Цитаты из книги The Right to Write

Писательство фокусирует нас - и дает двигаться вовне, в мир вокруг. Красота в глазах смотрящего - но еще и в руках пишущего, ведь мы пишем, чтобы тронуть - и это прикосновение целительно. Писать - значит в первую очередь прикасаться и затрагивать.

Уязвимость в тексте - главный враг напыщенности. Это враг претенциозности. Враг позерства и увиливания... Уязвимый текст - это значит здоровый текст, а здоровье - уверяю вас - может даже кого-то напугать.

Вместо того, чтобы думать о традиционном книгоиздании, полезнее поразмышлять о том, чтобы передавать наши тексты в мир всеми возможными и доступными нам способами. Верно и то, что книги, изданные самостоятельно, приобретают большую ценность и становятся привлекательнее и для других издателей. Боюсь, это как с девушкой, у которой уже есть молодой человек: она из-за этого кажется еще желаннее.

Вселенная, на мой взгляд, не так уж жестока и капризна. Я убеждена: желание писать - присущая людям мощная потребность донести свои мысли до окружающих, и ей откликается не менее мощная потребность услышать чужие мысли. Иначе говоря, на каждого писателя найдется читатель - и не один.

Ритт сказал: "Я не питаю особого уважения к таланту. Считается только то, что вы с ним сделаете".

Писательство, как и дизайн украшений - это последовательность выборов, которая приводит к ощущению чего-то завершенного, наполненного смыслом. Именно смысл дает писателю возможность выбирать, а с выбором - и возможность быть счастливым.

Если писать так, будто воспринимаешь и передаешь духовную информацию, а не изобретаешь умственную, это делать гораздо проще, потому что от нас более не требуется настороженно следить за собой. Наоборот - от нас нужна только открытость. Мы как будто подключаемся к потоку идей вместо того, чтобы генерировать его самим, изнутри.

В фильме "Криминальное чтиво" подруга одного из главных героев недоумевает, почему маленький животик может быть так приятен владельцу и так осуждаться в обществе. Я ее понимаю. Ничего страшного, если у ваших текстов есть небольшой животик. Нет ничего страшного в предложениях с округлостями. Не обязательно, чтобы проза была жесткой, рифленой, как стиральная доска - как нас учат в школе. Нас учат писать так же, как качают пресс. Писательство бывает житейским.

Писать удобнее, чем не писать. Писать веселее. Удобное и веселое не требует дисциплины. Оно требует позволения. Позволения себе. Я не пишу для того, чтобы прижать себя к ногтю. Скорее наоборот. Я пишу, потому что это приятно.

Не обязательно писать красиво. Не обязательно писать совершенно. Главное - писать энергично, совершенно во всем своем несовершенстве, по-человечески.

Мы "думаем", что писательство - умственно, а стоит только взяться самому, как сразу становится ясно, что это гораздо более заземленное и интуитивное занятие.

Об Утренних Страницах:

Продолжайте писать, пока занимаетесь по этой книге. Существенный сдвиг в сознании ощущается через девяносто дней - именно столько нужно мозгу, чтобы закрепить новые нейронные связи. Но первые перемены как правило видны гораздо быстрее. Следите внимательно за процессом и прогрессом в себе. Послужите самому себе одобряющим свидетелем.

Для писателя личная драма - глоток творческого яда. Для писателя добровольное участие в выяснении отношений - творческий саботаж.

- Любите все, что пишете, - говорю я ей. - Воспримите свое творчество как нечто постоянное, как возлюбленного, с которым у вас серьезные отношения, а в них бывают удачные и неудачные дни, дни ворчливые и счастливые. Пишите как пишется. Относитесь ко всему с любовью - и сами удивитесь результату.

- Я берусь за дело, - говорит Ричард, - и чувствую себя счастливее. Иногда не успеваю поплавать или пописать - и это сказывается на всей моей жизни. Я становлюсь раздражительнее.

Одна моя подруга утверждает, что в нашей жизни столько божественного присутствия, сколько мы заслуживаем. Какая страшная мысль! Я немного ее подправила: в нашей жизни столько божественного присутствия, сколько мы можем воспринять.

Текст - и в этом большой его секрет - хочет быть написанным. Он любит своего писателя, как Бог любит тех, кто искренне ему верен. Позвольте себе писать - и это наполнит ваше сердце и страницы и поможет наполнить жизнь.

Когда мы влюблены в свое писательство, мы всегда найдем для него время.

Когда писательство сводится к важности того, о чем мы желаем поведать миру, в текст проникают сомнения, врубится ли читатель - ну то есть увидит ли, насколько мы гениальны. Если же просто записывать мысли по мере их появления, беспокоиться придется скорее о точности, чем о гениальности. Насколько внимательно вы готовы слушать? Какую долю власти готовы уступить, чтобы позволить творчеству двигаться сквозь нас, вместо того, чтобы подхлестывать его на пути к нашим собственным целям?