Судья и его палач. Романы. Повести. Рассказы

Я должна была это сделать. Я много раз слышала, что Дюрренматт – одних из детективных классиков, один из крупнейших писателей Швейцарии (много ли вы знаете писателей из Швейцарии?), много раз номинировавшийся на Нобелевку, но так и не получивший ее. Мне давно хотелось с ним познакомиться – и час настал, отчего бы и нет?

Главная ошибка (кого?) – представлять данную повесть классическим детективом. Нет, формально «Судья и его палач» скорее детектив, чем нет: тут есть убийство, преступник, которого должна постигнуть кара за совершенное, следователи и многочисленные муки (физические и моральные). Однако, при вышеперечисленных вводных, это такой же детектив, как «Преступление и наказание». Криминальная линия тут – это повод поговорить об абстрактных идеях, а не о материальном (вам что, реально хочется узнать, кто тут убийца? зачем, собственно?). Дюрренматт с удовольствием размышляет о современном понимании справедливости и, по сути, как раз о ее нематериальности. Действительно, обычный мир, вне человеческого, лишен сей абстрактной величины. Все живое, кроме человеческого, руководствуется инстинктами, законами природы, необходимостью, и только человек пытается натянуть сову на глобус, т.е. в этом хаосе существования создать правила и мораль, преступать которые не следует. У Дюрренматта главный герой, молодой следователь, спорит с юным авантюристом о логике и морали преступлений. По мнению следователя, преступление – акт логичный, вытекающий из внутренних потребностей/размышлений человека, и именно поэтому преступление (даже самое сложное) можно раскрыть, нужно лишь очень постараться. А по мнению авантюриста, преступление не обязано быть логичным/обоснованным. Наоборот, есть/могут быть преступления, которые совершаются без какого-либо мотива/причины, лишь из эксперимента, и такие преступления раскрыть нельзя, потому что они вне обычных представлений человека о причинах и морали. Говоря совсем уж просто, если вы убьете человека, с которым вас ничего не связывает, не из собственных садистских желаний, да еще не оставите улик, то вас не накажут и даже не заподозрят – у вас же нет причины так поступать! Авантюрист, собственно, хочет доказать следователю, что способен совершить такое бессмысленное преступление и остаться безнаказанным.

Можно, конечно, спорить, что движет поступками авантюриста, что он потом годами (!) мучает следователя, который никак не может доказать его вину. В какой-то момент это противостояние становится чуть ли не хобби для обоих. Это больше похоже на созависимость. По сути, следователь живет единственным желанием – засадить противника в тюрьму. Тот так же одержим желанием дразнить закон в лице следователя, вне личной, как кажется, логики. Можно порассуждать и заметить, что преступник тут олицетворяет собой тот самый хаос, с которым закон с переменным успехом борется. Преступник мечтает ввергнуть логичного и последовательного следователя в пучину бессмысленного и бестолкового насилия, т.е. заставить его отступить от человеческого понимания насилия, но следователь упрямо сопротивляется и не оставляет попыток пресечь алогичное и немотивированное насилие.

По законам детектива (которого тут нет, но все же) следователь должен оказаться «на коне». Примерно как Порфирий Петрович, сумевший обыграть Раскольникова на его же почве. У Дюрренматта то же самое, хоть и без долгих философских отступлений и мучительных диалогов «следователь/преступник». Финал можно трактовать по-разному. Во-первых, как очень банальный: убийца предсказуем, но Дюрренматт и не ставил целью создать интригу а-ля Агата Кристи. Предсказуемость убийцы тесно переплетена с идеей самого следователя, что в человеческой жизни (вне детективных книг и фильмов, да-да) преступник чаще всего очевиден. Опытный следователь в 80% случаев может установить преступника на начальном этапе расследования, вычислить его можно, следуя простейшей человеческой логике. Самое сложное – собрать улики. Иногда преступник, даже при всей очевидности, остается безнаказанным из-за недостатка улик. Об этой проблеме так же говорит книга Дюрренматта, но она тут второстепенна.

