Ложа чернокнижников

Я тоже когда-то вела дневник. Я не перечитывала его много лет и, надеюсь, что открыв его лет через 30, я не устрашусь того человека, которого увижу на старых, потрепанных страницах. Очевидно, я буду уже совсем другой. Не зря же есть разделения на: детство, отрочество, юность, молодость, зрелость и старость. Нельзя точно сказать, в какие года мы переходим из одного этапа в другой, но мы точно меняемся. Меняемся и внешне и внутренне.

Время, в которое мы живем, оказывает огромное влияние на нас. Я очень рада, что родилась в 21 веке, я бы не хотела родиться в какие-нибудь средние века так же, как и не хотела бы очутиться во времени Питера Кезуика. Меня не привлекает всё то, что описано в книге и составляет поп. культуру того времени: ни музыка, ни субкультура хиппи, ни наркотики, ни, тем более, оккультизм и сатанизм. Я смотрю на эту книгу со стороны того, какие ошибки мы можем совершить в молодости и какие они будут иметь последствия. Можем ли мы отмахнуться от них и сказать: "Я просто был молод и наивен"?

Очень мало выводов сделал для себя Питер Кезуик. Неужели он ни о чем не жалеет? Ни о брошенной учебе, ни о размолвке с отцом? А как же бедная Салли? Как он мог допустить того, что с ней стало...

Попыталась представить себя на его месте. Что если бы эти строки были обо мне? Возможно, я бы смогла простить себе глупость и неосторожность. Может, обвинила бы во многих страшных делах наркотики. Но никогда я бы не смогла простить себе жестокость и безжалостность, особенно по отношению к близким людям. Смерть Салли на совести главного героя. Но он, кажется, ни о чем не жалеет, ведь он встретил свою любовь и жизнь его после тех страшных событий пошла в гору.

Дорогой Питер!

На днях я прочитала твои дневники в книге, попавшей мне в руки при весьма интересных обстоятельствах, а главное, это произошло совершенно случайным образом! В этих дневниках ты описываешь события, произошедшие с тобой более пятидесяти лет назад. Признаюсь, меня они очаровали, и с большим любопытством я провела за чтением несколько увлекательных дней.

«Мы были молоды и без царя в голове,» - написал ты, Питер, в своем дневнике где-то в самом конце и озвучил то, что любой читатель заметит с первых страниц и как бы уже не нуждается, Питер, в констатации этого факта. Но раз для тебя это стало открытием, то я тебя прощаю.

Ты настолько беспечный ангел, что в иные минуты пугал меня своей инфантильностью и безответственностью. Ты, наверное, не знаешь Арсения, персонажа нашего русского «Лавра» , но он был моложе тебя, когда его самонадеянность погубила близкого человека. Ты знаешь, это в корне изменило его жизнь, но вот от тебя, Питер, все отскакивает словно горох от стены. Порой я буквально вздрагивала от твоих слов и того, с какой легкостью ты пишешь о чудовищных вещах, свидетелем которых ты бывал. Впрочем, ты и сам совершал ужасные поступки, и на мгновение обманывал меня своим легким и легковесным слогом, заражал меня своей беспечностью, но уже через минуту, едва опомнясь от ужаса, я отбрасывала дневники от себя и вопрошала, что с тобой не так и почему ты так поступаешь. Стоит ли добавлять, что ужас мой оставался гласом вопиющего в пустыне.

Послушай, Питер! Было несколько чудесных часов, когда мне казалось, что ты наконец-то открылся. Нет, ты не не нравишься мне, но были моменты, когда я искренне тебе сопереживала. Мне казалось, что приподнялось покрывало, и я вижу тебя таким, какой ты есть: искренний, чувствительный и трогательный; но как же я ошибалась! Я думала, что вот он, полный разворот твоей жизни! И ты был весь в нем, собранный и сильный, готовый действовать. Но нет, это было лишь сиюминутное наваждение. Тогда мне казалось, что все твое напускное равнодушие призвано для того, чтобы вести в заблуждение, но ты ведь не играл! Ты и правда остался таким, каким и был. И в очередной раз, когда твой мир будет рушиться, и смерть с косой будет стоять у тебя на пороге (вызванная не без твоей помощи, между прочим), ты будешь по-прежнему равнодушно взирать на нее, обеспокоенный лишь своими сиюминутными нуждами. О как часто кошмарные вещи не будут производить на тебя ни малейшего впечатления. Я списываю это на молодость, и за это тебя тоже прощаю, Питер.

