Отец Сергий. Дьявол. Альберт

Лев Толстой был философом, наверное, по самой своей сути, по природе.
Я бесконечно ценю творчество этого человека, его пытливость и его поиск.
Почему-то принято считать, что его не любят школьники, то Лев Толстой именно в годы школы стал для меня во многом опорой, учителем и в каком-тл смысле даже другом. Его творчество очень многое мне дало.
Но "Отец Сергий" - это особая для меня вещь Толстого.
Прочитала я её уже лет в 18, через год перечитывала. И, как и всё, что я читала ранее у Льва Николаевича, эта повесть оставила глубокий след в моей душе.
В основе философии повести лежит антитеза смирение/гордыня.
Главный герой с самого начала пытается быть лучшим во всём, в каждой мелочи.
Нельзя сказать, что он ощущает свою несостоятельность, боится слиться с толпой. Толстой не стремится показать или осмыслить психологические причины тотального перфекционизма героя. Толстой как истинный философ анализирует физиологию гордыни.
Самое ценное в этой повести - тонкая наблюдательность писателя: он сумел передать изворотливость гордыни, её хитрость и коварство, её способность мимикрировать под смирение.
У Толстого есть прекрасная мысль: признаки истины - простота и ясность.
То же можно сказать и о смирении в понимании Толстого. В смирении уже нет места соревновательности, но есть место любви. Вне любви нет смирения и наоборот.
Вот так выходит.
А Сергий с молодости соревнуется с внешним миром. Сначала по внешним атрибутам, потом по духовности, когда понимает, что до нужного уровня смирения он так и не дошёл, он превращается в нищего, просящего Христа ради...
Но вот этот финал, когда случайный прохожий, понимая, что перед ним человек "благородного происхождения", хвалит Сергия: "Как смирился!" - он же неоднозначный, если вдуматься.
Это ведь адская насмешка над ним (не со стороны прохожего, конечно). Со стороны духовного бытия.
И тут ведь Сергий получил похвалу, и тут он на самом верху!
И как будто Сергий в целом и не смирения искал, а состояния, в котором он возвысится над другими настолько, что другие никогда не поднимутся до него.
И вот как обернулось всё!
В общем, "Отец Сергий" - очень важное для трезвения произведение.
Думаю, что в процессе духовного поиска чтение этой повести просто необходимо.

Удивительное дело — чем короче произведение у Льва Николаевича, тем больше оно мне нравится :)

Прекрасная повесть. Язык, эмоции, смысл — захватывает с первых строчек. Каждое слово имеет значение. И эта книга не только о религии и о людях, служащих ей. Мне кажется, эта книга о всех нас, о том пути в жизни, который мы выбираем (или нам кажется, что выбираем?). Сергий боролся с сомнениями и похотью, считал их своими главными проблемами. Мне кажется, у всех нас есть что-то такое, с чем боремся всю жизнь. Наверное, очень важно быть честным с самим собой, не врать самому себе. И это не так просто, как кажется.

Очень странная вещь. Просто-напросто, можно было бы сказать в ответ на вопрос зачем она и о чём. Я давно для себя решила, что Лев Толстой писал шикарные романы, а вот короткие формы ему, за редким исключением, давались не особо.

"Отец Сергий" - очень сжатый пересказ жизни странного человека. Который бросил свет и удачную жизнь, стал отшельником. Потом раз согрешил - и снова подался отмаливать грехов. У него занятная судьба, если бы было в ней больше его мыслей, оценок, деталей. А так это просто пересказ. И действительно не ясно, к чему он ведётся. Всё ждала я, ждала, где же то самое - его нет. И так и не появилось.

Флэшмоб 2019: 3/49.

Инстинкт, называемый половым, также известный как сексуальное желание, является одной из самых сильных страстей, которые управляют жизнью человека. Из-за него совершаются глупости, подвиги и преступления. Из-за него объекты страсти возносятся до небес, а царства обращаются в пыль. Из-за него заключаются опрометчивые союзы и пускаются на ветер целые состояния. Жизни человеческие рушатся из-за этого банальнейшего, в общем-то, желания. Жизнь главного героя повести "Дьявол", по крайней мере, рухнула.

