Отец Сергий. Дьявол. Альберт

Третья, заключительная повесть из своеобразной трилогии Льва Николаевича, посвященной его видению полового вопроса. Первые две - это "Крейцерова соната" и "Дьявол", при жизни автора была опубликована только первая, ставшая предметом активных обсуждений, критики и подражаний. Следующие две увидели свет уже после смерти Толстого.

Конечно, сказать, что "Отец Сергий" посвящен исключительно половому вопросу, было бы неправильно, магистральным направлением произведения является путь к Богу, но он так тесно увязан с волновавшей автора проблематикой, что позволяет включить эту повесть в ту самую трилогию.

Дело в том, что путь к Богу главного героя - блестящего князя Степана Касатского - оказывается странным образом сопряжен с бегством от женщин. Неверное, изначально романтизированное и идеализированное отношение к женщине становится импульсом для принятия кардинального решения - оставить светскую жизнь и посвятить себя служению Богу. Ведь только Бог может спасти от зависимости, предопределенной первородным грехом, только Бог может защитить от коварных и развратных женщин.

Во многом причина такого эксцентричного решения кроется в перфекционизме Касатского, предъявлявшего завышенные требования и к себе, и к окружающим; если его избранница, представлявшаяся ему ангелом во плоти, оказалась несовершенной, запачканной, то она бросила тень на всех остальных представительниц своего пола, ведь если она порочна, чего же ожидать от других.

Женщина - это порок, это - сосуд дьявола, выхолащивающий душу и уводящий от Бога. А он - князь Касатский - совершенный и чистейший - должен убить в себе похоть и зависимость от этой похоти, потому что кроме похоти ничего нет, любовь - это та же похоть, обманно замаскированная под высокое чувство, ибо единственной любовью является любовь к Богу.

На пути к Богу Степану Касатскому, принявшему после пострига имя Сергий, мешают две вещи: сомнения, причиной которых является все тот же перфекционизм, выражающийся в гордыне, и плотская похоть, ну куда же без неё. Дьявол посылает к отшельнику, борющемуся со своими демонами, соблазнительную разведенку Маковкину. Она так распалила "старца", что он, чтобы не поддаться соблазну отрубил указательный палец своей левой руки.

Казалось бы, он сумел победить, но это была временная победа, пройдет еще немало лет, и сатана пошлет почти святому отцу Сергию, превратившемуся в целителя, к которому съезжались паломники, новую дочь греха - купеческую дочь. И вот тут выясняется, что не тот палец себе отрубил кандидат в святые, ибо не устоял и согрешил. Женщина добилась своего - она погубила святую душу.

Отец Сергий готов списать себя в тираж, как неудавшийся эксперимент, раз не устоял, так гори всё синим пламенем, тут можно решиться и на самый страшный грех - самоубийство. Но Толстой не был бы Толстым, если бы не выручил бывшего князя своей же философией, ведь идеальные отношения между мужчиной и женщиной - это братски-сестринские, посему спасительницей согрешившего монаха становится некрасивая, откровенно асексуальная Пашенька, которую в таком же качестве он помнил с детства. Она излечивает его больную душу, научив его незначительности, освободив его от последних проявлений гордыни.

Финал повести во многом пророческий, можно сказать, что он автобиографичен, Толстой видел судьбу Сергия как вариант собственной судьбы, его уход в ноябре 1910 года из Ясной Поляны в незапланированное никуда, как путь сложится, был в какой-то степени проявлением пути главного героя повести, вот только не смог Лев Николаевич его реализовать даже в самой малой степени, смерть настигла его уже через неделю после бегства. Что же, это можно рассматривать как ответ судьбы: прав он был в своем видении разрешения конфликта князя Касатского или нет.