Все это было настолько увлекательно, что я старалась понять тебя как можно глубже. Я пыталась погрузиться в твой мир и слушала музыку, которая играла в твоей голове.

Я слушала Cream - Strange Brew, ты описал ее как зловещую, но я шла в наушниках на почту, и мне она, наоборот, казалась расслабляющей и ненапряжной.

Я слушала Simon Smith and His Amazing Dancing Bear. Музыка производила впечатление вечного лета, веселая и живая, и все же это веселье было не для меня.

Я слушала вместе с тобой Highway 61 Revisited Боба Дилана в квартире неформала, где вы говорили, что Дилан — это зло, падший ангел, наказанный за дерзость и избыток гениальности.

Я слушала альбом А Gift from a Flower to the Garden, и мне он понравился.

Я нашла фильм Пламенеющие создания на Кинопоиске (тот самый, который чернокнижника Гренвилля шокировал «кувырканиями трансвеститов и сценами насильственного куннилингуса», и о боже, этот фильм и правда существует, пускай и с рейтингом 3,9).

И это было единственное, в чьей правдивости я была уверена на протяжении всего чтения. Единственное, о чем ты уж точно не врал, так это о музыке. Я думаю даже, что все твои пластинки с Битлами и Донованом, и композиции, проносящиеся в твоей голове роем пчел - отдельный смысловой слой, доступный только посвященным (кем уж я точно не являюсь). Вот если б ты писал о нулевых - там я чувствовала бы себя комфортнее! Ты не знаешь, но вот в книге Алексея Сальникова на секунду промелькнула группа «Руки вверх», и я вдруг стала в ту же минуту ужасно счастлива. Ах почему среди твоих сатанистов не нашлось места Сергею Жукову! Но здесь ты не виноват, и я тебя охотно прощаю.

За что я тебя не прощаю, так это за то, что ты сумел стать счастливым на костях. Зачем ты предал всех? Зачем ты стал водой, в которой камни тонут, не оставляя и следа на гладкой поверхности? Почему не нашел секрет вечной молодости? Почему прошлое не оставило на тебе ни пятнышка? Почему даже смерть ты превратил в скучную констатацию факта в своем дневнике?

Ты знаешь, что дьявол не нужен, чтобы в этом мире существовало зло, достаточно и тебя, Питер.