Евгений Иртеньев -типичный представитель обедневшего русского дворянства, так и не изживший в себе замашки барина. Унаследовав от отца не столько состояние, колько огромные долги, Иртеньев пытается спасти фамильную честь и семейные владения. Поместье, угодья, сахарный заводик - все это может уйти с молотка в любой момент. Иртеньев отчаянно старается сохранить былое, всего себя отдает работе. Какой именно не очень ясно, ведь тяжелый ручной труд ложится на плечи крестьян, а большая часть труда интеллектупльного - на плечи упрравляющих и приказчиков. Ну и ладно, Евгений постоянно чем-то занят и льстит себе мыслью, что спасает наследство именно он. Мать Евгения видит выход в другом - в выгодной женитьбе сына, и присматривает ему подходящую невесту. Однако Иртеньев устраивает свою личную жизнь самостоятельно и делает предоожение понравившейся ему девушке Лизе, впрочем, не настолько бедной, чтобы речь могла идти о полном бескорыстии. Помолвка, свадьба, настоящая любовь, рождение долгожданного ребенка, улучшение финансового положения - казалось бы, живи, Евгений, и радуйся! Но есть у Иртеньева постыдная тайна.

Еще до знакомства с Лизой Евгений, находясь в своем поместье в относительном одиночестве, вступил в связь с крестьянкой по имени Степанида. Назвать их отношения полноценным романом язык не поворачивается, так, для здоровья. Но Степанида, здоровая и красивая женщина, чем-то все-таки пленила молодого барина, и одного взгляда было достаточно, чтобы былое пламя разгорелось вновь. И вот уже любимая жена кажется слабой и бледной, вот уже не идут в голову дела, вот уже снова и снова стремится Иртеньев в лес, где когда-то и проходили его жаркие свидания со Степанидой.

Если есть пламя, то кто-то обожжется, поется в известной песенке Пинк. Борьба тела и души, возвышенной и законной любви к жене с низменной и запретной страстью к любовнице сожгла Иртеньева дотла. Я не буду пересказывать повесть до конца, тем более что сам Лев Толстой не смог определиться с этим концом и придумал их целых два. Можно выбрать любой, какой больше нравится, в зависимости от того, видите вы Иртеньева слабаком или эгоистом. Первый конец предпочтительнее с нравственной точки зрения, второй же более вероятен, ибо в нем благополучный, если так можно выразиться, исход для многих сторон. В любом случае, Иртеньеву удалось за столь малое количество страниц стать одним из самых нелюбимых мной героев в русской литературе.

Сексуальное желание, мощное, древнее, беспощадное, на самом деле прекрасно. Оно и только оно позволяет человеку ощутить себя живым. Но человека от других живых существ отличает то, что он может это желание контролировать. Неконтролируемая похоть превращает "венец творения" в животное, которое следует лишь своим инстинктам. Герой повести Толстого позволил своему животному началу овладеть собой. Какой бы путь не избрал Иртеньев, это не путь homo sapiens. Нет.

Авторство «Отца Сергия» угадывается с первых строк. Парящий язык Льва Николаевича является не только усладой для глаз, но и вызывает чувство неподдельной гордости за наш великий и могучий.

Что касается самого произведения, истории, дать однозначную оценку ему затруднительно. С одной стороны, с учетом в общем положительного образа князя Касатского с самых его малых лет, вызывает уважение методичное движение героя к совершенству, доведение дела до конца, беззаветная преданность Отечеству, Государю, а затем еще и Богу. 

С другой стороны, эти устремления носят чисто эгоистический характер, направлены на получение похвалы, удовлетворение гордыни и других общепризнанных пороков. Даже в затворе отцу Сергию льстит, что он дланью своей исцеляет людей, будто десница Бога. Возможно, богословы со мной не согласятся, но не совсем понятна озабоченность князя Касатского тем, что он, мол, служит людям, а не Богу. Не всеобщее ли благо в конце концов является величиной, к которой мы стремимся, вместе и каждый по отдельности? И разве не божественная ли воля в том, чтобы быть проводником могущества Всевышнего, нести добро людям, и потому принятие этого дара не может считаться гордыней и осуществлением сверх тебе положенного?

В конечном счете Отец Сергий сорвался, поддался слабостям и обернулся снова в князя Касатского. Это вызывает определенное разочарование, однако, пожалуй, раскрывает подлинный смысл произведения. Человек - существо в целом не совершенное. Путь к совершенству не совершенен. Да и нет ничего постыдного в том, чтобы в чем-то не суметь достичь совершенного. Возможно, с учетом открытой концовки повести кто-то поймет замысел Льва Николаевича иначе.