Мы уже привыкли считать концентратом взглядов Льва Толстого на вопросы морали, семьи, брака, половых отношений - "Крейцерову сонату". Однако, не всё, что у писателя было сказать по этим проблемам, вошло в ту повесть, иначе не появились бы позднее еще две, которые вместе с "Крейцеровой сонатой" составляют своеобразную трилогию. Это - "Дьявол" и "Отец Сергий". О последней из них обещаю поговорить следующий раз, а сегодня речь пойдет о второй повести своеобразного цикла - о "Дьяволе".

Повесть во многом имеет автобиографические черты, а главный герой носит одну из двух фамилий, которые Толстой неоднократно присваивал своим героям, начиная с трилогии "Детство. Отрочество. Юность" - это Иртенев и Нехлюдов, но в "Дьяволе" именно Иртенев.

Повесть, как и открывающая цикл "Соната", посвящена пресловутому половому вопросу. Автобиографичность в том, что молодой Лев Толстой до женитьбы на Софье Берс пережил увлечение одной из своих крестьянок - замужней Аксиньей Базыкиной, которая родила от будущего писателя сына. Между прочим, бастард служил конюхом у папеньки же.

Евгений Иртенев в повести имеет интимную связь с замужней крестьянкой Степанидой, которая тоже рождает сына, возможно, что и от него. Интересно возникновение этой связи, на неё молодой барчук идет ради удовлетворения половой похоти, которая донимает его молодой кипучий организм. Причем, в деревне процветает что-то типа скрытой проституции. Когда молодой Иртенев обращается к сторожу Даниле посодействовать - нет ли в деревне молодой бабы, которая согласилась бы снять излишнее сексуальное напряжение с барина, тот предлагает ему нескольких на выбор.

Через какое-то время Иртенев женится на молодой и чистой девушке и хочет порвать со Степанидой. Сначала это кажется ему легким делом, ведь он ничего не чувствовал к Степаниде, кроме похоти. Но не тут-то было, страшное искушение начинает его преследовать. Толстой подробнейшим образом описывает страдания Иртенева, что наводит на мысль, что он и сам переживал нечто подобное. И, видимо, не без основания Софья Андреевна продолжала ревновать супруга к Аксинье, ведь он во всем признался юной жене после свадьбы, и даже преследовала её.

В повести молодая супруга не узнает о фатальной зависимости мужа, он признается во всем дяде, который советует ему уехать из деревни в путешествие, в надежде, что время и расстояние помогут справиться с наваждением. Но после возвращения всё начинается с еще большей силой, Иртенев понимает, что не в силах бороться с искушением.

Как всякий слабый человек, свои проблемы он начинает переносить на других, и постепенно Степанида обретает для него поистине демонический смысл, всё её поведение кажется ему продуманным и изощренным искушением, она так и ждёт его падения, манит, подстрекает, провоцирует. Любой её поступок, любой шаг Евгений трактует как изысканную попытку его соблазнить.

Неврастения Евгения начинает приобретать шизофренический окрас, и тогда он приходит к логичному для такого состояния выводу: «Ведь она (Степанида) черт. Прямо черт. Ведь она против воли моей завладела мною». Всё, виноватая в том, что он сам не может справиться с самим собой найдена. Теперь нужно решить, какой выход найти из сложившейся ситуации.

В реальной жизни Лев Николаевич предпочитал пускать всё на самотек, а вот в произведении по мотивам собственных сексуальных страстей акцентированная концовка была просто необходима - концепция приобретала глобальное значение. Как и в "Крейцеровой сонате" выход видится автору в чьей-то смерти.

Сначала автор решил, что умереть должен Иртенев, и он заставляет его совершить самоубийство, убегая таким образом из-под власти дьявола. Но такая концовка Толстого явно не удовлетворила, ведь так проявилась лишь тема самонаказания, и через 10 лет он переписал её - теперь Иртенев убивает соблазнительницу Степаниду. Фактор самонаказания сохраняется - Иртенева объявляют сумасшедшим, но и носительница дьявольского соблазна - дочь Евы - тоже наказана, причем более жестоко, она лишена жизни, той жизни, что заставляет сходить с ума таких хороших и положительных помещиков, как Женя Иртенев.