Вот именно, главный герой прав, особенно по отношению к себе.
Май и лето 1967 года, Лондон и пригороды. Аспирант-социолог Питер Кезуик пишет научную работу на соискание докторской степени, а заодно слушает музыку, исследует свои глюки и реакции окружающих на различные виды наркотиков, танцует, смотрит кино, отправляется с подружкой на закат в долгий пеший поход в пригород, в общем, живёт полной приключений хипповской жизнью.
Забавное совпадение. В основном задании "Долгой прогулки" я читала дневник чудаковатого и очень больного старого аристократа. Теперь читаю дневник юноши из преподавательской семьи. Оба рассказчика ненадёжны, что чувствуется почти с первых страниц.
Питер вступает в ложу чернокнижников, там его заставляют писать подробный дневник и еженедельно показывать его наставнику. Питер - раздолбай, но раздолбай наблюдательный, по-юношески задумывающийся над разными философскими вопросами. Особенно помогают ему витать в облаках умозрительных материй разные колёса, жидкости и порошки в ампулах и пакетиках. Интуиция Питера начеку. Налицо все признаки затягивания студента в секту: оккультисты преимущественно живут в одном доме и принуждают новичков поселиться там же; внутри группы свой особый язык, собрания называют созиданиями; есть таинственный лидер - загадочный магистр; есть многоступенчатая иерархия: чем ты выше, тем больше знаешь, до новичков доходит отобранная наставниками информация; новичков отсекают от внешних друзей и родителей, поощряют материально, работа за пределами общины не приветствуется. Сеть потихоньку затягивается. У Питера есть два выхода: фанатично довериться ложе и идти по головам друзей и других новичков, сдавая их в своём дневнике, или попробовать обвести взрослых оккультистов вокруг пальца. Ирвин реализовал оба сценария: Питер и наставник оба водили друг друга за нос и добились своих целей.
В финале любопытная получилась картина. Каждое поколение сходит с ума по-своему. Поколение наставника Фелтона и магистра Роберта - это военные или аристократы, разочарованные сужением Британской империи до нынешних границ. Оккультизм для них - способ удержать власть и не потерять связи, лишний повод побывать в местах древних божеств и духов.
Поколение Питера и Салли (снова шебутная и безбашенная Салли, правда, Салли у Ирвина не разводит стариканов на бабки) - это меломаны, хиппи и пацифисты, стирающие границы музыкой и свободной любовью. Преимущество людей с воображением, можно поверить автору на слово и не стремиться испытать всё описанное в реальности. Приходы у Питера яркие, образные, а наглая лгунья (прозвище пишущей правой руки) почти всегда успевает зафиксировать глюк. Надеюсь, Ирвин черпал вдохновение из фантазии, а не из собственного опыта. О музыке он пишет классно, со временем меняются жанры, а впечатления меломанов остаются неизменными.
Гренвилль на восемь лет старше Питера и намного младше верхушки ложи. Ему не идёт занудность старших, нравится американская музыка, но и настоящим хиппарём быть не солидно. Гренвилль, Элис и Козмик - закомплексованные одиночки, без закрытого сообщества самостоятельно не нашедшие себе спутниц (или спутников). Элис слишком занудна и высокомерна, Козмик накручивает себя несуществующими изъянами, Гренвиллю стоило бы наплевать на вышестоящих и брать свою жизнь и жизнь тех, кто нравится, в свои руки.
Занудность двинутых на реинкарнации Кроули зашкаливает. Наставник Фелтон докапывается до стиля дневника Питера. Дяденьке претят разные жаргонизмы. Он бесится от современной мычащей эстрады и незнания молодёжью латыни. От чёрного лабрадора Фелтона по кличке Мальчик захотелось вежливенько кашлянуть и протереть глаза, а когда наставник пафосно обратился к Питеру:

кашель превратился в икоту. Где-то мы это уже проходили. Естественно, для Фелтона социология - не наука, а "социализм под личиной академической дисциплины, предмет для пролетариев".
Самый страшный страх худого перекати-поле Питера - стать обрюзгшим солидным джентльменом, вместе с городом благопристойных цивилов утонуть в быте, ежедневном хождении из дома в офис и обратно, однообразном сексе с некрасивой тёткой... Частично кошмар точно реализуется.
Очередное поколение - это шизанутые неопротестанты, подхватившие у бунтарей идею свободной любви и вытеснившие с улиц ярких кришнаитов. Теперь уже Питер готов крутить пальцем у их виска и качать головой на заманчивые реплики. Колесо запущено давным-давно, всё изменяется и одновременно стоит на месте, повторяясь в каждом конфликте поколений. Забыла упомянуть, что для самовольно покинувшего казармы зимой 1941-го стройного и подтянутого Чарльза Фелтона встреча с одышливым и с трудом выбирающимся из кресла наркоманом Кроули тоже стала шоком. Спираль уходит вглубь веков, сталкивая поколения. Прогресс ускоряет раскручивание спирали. Теперь между не понимающими друг друга поколениями уже не двадцать лет, а примерно пять.
Каникулы Питера Кезуика и его приятеля по прозвищу мистер Козмик закончились во второй половине августа 1967 года одновременно радостными и трагичными событиями. Играли-играли и доигрались. Причину трагического события можно объяснить для любителей мистики запуском самореализующегося пророчества, а для реалистов - банальным столбняком или другой инфекцией (со столбняком я погорячилась, кто читал, поймёт почему).
Не ожидала, что мне понравится дневник хиппующего наркомана. Написан он легко, со снисходительной улыбкой Ирвина в свой адрес (есть среди знакомых Питера один битник Роберт в чёрном свитере, изучающий востоковедение). Возможно, дорасту и до "Арабского кошмара". Надеюсь, Ирвин не утопит меня там в средневековой мистике востока. Мистический пласт в "Ложе чернокнижника" я посчитала только декорацией.
P.S. Совсем забыла о второй за месяц трепанации черепа у книжных героев. Странность самостоятельного доведения процедуры до конца в "Подземном человеке" усилилась. Даже обкуреные в хлам Питер и Козмик испугались фонтана крови и плюнули на эту дурацкую затею.