И есть второе, скорее экзистенциальное: финал – о торжестве закона в довольно... странной форме. Из рассказа о немотивированном насилии вне логики и морали все переходит в историю о победе мотивированного насилия. В книге буквально преступление с мотивом и логикой побеждает преступление без мотива и без логики – и это подается как победа правосудия. Дюрренматт так представляет закон и правосудие: человек создал законы и мораль и, если уж совершает преступления, то должен делать это по определенным схемам, которые позволяют его наказать; это «хорошие преступления», и они должны выдавливать из человеческого общества «плохие преступления», т.е. вне человеческих законов, правил и морали и, соответственно, без возможности доказать и наказать. Так Дюрренматт добивается разделения своих преступников на хороших и плохих. И плохие должны быть наказаны в первую очередь (потому что вносят хаос в привычное). А если уж их не берет закон, то наказывать их нужно так же хаотично и вне обычных властных институтов. Любопытно, как писатель смог впихнуть в 100 стр., в нехитрый детективный сюжет, столько сложные и запутанные смыслы – о том, какое насилие неизбежно, какое важное место в нашей жизни занимает мораль (а с ней и идеальный образ преступления), насколько опасен хаос и как легко этот нечеловеческий хаос может настать и разрушить жизнь, невозможную без устойчивых представлений о мире и насилии в нем.

Не могу сказать, что я в невероятном восторге от Дюрренматта, но он сумел меня удивить. Я успела подзабыть, что детективный сюжет может нести этические проблемы, легкого ответа на которые нет. Спасибо ему за это напоминание ;)

Сердце женщины - глубокая яма, бездонная пропасть, смертельная западня. Поэтому бойтесь причинить ей зло или просто пройти мимо, не оглянувшись, к примеру... Впрочем, женщина здесь не более, чем идейный инструмент, что ни разу не отменяет вышесказанного. Вот говорят, что зло возвращается бумерангом. Далеко не всегда, к сожалению. Особенно, если жертва - идеальная жертва без зубов и когтей. Тогда бумеранг может ударить по детям, внукам, другим близким. Но если обидишь хищника... Кто думает о возможной расплате, когда уверен в своих силе и превосходстве. И зря. Раб внезапно может стать господином, овечка неожиданно может трансформироваться в волка. Впрочем, и эта тема здесь, скорее, второстепенная.

Зато выбор - присоединиться к большинству или нет во время травли неудобного, неугодного, неправильного, раздражающего, отталкивающего, слишком дерзкого или слабого кого-нибудь там - эта штука в той или иной форме случается, пожалуй, с любым человеком. В детском саду, в школе, в институте, на работе и в жизни. На самом низшем, бытовом уровне и в системе государственной координаты. И зачастую случается не единожды. И если не пойти на поводу у толпы то, что? Как действовать? Встать на защиту? Самоустраниться? И кем может быть жертва? Невинным, беззащитным, оболганным или законченным мерзавцем, полностью заслужившим происходящее? Так бросать камень или не бросать? Каждому человеку приходится самому решать, как поступить. Хотелось бы написать о библейских мотивах. О том, кто сам без греха. Но что, если речь идет о насильнике, убийце, маньяке или там об адольфе г. Суд с риском смягчения приговора или стихийный самосуд? Сложно все, короче, в вопросах выбора. Нда.

Так-то дюрренматт не сказал ничего нового. "Старые песни о главном" (цэ). Но написал просто замечательно, вдохнул свою искру в нафталин. И этот юмор висельника, смех сквозь слезы. Чудесно, чего уж там. Но все же срезала пол балла. Потому что я, наверное, все же нашенский человек, несмотря на дедушку с фамилией вальтер. И потому не верю, что никто, совершенно никто не пошел против системы, беспредела, власти бабла и толпы. А всех недовольных и критикующих быстро заткнули. При любом тоталитарном режиме находятся те, чьему "безумству храбрых поем мы славу!" (цэ) Так что в финальную концовку пьесы все же "не верю" (цэ), то есть браво нашенской экранизации.