Сказки зарубежных писателей

- Скажите, а как вам нравится эта Водяная Крыса? - осведомилась Утка, приплывая обратно. - У нее, конечно, много хороших качеств, но во мне так сильно материнское чувство, что стоит мне увидеть убежденную старую деву, как у меня слезы навертываются на глаза.

• Боюсь, она на меня обиделась,- ответила Коноплянка.- Понимаете, я рассказала ей историю с моралью.
• Что вы, это опасное дело! - сказала Утка.

глядя на все это, Кайса, должно быть, думала: «Кабы не я, людям здесь жилось бы уж слишком спокойно! Они стали бы вялыми и сонными. Потому-то им нужна такая, как я, чтобы встряхивать их и не давать скучать»

 Что там еще? — спросила гусыня-предводительница.
— Столько названий не умещается в наших головках! — запищали гусята. — Столько названий не умещается в наших головках!
— Чем больше входит в голову, тем лучше в ней все умещается, — ответила гусыня-предводительница, неумолимо продолжая выкрикивать диковинные названия...

 Что там еще? — спросила гусыня-предводительница.
— Мы ужасно хотим есть! Мы не можем больше лететь!
— Дикие гуси должны приучать себя кормиться воздухом, а пить — ветер, — ответила гусыня-предводительница; она и не подумала остановиться и неслась вперед, не замедляя полета...

 Что там еще?! — спросила гусыня-предводительница.
— Наши крылышки устали! Наши крылышки устали! — загоготали гусята.
— Чем дольше будете лететь, тем лучше пойдет дело

"Темная листва блестела и искрилась так ярко, что ясно видны были золотые и серебряные плоды, висевшие на разноцветных стеблях, и банты,: и букеты цветов, украшавшие стволы и ветви, словно веселых жениха и невесту и свадебных гостей. При каждом дуновении зефира, напоенного благоуханием апельсинов, в ветвях и листве подымался шелест, а золотая мишура хрустела и трещала, словно ликующая музыка, которая увлекала сверкающие огоньки, и они плясали и прыгали."

Если бы у тебя и было мужество и желание предпринять что-нибудь,всё равно твоё глупое сердце заставит тебя содрогнуться.

Разума,говорю я тебе,разума,здорового человеческого разума и благоразумия должен был ты пожелать,а не лошадь с повозкой!

Приятный запах проник даже в государственный совет. Король, весь трепеща от восторга, не вытерпел.

• Прошу извинить, господа! - воскликнул он, побежал на кухню, обнял королеву, помешал немножко золотым скипетром в котле и, успокоенный, вернулся в государственный совет.

Он громко радовался, танцевал, прыгал на одной ножке и то и дело кричал:

• Хейза! Видел ли кто-нибудь девочку прекраснее моей Пирлипатхен?

• Нет, никто не видел!

Поэтому, когда у Штальбаумов начинали капризничать и переставали петь какие-нибудь часы, всегда приходил крестный Дроссельмейер, снимал парик, стаскивал желтенький сюртучок, повязывал голубой передник и тыкал часы колючими инструментами, так что маленькой Мари было их жалко; но вреда часам он не причинял, наоборот - они снова оживали и сейчас же принимались весело тик-тикать, звонить и петь, и все этому радовались.

Лучше довольствоваться малым, чем иметь много денег и холодное сердце!

Бояться тебе надо не земных судов, а других, более строгих, ибо ты продал свою душу злодею.

Это был самый прекрасный, самый прелестный цветок в Шварцвальде, но ты его растоптал, и больше он уже никогда не будет цвести.

...но забыл, глупец, что сердце-то у него из камня, а камни мертвы, они не смеются и не плачут.

Что проку им от того, что они будут здесь годик-другой казаться счастливыми, но тем несчастнее будут потом?

Окончив работу, бедняжка забивалась в уголок у самого очага и садилась прямо на золу, за что старшая мачехина дочка прозвала её Замарашкой. Но младшая, не такая грубиянка, как сестра, стала звать её Золушкой. А Золушка и в стареньком платьице была во сто раз милее своих разряжённых сестриц.

Вы изволили вымолвить, что не отвергли бы меня, как гадкая принцесса Пирлипат, если бы из-за вас я стал уродом. Тотчас же я перестал быть жалким Щелкунчиком и обрел мою былую, не лишенную приятности наружность.