Первые страницы чуть не отвратили меня от книги: размышления героев под кайфом о Сатане и некрофилии у человека не привыкшего к шику и трэшу той самой оранжевой альтернативной серии, поначалу спровоцировали стойкую ханжескую реакцию. Но потом я стала все больше погружаться в дневник героя, открывающего для себя мир сатанинской секты в Лондоне 67-го года, проникаясь странным очарованием его довольно бесцельных будней. Путь из хиппи в сатанисты - это тебе не легкая прогулка по парку. Надо признать, что особой жести Ирвин не описывал, но вещи, которых все мы ожидаем от прислужников дьявола, вроде дефлорации девственницы или сложносочинённых ритуалов с козлом, все же были. Поклонение перед Алистером Кроули и прочими "лунными детьми" тоже.

Вот только роман, конечно, не столько о сатанистах, сколько о молодости. О ее красоте, о силе иллюзий, о поиске себя во всем этом кислотном многообразии вариантов и путей, о сомнительных экспериментах. Но больше всего - об ее ошибках. Герои мечтают стать бессмертными, но нужно ли им это бессмертие? Откуда им знать, что желанное спокойствие становится доступным с возрастом, а не с очередным приходом от ЛСД? Да, ты можешь на несколько мгновений проникнуть в самую суть бытия, в тот тончайший пласт, который не объяснить словами, но что останется тебе после этого? В молодости они думали, что жизнь - это не то, чем кажется, что у любого события есть потустороннее объяснение и в каждом созвездии - целая галактика. Не все смогли справиться с давлением времени, не все пожелали покинуть удушливо-цветочное ложе хиппи-культуры, закостенев в нем посмертно. Но это ведь их выбор...

Несмотря на довольно огненное содержание, я бы сравнила книгу с бледным зимним солнцем, освещающим английские города. Жизнь, где каждый день, описанный в дневнике героя - лишь whiter shade of pale Прокол Харума, которая стала гимном шестидесятых. Эпоха, где миром правят пластинки, роллинги, битлы, гашиш, секс и любовь. Особенно любовь. Питеру повезло встретить сразу двух женщин, которых он любил и которые полюбили его. В конечном итоге, только это имеет значение. А жизнь после молодости - как раз то, чем кажется, безо всяких этих реинкарнаоционных и эзотерических смыслов. И это по-своему прекрасно - можно наконец прекратить поиски и просто жить. Кстати с сатанистами хороший твист получился...Они оказались более безобидными, чем хиппи, улетевшие в наркотические дали.

1967 год. Время продолжающейся пертурбации человеческих душ, но у главного героя лиц несколько, а значит, колбасить его должно знатно. На эти судороги раскалывающего сознания Роберт Ирвин и зовёт Вас радушно поглядеть.

Но Вы пока ещё ничего не знаете и ожидаете повертеть в руках то ли философский трактат, то ли леденящий сердце триллер с лихим поворотом, притаившимся на последних страницах. Фигушки.