Но Толстой, верный своему праведно-ханжескому отношению к вопросам пола и связанной с ним моралью, оправдывает на последних страницах повести главного героя, утверждая, что если Иртенев душевнобольной, то и все мужчины тоже душевнобольные, ибо всеми управляет страсть, с которой они не в силах справиться. А внушают им эту страсть - они - женщины.

Вот так желание морального совершенства и зависимость от христианской морали сделали из русского классика к концу его жизни самого настоящего женоненавистника.

Жил да был в одном имении барин. Всем хорош и пригож, да с одним недостатком – похотью. Да и какой это недостаток? Это ж так, «для здоровья», а не то, что вы подумали.

Так вот. Ходил, значит, этот барин «для здоровья» к одной замужней крестьянке. И все жители имения знали об этом. А потом барин женился. И ходить к крестьянке перестал. Только вот ночи с ней не забыл. Да и крестьянка все помнила, и о грехе барина всячески напоминала своим присутствием.

Рассказ заканчивается выстрелом из револьвера, весь сей позор можно смыть лишь кровью. Вот только чьей именно, Толстой так и не определился. И по этому случаю написал две концовки. Вот такая вот грустная история.

После прочтения у меня сразу возник резонный вопрос - неужели барин ничего не знал о такой штуке как онанизм? Или не барское это дело решать проблему собственными руками? После долгого расследования выяснилось, что в те времена спать с женщинами "для здоровья" было одобряемой практикой. А вот за рукоблудие можно было и в психушку загреметь. Так что вариантов у нашего барина было немного. Либо стать святым великомучеником, обуздавшим свою плоть, либо присунуть крестьянке, которая была не так уж и против.

Если честно, в этой истории мне не жалко никого. Ни грешника барина, ни растворившуюся в нем жену, не вертихвостку крестьянку. Жалко только Толстого и его современников, которые так мало знали о сексе, что превратили эту неотъемлемую часть жизни человека в дьявола.

Печально и вместе с тем интересно оказаться на книжной развилке: с одной стороны, ты понимаешь, что прочитанная книга хороша и заслуживает называться классикой; с другой же стороны, ты осознаешь, что все, что было в этой книге, тебе кажется странным, а местами вызывает неприязнь.

Оттого, что я искренне люблю Толстого со времен «Войны и мира», мне вдвойне грустно признаваться в собственном поражении. «Отец Сергий» стал для меня вызовом – моему мышлению, мировосприятию. И я не справилась. Главный герой в моих глазах – сумасшедший, впрочем, не лишенный ума и склонности к глубоким размышлениям. Все его поступки вызывали у меня сильнейшее недоумение. Каюсь: я поверхностный человек, приземленный; я не хожу на исповеди и пренебрегаю христианскими праздниками, в т.ч. Рождеством и Пасхой, и нет у меня потребности вымаливать у Бога прощение за грехи. Хотя я смутно верю в Бога, на Его мнение при принятии решений я буду опираться в последнюю очередь. Я понимаю искренних верующих и, конечно, уважаю их чувства. Но оставляю себе право все призывы к церкви пропускать мимо ушей. Толстой, должно быть, хотел вывести в «Отце Сергии» необыкновенного человека, что смог переступить через земное и путем отречения от человеческих удовольствий приблизился к Богу. Но, как я уже упомянула, мотивы главного героя повести показались мне странноватыми.

