор Конецкий - Кто смотрит на облака , в которой Пётр Иванович фигурирует среди других героев. Не знаю, в каком соотношении автор множит юмор на утопию в этом произведении, мне оно показалось вполне реалистичными, просто с долей литературного преувеличения, причём не самого писателя, а героя-рассказчика. Сюжет простой: в военно-морском училище планируется очередной симпозиум славного ДОСААФа, на который и были приглашены бывшие морские офицеры. Многие из них давно занимаются новой деятельностью. Кто-то стал крупным ученым в "таинственных околофизических областях", кто-то - специалистом по Древнему Китаю, сам Виктор Конецкий, один из участников досаафовского симпозиума, увлёкся писательством. Некоторое время ушло на узнавание, чтобы уже на первом перекуре погрузится в мир воспоминаний и морских баек: "в мир мужской моряцкой травли — ведь флот стоит одной ногой на воде, другой на юморе". Основной темой разговоров стал рассказ Петра Ивановича Ниточкина, о том как их с контр-адмиралом "шарахнуло гранатой". И, конечно же, красной нитью через всё повествование проходит вопрос о морских традициях.

Обычно там, где традиции очень сильны, вырабатывается иммунитет к радикальным нововведениям.

Но даже очень крепкие традиции иногда терпят поражение и отходят на второй план, уступая место новым явлениям и структурам. Если по палубе катится неразорвавшаяся "лимонка", то для такого случая существует традиция прикрыть её собственным телом. Молодой лейтенант с испуга забыл обо всех традициях, помчался по трапу с криком: "Спасайся, кто может!". Адмирал Беркут не изменил традиции, по которой настоящие моряки умирают не от той солёной и холодной воды, а захлёбываются в собственной ругани.