Смерть близкого человека, отвращение перед стареющим телом, страх перед старостью, желание просветиться приводят Питера Один в таинственную ложу, где ему должно обучаться оккультным поцелуям, пытаться заставить хотя бы пошевелить хвостом дремлющую Кундалини, гоняться за жертвенными петухами и вести дневник о своих потугах. Вы прощаетесь, жмёте руку Питеру и тут же хотите вымыться с мылом.

Тут из-за поворота выходит Питер Два с мешками под глазами размером с Марианскую впадину, вертит в пальцах трубочку с волшебным порошком, виснет на плечах двух подозрительных девиц. Его третий глаз глядит мимо Вас, и Вы точно знаете, что что-то видит. Из колонок дешёвого кафе надрывается Боб Дилан. Вы ловите такси в попытке сбежать.

Но таксистом оказывается Питер Три. Пока Вы едете, он рассказывает Вам о сложной миссии этого конкретного воплощения. Две подружки оказываются на заднем сидении – одна видит синих эльфов, другая исходит судорогам и умирает. Ваша рука упирается во что-то твёрдое – книжица про печати Соломона. У светофора Вам удаётся рвануть дверь и вылететь из такси.

Тут Вас ловят за рукав и протягивают пожёванную анкетку для социологического исследования. Из-под очков с пугающим количеством диоптрий на Вас смотрит Питер Четыре. А по проспекту идут Питера Пять, Питер Шесть, Питер Семь…

От сюжета книги голова начинает кружиться (всё как я люблю), но компания героев, населяющих произведение, вызывает то же самое первое желание – пойти вымыться. Религиозные шуточки и вообще все шуточки выглядят омерзительно, дневниковые записи скучны до зевоты, развитие действий невыносимо медленное. Переводчик, переживая кризис от того, что ему дали переводить, начинает глаголить архаизмами и вообще всячески показывать, что с ним что-то не так.

Словно коллайдер засосал из какой-то параллельной вселенной «Арабский кошмар» наоборот – такой же плохой, какой «Арабский кошмар» хороший.

Пучок злостных спойлеров.

Никогда не думала, что это произойдет, но вот она - книга, от которой у меня болит голова. Стоило только открыть файл, прочесть страниц семь-восемь, как появлялось чувство, что в голове начинают сбраживаться мозги, вдавливаясь изнутри в кости черепа. Не самое приятное ощущение, такой опыт психосоматики в моей жизни впервые. Наверное, это все клипот виноваты.

Познакомьтесь с Питером Кезуиком, он же Питер Пен образца 1967 года. Мальчик, который не хочет взрослеть и до зубного скрежета боится когда-нибудь превратиться в человека среднего возраста. Поиски средств для вечной молодости привели его к сатанистам, у которых духовным наставником некогда был сам Алистер Кроули. Члены Ложи внезапно проявили к Питеру неподдельный интерес и стали пророчить светлое (в их понимании) будущее. Нужно только во всем положиться на Магистра и его приспешников, слушаться и повиноваться, поучаствовать в ритуалах разной степени идиотизма и выбросить проигрыватель. Но для начала пошить костюм и найти себе подружку-девственницу.

На самом деле нет.

Познакомьтесь с Питером Кезуиком, молодым социологом, который в поисках материала для диссертации внедрился в секту к сатанистам, но прокололся и теперь находится в бегах. Ему приходится покинуть Лондон в компании бывшей подружки и запаса наркотиков.

На самом деле нет.

Привет, это Питер Кезуик, он плоский бессмысленный наркоша, у которого из целей в жизни вкатить дозу все равно чего и потрахаться. Благо, для второй цели рядом есть две такие же плоские бессмысленные девахи, которые его типа любят.

На самом деле нет.

Черт, это опять Питер, вы с ним уже знакомы. Теперь он реинкарнация Алистера Кроули (потому что родился в декабре), и поэтому должен зачать Антихриста с одной из бессмысленных девах (той, которая пофигуристей), пока другая сходит с ума и умирает в соседней комнате.