Был такой перспективный юноша по имени Сережа. После кадетского корпуса получил свои погоны и билет в «обчество». Но среда его заела… в смысле, гордыня стала его жрать, и захотел он войти не просто в «обчество», а в «обчество высшее». Чтоб с князьями раскланиваться и императрице ручку целовать. И выбрал себе Сережа богатую невесту, из графьев. А потом узнал, что была его невеста раньше чужой возлюбленной. Ох, не описать, насколько это потрясло Сережу! Сам-то он, конечно, любил за юбками бегать, романы салонные затевал – но тут женщина! У мужчин любовь – это пустяки. А вот женщина… ах, сволочь какая, как посмела! Двойные стандарты-с вполне естественны. И внезапно, от собственной гордости, Сережа решил… уйти в монастырь! Вот так взял – и отказался от мирских благ! И ладно бы от истинной веры в Бога в монахи пошел, но нет же! Сережа пошел в монахи, чтобы что-то другим доказать: я, дескать, лучше вас всех, вы-то все – порочные твари, варитесь в своем гнилом свете, а я ажно к святости приблизился!..

А дальше будет смирение своей гордости, преодоление похоти (удачно и неудачно, как получится), бессмысленное бегство от «славы» святого старца и скитания, нищета и забвение, без близкого человека и хоть какой-то поддержки.

Гордость и похоть, если ими только и руководствоваться, – это зло. Вообще чрезмерное потакание слабостям – это зло. Но любая слабость неотделима от жизни и ее естественности. Главный герой всерьез убежден, что полный отказ от земного приближает к Богу. Но категоричный отказ от гордости ведет к неестественному «смирению», до того, что ты позволяешь ноги об себя вытирать в прямом и переносном смысле (у Сергия самоуничижение – еще одна ступень к Богу). Отказ от чувственности неправилен в принципе, потому что с чувственностью связана и любовь, без нее не может появиться потомство.

Самая главная проблема Сергия – это именно похоть. Но, по сути, это естественное желание живого существа, жажда любви и близости. У Сергия чувственность оборачивается похотью именно потому, что он отказывает себе в нормальном желании любви. Из-за бесконечного воздержания он готов, извините, запрыгнуть на любую женщину, даже на слабоумную. Он не может даже остаться с женщиной дома наедине, настолько он себя уже не контролирует.

Возможно, я лучше поняла бы Сергия, если сама была бы склонна к религиозному поведению. Но и главный вопрос повести: «Что важнее – служить Богу или служить людям?» – прошел мимо меня. Сергий в итоге решает, что важнее служить Богу, а уже потом – окружающим. А для меня все наоборот. Так, Сергий бежит от славы старца – в неизвестность. Он бежит от тех, кто в нем действительно нуждается. В монастыре он служил людям, укреплял их в вере, пытался дать им надежду. Он был полезен тем, кто приезжал к нему за благословением, кто хотел через него увидеть лик Бога. Но Сергий, служа этим людям, не чувствовал Бога. Для него лучше скитаться, не иметь угла и на пыльной дороге молиться. Так он никому не служит – только Богу. Что ж, имеет право. Если вы положительно относитесь к православию, понимаете мотивы старцев и хотели бы все бросить и пуститься в паломничество – эта книга для вас. Если же вы не заняты поисками Бога, больше думаете о земном и не готовы на раз отказаться от жизненных радостей – возможно, смысл книги минует вас. Но все же это Толстой. Ему-то можно простить и неприятный сюжет, и долгое морализаторство.

Небольшое произведение классической литературы, на которое мне достаточно сложно написать отзыв, так как герой не трогает, поднимаемые темы слишком далеки от меня, а оценивать классика русской литературы с точки зрения красоты текста - вообще дело бессмысленное.

Для себя я отметила тут и вспышки гнева, которые толкали главного героя на весьма неразумные поступки, и тщеславие, подталкивающее добиваться успеха и в то же время сильно мучающее героя, ведь не зря он практически всю повесть пытался с ним бороться, усмиряя себя. И вопросы добродетели и лицемерия, ведь так ценимая в обществе женская невинность и мужская честь, в случае князя Касатского, оказались попраны теми, кого он любил и столь высоко ставил.