Помню, пару лет назад, когда я была первый раз на экскурсии по “Ясной Поляне”, показывали нашей группе то самое кресло в доме Толстых, где за обшивкой Лев Николаевич хранил от домашних свои секреты. Их было не так уж и много. Но зато какие. Вспомним одну только историю с завещанием. Но сегодня не об этом.
А о повести “Дьявол”. Именно тогда я и узнала о ней. Запомнилось немногое – что 20 лет хранилась она в тайном месте. Что Толстой написал ее очень быстро, за каких то 10 дней в 1889 году. Что никому, кроме как своему духовному другу Черткову, Лев Николаевич повесть не показал. Что, когда Софья Андреевна нашла ее в 1909 году, разразился небывалой силы скандал.
А чтобы сильно не лукавить, признаюсь, что историю я помнила эту в общих чертах, а даты сегодня подсмотрела, конечно. Отметила себе тогда прочитать “Дьявола” и благополучно об этом забыла.И вот сегодня, после прочтения, поняла почему Софья Андреевна так вспылила. Почему яд прошлых обид и ревности не утратил со временем свою силу и обрушился с такой силой на уже 81-летнего старика.

В образе Евгения Иртенева, помещика, главного героя “Дьявола”, Лев Николаевич писал себя. И, кажется, совсем этого не скрывал. Я даже несколько раз удивленно подумала, читая повесть: “не может быть, показалось!”. Ну, не прямо же так в лоб. А вот и нет, не показалось: факты биографии Льва Николаевича сильно перекликаются с героем “Дьявола”. Тут тебе и юридическое образование, и параллель про семейный раздел наследства и желание поставить на новые рельсы расстроенное большое хозяйство, за которое Евгений принимается с большим энтузиазмом в повести, “семейный проект” героя, да и много чего другого. С оговорками, конечно, но Евгений – это точно Лев Николаевич. Еще тот, из прошлого, молодой, пока не женатый, полный забот и надежд. В нем бурлит жизнь. Тело просит физической любви, разум называет это похотью. Идет постоянная внутренняя борьба. Да еще какая! Это мы знаем по дневникам Льва Николаевича.

Но вернемся к Евгению Иртеньеву из “Дьявола”. Молодой хозяин большого неповоротливого хозяйства трудится не покладая рук, чтобы поправить его состояние. Он уходит со службы, переезжает в имение, селит рядом с собой мать, недавно овдовевшую и еще не понимающую, что та прошлая жизнь на широкую ногу уже невозможна. Но сын так деликатен и заботлив, что мать знать не знает о реальном плачевном положении дел. Евгений честно и много трудится, строит планы не только по улучшению своего хозяйства, но и по своему “семейному проекту”:

К девушкам своего круга он присматривается. Пока все не то. Но гормонам в молодом теле не объяснить, что любовь задерживается, скоро будет. Рационален подход Евгения и к этому вопросу: если похоть не дает заниматься делом, надо от нее избавиться самым естественным образом и идти дальше.

Так в его жизни появляется молодая крестьянка Степанида, у которой “муж в городу, все равно как солдатка”.

В белой вышитой занавеске, красно-бурой паневе, красном ярком платке, с босыми ногами, свежая, твердая, красивая, она стояла и робко улыбалась.
Ничего такого, после быстрых свиданий Евгений забывает о Степаниде, ему “и в голову не приходило, чтобы эти отношения его имели какое-нибудь для него значение”. Пока. Так прошло лето. Наступила осень, которая принесла знакомство с будущей женой – Лизой Анненской.

А теперь давайте вернемся ненадолго к самому Льву Николаевичу. Если он – это Евгений, то и своя Степанида у него должна была быть, ведь так?
Была. Замужняя крестьянка Аксинья, связь с которой длилась несколько лет. И это была мучительная связь для Льва Николаевича (о чувствах Аксиньи мы ничего не знаем), в которой его “семейный проект” чуть не потерпел крах. Своих чувств Толстой в этих отношениях боялся и не понимал. Большим ударом для него стало то, что похоть так тесно переплелась с любовью, что любовницу он начал ощущать своей женой.

В 1859 году Лев Николаевиче пишет в своем дневнике: «Надо жениться в нынешнем году – или никогда». А в 1860 году у Аксиньи родился Тимофей, незаконный сын Льва Николаевича, в будущем поразительно на него похожий. До свадьбы с Софьей Андреевной оставалось 2 года.

Щелкнем пальцами и перенесемся в 1909 год, в день, когда Софья Андреевна нашла рукопись “Дьявола” в потайном месте кресла.