Что понравилось: форма дневника и идея освобождения гномов. Что не понравилось: все остальное.

Есть еще несколько замечаний по тексту. Во-первых, оставлять названия песен на английском, но при этом транскрибировать названия групп так себе идея. Я не могу придумать ни одного логического обоснования для такого решения. Особенно это нелепо смотрится в случае с группой The Who, ребята стали просто Ху. Во-вторых, где переводчик выкопал слово "мастырка" для определения дозы наркотика (любого)? В-третьих, обзывать лярв ларвами — это уже просто невежливо, "клиппот" пишется с одним "п", а у Форстера книга называется "Говардс-Энд", а не "Конец Говарда". На этом все.

"And you've just had some kind of mushroom, and your mind is moving low
Go ask Alice, I think she'll know..."

Когда ты начинаешь читать книгу о сатанизме, еще и с таким говорящим названием, то ожидаешь атмосферного, мрачного, безумного рассказа, ожидаешь, может быть, что сработает какая-то магия, кто-то призовет демонов, а какой-нибудь магистр обретет бессмертие. Примерно все это ожидал и Питер — главный герой романа Ирвина. Но что-то (всё?) пошло не так. Наш парень учится на социолога, наблюдает за поведением детишек, его мама умирает от рака, а вместе с тем вступает в Ложу чернокнижников. Где его будут учить не магии, а правописанию, где вместо тайных знаний будут давать лишь деньги, где все слишком странно, но с обязательными ритуалми распития крови и лишения девушек девственности. Только все это выглядит не мрачно, а мерзковато. Если бы не талант автора, могла бы получиться так себе книжонка. Потому что, кроме отличной передачи характеров и поступков персонажей, Ирвин умело строит сюжет, заставляет читателя окончательно разочароваться в Питере, возненавидеть его за то, как он поступил с мамой, с отвращением поглядывать на его истеричную подружку Салли, пожалеть милашку Мод, окончательно устать от всего того однообразия, что Питер описывает в своем дневнике (а по форме роман и представляет собой дневник героя). И ты уже думаешь, что парень из-за Ложи из задорного почти хиппи превратился в какую-то унылую марионетку, окончательно перестал верить в финал вроде сериала Lost и в то, что Ложа - на самом деле наркоманский приход или сон человека в коме, как рааааз и Ирвин все меняет. Поворот был неожиданный и сразу придал книге некую динамику, живость, объяснил все необъяснимое, заставил читать не отрываясь. Вот разве что все происходящее до этого сократить страниц так на сто.

И если атмосферы мрачности в Ложе не было, то снаружи, за ее пределами отлично разворачивались 60-ые. Да-да, на дворе 1967 год. И вот это в романе для меня точно самое ценное. Ведь что может быть лучше, когда ты читаешь книгу, постоянно натыкаешься на названия любимых групп и начинаешь петь их песни. Когда ты в музыкальном плане идеально сходишься с некоторыми из героев. Когда ты хочешь просто отключиться от мира и погрузиться в странные танцы. Вот только странный ход переводчиков: мне казалось, что написание зарубежных групп русскими буквами — это сугубо разговорная фишка, и еще более нелогичным выглядит то, что Пинк Флойд, Битлы и все прочие пишутся с большой буквы, а "роллинги" будто бы этого не заслужили. Эй-эй, некрасиво так поступать с легендарной группой! Но не музыкой единой живы 60-ые. Не стоит забывать о любви, хотя тут она не самая главная, есть и другие ценности. Наркотики, поклонение Алистеру Кроули и Тимоти Лири, ЛСД, как лекарство от всего, красочные приходы — все это есть здесь. Но при этом и не забываются милые болтливые дамочки в своих чудесных парикмахерских, которые под завивку могут обсудить шмоточки, бельишко и чьего-то парня. И есть еще в этом романе момент, который цепляет. Это то, как настроение книги из весело-раздолбайского скатывается в нечто такое чертовски печальное, что оставляет какой-то небольшой рубец, который все саднит и саднит. Когда-нибудь пройдет, а пока хочется лишь выпить...