Любопытно было читать и критические замечания относительно церковных порядков, по крайней мере, так выглядело в моих глазах описание отшельничества героя, ставшего столь популярным у народа, что к нему стекались массы жертвующих на благо Церкви, так что начальство построило для них гостиницу и стало показывать знаменитого затворника словно диковинного зверя, пропуская вперёд тех, кто мог щедрее оплатить посещение.

Понравилась мне тема добра, служения людям, как та цель, которая ставится выше, чем попытка усмирить свою плоть и в мрачном уединении добиться некого просвещения.

Но при этом кажется, что в данном произведении все как-то слишком просто, в лоб (хотя сложности повествования вообще, наверное, не про позднего Толстого), оттого, на мой взгляд, сюжет выглядит слишком нравоучительным.

Так что, подводя итог, любопытно было познакомится со столь известным произведением, но лучшей из авторского наследия эта вещь для меня не стала

Еще одно произведение Толстого, наряду с «Отцом Сергием» изданное лишь посмертно, поднимающее вопросы борьбы с самим собой, неудержимого влечения к женщине и роковых событий, которые являются следствием неспособности усмирить бушующий зов плоти. И если в «Отце Сергии» речь шла о неком исключительном случае аскетизма, целибата и отшельничества, далеком от жизни большинства людей, то история Иртенева - весьма земная и отчасти до сих пор актуальная.

Достаточно откровенно, особенно для литературы конца XIX в, пишет свою историю Толстой, скрывая ее от жены, так как хоть сюжет и взят из реального случая тульского судебного следователя Фридрихса, убившего свою любовницу - крестьянку Степаниду, все же многое Лев Николаевич привнес из своей личной жизни. Так же, как и в «Крейцеровой сонате», тут встречаются критические моменты о покупке женского тела, о том состоянии нравственности общества, для которого было нормой, когда «для здоровья» мужчины вступали в связь с женщинами, к которым не испытывали никакой личной симпатии.

Весьма цинично относится писатель и к любви, которая возникает после принятия решения о необходимости жениться, а не оттого, что встреченная девушка отличалась какой-то особой близостью герою, так же как и невеста – влюблялась во многих, но получив предложение от Иртенева, полюбила его прежде всего как будущего мужа, а не за какие-то конкретные душевные качества.

При этом то, как Толстой описывает юную жену, вызывало у меня некий протест, словно перед нами не живой человек, а икона патриархального мира, некий идеал кроткой, послушной жены, которая целью своей жизни ставит угождать мужу, которого считает «выше, умнее, чище, благороднее всех». Ее главное качество – «ясновидение его души», позволяющее чуять «всякий оттенок его чувств» и читать его мысли. Возможно, такой ангельский образ нужен для того, чтобы показать, что, даже будучи самым счастливым в семейной жизни мужчиной, герой не избавлен от порочного искушения обладать другой женщиной.

Зато уж по отношению к теще Лев Николаевич не щадит противоположной краски: это вульгарная, вздорная особа, которая изводит Иртенева упреками, что он плохо заботится об ее дочери, что специально устраивает все, лишь бы подорвать ее здоровье.

Ярко в повести описаны мучения мужчины, который пытается сопротивляться охватившей его страсти к женщине, старается соблюсти брачные обеты и найти способ не видеть ту, что манит своим телом. В ход идут разные способы: убрать бабу из деревни, дав денег на переезд, уехать самому или, открывшись родственнику, попросить его неотлучно находится при себе (этот момент Толстой тоже взял из своей реальной жизни, о чем в старости рассказывал Черткову)

Так что, подводя итог, получилась яркая, наполненная страстями повесть о том, что брак – это не финал истории, а лишь начало, о том, что порывы плоти бывают сильнее голоса разума, а счастливая жизнь может быть погублена из-за невозможности справиться с собой и жить чистыми идеалами.