Толстой пишет в дневнике: “...в ней поднялись старые дрожжи, и мне было очень тяжело. Ушел в сад”.
Старые дрожжи – это, конечно, обида и ревность, что законно поселились в сердце молодой жены Софьи, как только она приехала в Ясную Поляну. Про свои дневники, которые Лев Николаевич дал прочитать юной невесте, мы все, конечно, знаем. Аксинья там была, еще какая – любимая! Да, и “добрые” люди не преминули указать на бабу –”сударушку хозяина”. Сцена, кстати, из жизни, условно перенесенная в повесть “Дьявол”. Молодая хозяйка Софья приказала мыть полы в запущенном доме по приезду. Одна из крестьянок за этой работой – Аксинья, на которую так доброжелательно кто-то указал и шепнул Софье Андреевне про сударушку. В “Дьяволе” похожая сцена, но беременная Лизонька ничего не знает о Степаниде, а Евгений именно здесь, в этой сцене, опять теряет голову при виде босых ног и смеющихся черных глаз крестьянки.

Дальше судьбы Льва Николаевича и Евгения расходятся. Толстой написал две концовки “Дьявола”. Обе – бескомпромиссный приговор плотской любви и ее дьявольской силе.
Сам же Лев Николаевич прожил третий вариант, но грехи прошлого, в числе прочего, привели к уходу из Ясной Поляны в ноябре 1910 года.

В который раз я вынуждена задуматься, как сильно изменился наш мир. Лев Толстой, если верить его биографии, так и не обзавёлся взрослой верой. Его родители не были сильно верующими и рано покинули мир, но некоторые родственники Толстого были очень религиозны - например, тётушка, которая много лет была его фактической воспитательницей.
Очень верующим был его старший брат - Дмитрий, а сестра Мария стала инокиней. Не особенно религиозный, а позже активно еретичествующий человек вполне прилично разбирается даже не в христианстве, в самой вере.
Многие вещи в этой повести сейчас необходимо пояснять очень даже верующим людям. Вот так показывают себя приемственность поколений, воспитание, прерванная теперь традиция.

Главный герой - молодой дворянин, планирующий блестящую карьеру при дворе и свадьбу со знатной дамой. Когда он разочаровывается в невесте, он бежит в монастырь.

А так делать нельзя. В монастырь уходят к Богу, а не от обидевших тебя людей. Тем более не для того, чтобы что-то доказать этим людям.

Саркастично, что гонорар за эту повесть Толстой отдал в помощь еретикам - духоборам. Ей восхищался Горький - родоначальник красной литературы. Но это не значит, что с повестью что-то не то. Это значит, что если книга описывает самую суть человека - её понимают все.

"Главная борьба - с славой людской", говорит Толстой о своей повести.

С гордыней она - с гордыней. Не зря гордыню называют корнем грехов, где она - туда приходят другие.

Можно сказать, что в повести есть критика на Церковь. Но я так не считаю. Зная имя автора скорее всего, что-то такое он имел ввиду. Но авторы не должны писать мануалы к своим историям, все что он хотел сказать, он сказал в повести. Наше дело понять. И да, не всегда читатель понимает 100% то, что закладывал автор. На то это и искусство.

Всю жизнь Степан - Сергий борется с тремя грехами: похотью, сомнениями и главным - гордыней. Он понимает, что "причиной всему его гордость". Всему - абсолютно всему.

Толстой показывает, как можно спастись в монастыре, и как можно погибнуть в монастыре. Как можно спастись в миру, и как можно погибнуть в миру. Разве это навет на Церковь? Это реализм. Более того, очень актуальный нашему времени.

К тому же, здесь очень много житийных мотивов. По сути, это актуализация житий. Есть прямая цитата. Не хочу спойлерить - вы их сразу узнаете. В этих житиях все так и было, никто их наветом не считал.

По сути своей, это именно житийные моменты, положенные на актуальные времени суждения и декорации. Толстой это даже не придумал, а сделал героя житий своим современником. Его заслуга в том, что сделал он это мастерски, психологически ярко, достоверно и понятно читателю, показав этого персонажа житий.

Да, это не рафинированно-лубочная повесть. Но для меня это плюс. Я даже не знаю к чему здесь придраться. Она настолько соответвует православному житийному канону. Кровь от крови православной литературы и принадлежит ей не меньше, чем Толстому. Даже если он этого не хотел.

Если Толстой думал показать здесь спасение вне Церкви и без Церкви, то он просто слишком мало знал православие, потому что ничто здесь не вышло за его пределы. Но не думаю, что так: аллюзии на жития слишком чёткие, прямые и конкретные, таких совпадений не бывает. Он знал, что писал.

Зачем? Чужая душа - потемки.