1967 год. Лондон. Длинноволосые хиппи, рок-н-ролл, Боб Дилан, наркотики, секс, ЛСД-полёты, амфетамины, увлечение оккультизмом и Алистером Кроули.

Молодой аспирант-социолог Питер Кезуик ведёт оккультный дневник (смесь личного дневника и гримуара). Всё начинается вполне безобидно: молодость, подружка Салли, лёгкие наркотики, увлечение магией, вступление в "Ложу чернокнижников", обряд "инициации" (условный, на самом деле имеющий название "Освящение Девственницы"). Интересно, увлекательно, но через несколько месяцев герой сбегает, чтобы не раскрылась правда. А правда гораздо прозаичней. Молодой человек собирает материал для социологической диссертации на тему «динамики поведения коллектива в ложе оккультистов Северного Лондона». В процессе обучения в "Ложе" ему навязали знакомство с некоей Мод, которая впоследствии станет главной любовью Питера.

Хоть и трудно избежать спойлеров, до конца не буду раскрывать карты. Ирвин делает в произведении как минимум два практически детективных финта, что несомненно добавляет увлекательности роману. К тому же атмосферный Лондон автора - этакая "Шамбала Запада", магия которой тесно переплетается с реальностью и экспериментами по «расширению границ восприятия» в среде британской молодёжи конца 60-х, - придётся по вкусу и вполне привередливым читателям.

Лучший из прочитанных романов Ирвина на текущий момент.

Секс, наркотики, сатанизм - вот нехитрые ингредиенты это книжки. Но к сатанизму я абсолютно равнодушна и даже немного его побаиваюсь, в отличии от первых двух составляющих)))
Что меня бесило? Почему-то переводчик упорно продолжал именовать старый добрый косяк неприятно режущим слух словом "мастырка". Вполне вероятно, что терминологически это более верно, но словечко уж больно отдаёт каким-то тюремным жаргоном.
В книжке есть описания разных трипов от разных наркотиков. И опять встаёт этот вопрос: читать ли мне какую-нибудь там кастанеду или "Врата восприятия" или забить?

Спасибо, sliver-drum , за неожиданно возникший риторический вопрос)))

Флэшмоб 6/7-2011

PS. Хотя, конечно, я вру, и это не только про наркотики, но это тоже очень лживая книга - книжка-обманщица. То, чему я, как читатель поверила, оказывается ложью, зло оказывается не маскарадным, а реальным ужасом, которое может погубить тело и душу, и вот его-то обмануть как раз не получается.

PPS. А ещё очень Салли жалко.

Что мы знаем об эпохе хиппи ? Наверное очень мало, особенно что творилось в Англии или Америке. А я всегда хотела проникнуться этой эпохой, восхититься тем временем которое подарило мне моих музыкальных героев.
Поэтому книга "Ложа чернокнижников" показалось хорошим выбором для знакомства.
Книга написана как дневник некого молодого человека того поколения, конечно в конце он уже не молодой, но не менее мерзкий персонаж. Главной темой тут идет Ложа чернокнижников, собрание старых и не очень обкуренных маразматиков.
На самом деле не какие они не чернокнижники, пара трюков, мрачная обстановка и пустые разговоры. Второй темой тут идут наркотики, они тут на каждой странице, попытки найти просветление, нанюхавшись клея. И последнее это секс, секс в любой позе, с живым, мертвым партнером, и секс с Сатаной.
Чем дальше читаешь тем тошнотворнее становится.
Что можно понять о 1967 годе из этой книги. Что 60 е годы это время секса, наркотиков и всяких сборищ.
Я очень сомневаюсь что герой психически нормальный человек, но возможно автор и хотел показать аморальный облик молодежи соединив все пороки в одном человеке.
Я не буду советовать эту книгу, потому что она очень на любителя. Если вы только не поклонник андерграундой литературы.