Толстой, как и Пушкин с Чеховым, писатель, с которого у многих моих сограждан начинался путь в мир книги. Каждый потом идёт своей дорогой, но возвращаться к истокам время от времени приятно.
Повесть, которую мне посоветовали, была долгое время на слуху и когда-нибудь я бы её прочитал. Но в современной всеобъемлющей суете, в том числе и читательской, необходимо находить время для таких произведений. Объём располагает, читается с удовольствием, т.к. Толстой, конечно же, пишет на чистейшем русском языке. Отдохновение для души. Вопросы, поднимаемые автором в этой повести, вечные.
Можно было бы усмотреть излишнюю прямолинейность в повествовании, будто бы единственная цель автора - научить читателя морали и нравственности. Но за кажущейся прямотой скрывается гораздо больше. Я очень люблю такие произведения, по которым можно отследить всю жизнь главного героя. Лев Николаевич умудрился в небольшой повести полностью раскрыть отца Сергия, показать его метания, как он из человека тщеславного и безнравственного превращается в подвижника. Не просто в общепризнанного святого, а в того, кто ходит не перед людьми, а перед Богом. Как он к этому пришёл? Через что ему пришлось пройти? К чему приводит слава мирская, суетная, человеческая - всё это очень хорошо показано.
Для меня главное достоинство этой повести заключается в том, что её может прочитать каждый, независимо от своих религиозных взглядов. Наличие или отсутствие веры не помешает извлечь пользу для себя, потому что мы живём в обществе людей и понимание поведенческой модели человека никому не помешает. А классики тем и хороши, что их произведение не устаревают, как и человек со всеми его страстями, желаниями и устремлениями.

Помню еще в школьные годы мне нравилось читать книги Л. Н. Толстого. Может я и не все понимала, как должно, но все же читала с интересом. Прошли года, к классике я охладела и долго избегала. Сейчас же проснулся интерес почитать, хоть и не часто, классические произведения.
За книгу бралась с двойным интересом, с мыслью: "А понравиться ли мне сейчас произведение Толстого" ? Очень понравилось, а из-за стиля аж ностальгия накатила :)))
История отца Сергия, в миру князя Сергея Дмитриевича Касатского, мне понравилась и тронула. Не смотря ни на что, мне он понравился. Красавец князь, командир лейб-эскадрона кирасирского полка, которого ждало прекрасное будущее и карьера при императоре Николае I, который должен был жениться по любви, отказывается от всего и поступает в монастырь, становиться монахом. Он разочаровался в женщинах, хотя и нуждался в них, что способствовало более горячим молениям. Он разочаровался в высшем обществе, но своим поступком желал стать выше этого общества. Как в мирской жизни, так и в монастыре он находил радость в достижении совершенства, он стремился к совершенству. Потом же, достигнув всего к чему стремился, он понял, что в нем недостаточно веры и началась борьба с собой, со своей гордостью, учение смирению. Закончил свою жизнь отец Сергий в Сибири.
Сильным человеком был Касатский. Вспыльчивый, импульсивный, но сильный. Так воспринять нечистоту невесты, что уйти в монастырь...

Интересно, это только у меня такие шизанутые знакомые или всем так везёт? Скажем, знала я одну девицу, которая регулярно влюблялась в геев. Ну, хорошо, всего дважды, но в других-то она не влюблялась вообще. Причём как - вусмерть, до потери пульса и человеческого облика. И, видимо, как матушка православная церковь, искренне верила, что под её благотворным воздействием они моментально перевоспитаются, забудут про глупости и станут достойными членами общества. Когда же ничего подобного не случилось, то барышня чуть руки на себя не наложила. Не знаю, кончилось ли всё духовным возрождением - когда я видела её последний раз, она явно была не в себе.
Это я к тому, что половые органы часто нашептывают нам не самые умные и достойные вещи. Вот милая барышня Маковкина то ли со скуки, то ли от душевной муки собирается сбить с пути истинного отца Сергия. Ну, чем ей остальные (доступные) мужики не хороши? Нет, надо выбрать особенного, а какого ему - неважно.
Толстой пишет о материях тонких, о которых и в его время задумывались нечасто, а в наше и вовсе думают единицы. Скажем, об искушении. О том, как легко совершить вещи недостойные, пошлые и подлые по глупости или слабости, а после раскаиваться хорошо если не всю оставшуюся жизнь.
Пишет Толстой и о гордыне, с которой поневоле сталкивается почти каждый умный и небездарный человек. Впрочем, глупым и бездарным она тоже знакома - потому как самим себе они кажутся умными и талантливыми. Гордыня - вещь страшная, ломающая человека незаметно, но упорно, отделяющая от других людей, делающая несчастным. И доходит Толстой, как великий мудрец, до простой истины - противоположность гордыни не самоуничижение (как бывает у Достоевского), а смирение. Именно к нему стремится отец Сергий. Подозреваю, что и сам Толстой стремился к нему же.

Поздняя повесть Толстого, написанная в годы его погружения в религиозную тему. Кроме того, прототип главного героя Степана Касатского, который в последствии стал монахом Сергием, существовал на самом деле и был тёзкой Касатского. И похожую историю его внезапного ухода в монастырь после того, как он стал блестящим офицером гвардии, начинающим свою карьеру и движение в свет, рассказала писателю в личной беседе Мария Павловна Чехова. Собственно, меня к прочтению этой повести сподвигла тоже личная беседа, в которой было упомянуто падение отшельника, не сумевшего устоять перед женскими чарами. Грешна, что интрига побудила, но это же Толстой - так что интерес удвоился в моих глазах.

Да, и устоять этот честолюбивый бывший офицер не смог не только перед похотью, с которой вёл непрерывную борьбу всё своё житие в монастыре, а затем будучи и вовсе отшельником, а ещё и перед гордыней, тщеславием, которые терзали его страстную натуру. Ну и самое тяжёлое, я считаю, что может чувствовать человек, покинувший мир ради служения Господу, это его слабая вера в Бога, которая колыхалась, словно былинка при каждом случайном мягком ветерке. Таковым он был, этот красивый мужчина, раздираемый внутренними противоречиями. И самая главная его ошибка и неверный шаг, по моему глубокому убеждению, было неправильное решение уйти из мира в монастырь. "Он стал монахом, чтобы стать выше тех, которые хотели показать ему, что они стоят выше его."

Он ушёл от мира, но унёс его с собой в своей душе. Этого не надо было делать. Ему. В монастырь уходят к Богу, а не от людей и жизни. Испытывая зависть к людям при дворе, к которым он планировал пробиться через брак с графиней Коротковой и не сумев справиться с гордыней, когда узнал, что его невеста, увы, не девственница, он решает покинуть этот мир, как бы презрев его и его порядки. Но это был самообман, который ему потом и отомстил, ибо от себя никому и никогда ещё не удавалось убежать.

"Она понимала, что он стал монахом, чтобы стать выше тех, которые хотели показать ему, что они стоят выше его. И она понимала его верно. Поступая в монахи, он показывал, что презирает все то, что казалось столь важным другим и ему самому в то время, как он служил, и становился на новую такую высоту, с которой он мог сверху вниз смотреть на тех людей, которым он прежде завидовал. Но не одно это чувство, как думала сестра его Варенька, руководило им. В нем было и другое, истинно религиозное чувство, которого не знала Варенька, которое, переплетаясь с чувством гордости и желанием первенства, руководило им. Разочарование в Мэри (невесте), которую он представлял себе таким ангелом, и оскорбление было так сильно, что привело его к отчаянию, а отчаяние куда? — к богу, к вере детской, которая никогда не нарушалась в нем."

И даже одинокая келья отшельника в скале не уберегла его от грехопадения, когда к нему явилась женщина, желающая его совратить. Отрубленный палец в этой неравной схватке с внутренним Дьяволом лишь отсрочил его агонию. И толпа паломников, желающих исцелиться молитвами и прикосновением святого старца, лишь растравили его и без того мятущуюся душу, ещё больше усыпляя его слабую веру, уводя от внутренней сосредоточенности и пробуждая всё те же тщеславие с гордыней, которыми и без того была полна душа отца Сергия. Получилась некая метаморфоза грустная - он шёл к Богу, а стал служить людям и себе. И вот тут у меня возник вопрос. А что, служить Богу - это значит погружаться в некую чистую внутреннюю нирвану, которую ничто не может потревожить? А кому тогда нужны эти служители Бога, если только не самим себе, чтобы прибывать в постоянном внутреннем комфорте благодати? Или нет. Тут всё гораздо сложнее? Ты должен делать добро людям, толкаемый внутренней любовью к ним, а не подогреваемым своими заслугами, которыми и питается тщеславие и честолюбие человека. Так?

Если это так, то для такого и необязательно, а лучше и вовсе не уходить в монастырь. Кому ты там и чем поможешь, если только не самому себе? И пример тому - жизнь его знакомой детства, некой несчастной женщины, которая всех своих родных и близких окружала вниманием и заботой, правда в ущерб себе. Именно она своим примером и показала ему то, что можно было назвать - жить для Бога. "Пашенька именно то, что я должен был быть и чем я не был. Я жил для людей под предлогом бога, она живет для бога, воображая, что она живет для людей. Да, одно доброе дело, чашка воды, поданная без мысли о награде, дороже облагодетельствованных мною для людей. Но ведь была доля искреннего желания служить богу? — спрашивал он себя, и ответ был: «Да, но все это было загажено, заросло славой людской. Да, нет бога для того, кто жил, как я, для славы людской. Буду искать его»"

Увы, я не считаю такие черты, как похоть, тщеславие, честолюбие и гордыня - происками внутреннего Дьявола. Нет, это просто черты человеческой натуры, способные поворачиваться к нам разными своими сторонами. Вредить, либо помогать и даже очень! Важна лишь мера присутствия их в человеке и знак заряда, а не бегство от них в какие-либо застенки. Они толкают людей на достижения, приносят радость, а иногда и наслаждение не только их обладателям, но и окружающим людям. Да, такова природа, нас создавшая, и её рычаги, которыми она держит нас на жизненном плаву. Просто нужно использовать заложенные черты своих натур во благо и находить именно своё место в этой жизни, а не чужое придуманное. Степан Касатский со всеми своими "пороками" мог бы прожить счастливую жизнь в миру, принося добро своей целеустремлённостью и радость женщинам своей похотью (лучше, конечно, любимой женщине). Но ему помешали чрезмерное честолюбие и гордыня, которые увели его на ложный путь. А его знакомая Пашенька, живя как святая, ещё вопрос - как она тоже могла навредить своей покладистой натурой близким, которые использовали её и тем самым просто распускались.

Так что, эта повесть Толстого, написанная, в моём восприятии, каким-то немного непривычным для писателя языком, ставит очень много противоречивых вопросов перед думающим читателем. И психологических, и религиозных, и нравственных. Я, прочтя её, до сих пор пребываю под сильным впечатлением. А первые два часа после книги ощущала себя просто кающейся грешницей. Вот таков эффект подарил Лев Николаевич...

В горе есть пещера - там келья твоя.
В неё ты сбежал от людей и себя...
Вокруг всё утихло, лишь слышишь шаги,
Как сердца удары - ритмичны они.

И страсти ты душишь, молитву твердя.
Себя истязаешь, наверное, зря...
Откроется дверь, и войдёт не спеша
Расправа твоя, испытанье неся.

И адские муки ты примешь, скорбя...
В них корчиться будешь - такая стезя!
Молитва бессильна - поймёшь, а потом
Себе приговор нанесешь топором!

Но время пройдёт, раны все заживут,
А страсти из сердца - они не уйдут...
И вновь ты услышишь шаги, и Она
Смутит твой покой, так как любит тебя.

literaT