Доклад Юкио Мисимы императору

Ой, ну я просто обожаю вот такое. Переплетенье прекрасного и ужасного, и откровенно отвратительного, даже гнусного в одном флаконе. А уж если философию мощно задвигают... то есть, тогда я однозначно все. Сразу вспомнился турнье с его "метеорами" и "влюбленный шекспир" берджесса, кстати. Короче, я ваша навеки и все такое.
И, главное, сейчас читаю "исповедь маски" и четко вижу, сам мисима рассказывает свою историю больше в виде набросков, ибо его в основном волнуют личные чувства и эмоции. А аппиньянези роскошно нарастил сочное мясо на этот скелет-схему и создал свое волшебство в честь другого художника.
Ну, и когда мне попадается нечто столь чудесное, то я не сильно слежу за хронологией и достоверностью и в целом одобряю художественный вымысел и допущение в разумных рамках, естественно. Так вот...

Ах ты ж, блин с галушкою, ну как же сложно писать об этой книге. Ибо хочется чисто по-неандертальски говорить восхищенными междометиями типа "ыыы". Нда.

В общем, родился однажды в захиревшем самурайском роду, то есть в япониях, мальчик. И тут раз, бабушка взяла и отняла его у родителей. Потому что ей так захотелось. И ничего не поделаешь, традиции дозволяют такое безобразие. И целых двенадцать лет пацан жил даже хуже, чем юный лермонтов. Вот как гениев делают. То есть не дай бог никому такой жизни.
И чего только не было в его интересном детстве, кроме нормального детства. Суровая школа извращений, смешанных с инцестуальными мотивами, эстетикой театра кабуки и искусством смерти, фамильной гордостью, особой и варварской диетой и неистовым противостоянием взрослых за детскую душу и тело.

Короче, готовили-готовили этот продукт и приготовили. Ну, и чего же там получилось. Ой, круто получилось по моему мнению. Азиатчиана и европейщина, робость и ментальный эксгибиционизм, гомосексуальность и влечение к женщинам своей крови, трансвестизм с женщиной внутри тела и души и стремление к подчеркнутой внешней мужественности, поклонение императору и культу смерти. Мисима получился, в общем. Чем-то он напомнил мне капитана соленого из "трех сестер" антоши ч.

И, честно сказать, удивительно, как он вообще дожил до своих аж 45-ти лет. С такими вводными данными...

А какие роскошные глюки посещали господина мисиму. Особенно, в индиях, где ему всю дорогу являлся юный и прекрасный, как будда, мертвец со всеми вытекающими многоточиями в виде финального секса, который то ли случился, то ли всего лишь привиделся. Впрочем, красавчик оказался мертвым уже задолго до встречи с писателем. Индийский зомби-культ, кстати, замечательно роскошен.

При этом герой был женат, да еще и с детьми, и все такое. Однако лично я не знаю, кому же отдать пальму первенства? Американскому еврею-шпиону или японской баронессе-путане? Ибо оба устраивали такииие русские горки мисиме, что ой да ну. Пока жена работала порядочной японской женой и рожала детей.

И все это правое движение, честь императора и прочие бла-бла-бла. Они, конечно, имели место быть. Но по мне, так важнее тут совсем другое. Мисима чуть ли не с малолетства готовился к своему последнему спектаклю. Ибо "путь самурая - это смерть", и достойная смерть через поражение становится победой - это да-да-да.
Жаль, очень жаль аппиньянези очень мало уделил места его истории с моритой, ибо роскошная же драма нарисовалась, то есть сплошное прекрасие.

Но вот чего-то подумалось, глядючи на фото юного мисимы. Такой трепетный мальчик был, хоть и с кровавой баней в голове. Ясные глазки, солнечные улыбки, любовь к котикам, неистребимая тяга к творчеству. А потом как пошел-распошел лепить из себя типа брутального мужика. Словно изо всех сил убивал в себе слабость, робость, или там чувственность, или женщину.
Так не умер ли он задолго до того ноября 1970-го года? Вопрос однако...

Смерть. При упоминании имени Юкио Мисимы имеешь ввиду в первую очередь совсем не его произведения, а то, каким экстравагантным образом он ушел из жизни. Тема смерти и победы над ней нас очень волнует, заставляя очень внимательно вчитываться в содержание. То есть, по существу, все, что связано с Кимитакэ Хираокой (мирское имя автора) давно превратилось в религию, его произведения стали молитвами, а биография легендой. Актуальность учения дона Мисимы и по сей день доказывают японские школьники демонстративно вспарывающие себе животы посреди города после чтения произведений автора.

В настоящий момент меня бы больше устроила сухая и убористая биография Юкио Мисимы, но, за неимением лучшего, не стоит таким образом принижать заслуг Ричарда Аппиньянези, хотя форма лирического романа, довольно объемистого, весьма сомнительна. С другой стороны - японец не смог бы написать подобным образом. И пока загадка японского менталитета останется неразгаданной, а неразгаданной она будет всегда, ибо ответа на нее не знают и сами японцы, то всякие темы вроде книг Нотомб, как его там, Несбе что ли, даже Исигуро, все они будут очень востребованы. Хотите быстро раскрутиться - пишите о Японии. Люблю взглянуть в глаза Японии и под себя ее подмять.

Тест достаточно прост, интересные словообороты присутствуют в изобилии, но понять достаточно трудно - крохи ли это со стола господина Мисимы, креатив автора или что-то еще. И никакое японоведение здесь не поможет, ибо вышеозначенный господин Мисима далеко не в достаточном объеме переведен на русский язык. А также, все другие читаемые языки, кроме японского. Все, как на подбор, уверяют, что творчество Мисимы в основном ограничено пятикнижьем, но, лично мне, этих слов, сказанных героем Мисомой в романе Ричарда Аппиньянези недостаточно. Как и в эссе Маргерит Юрсенар. Некто Акунин, чем писать всякий псевдоисторический бред, лучше бы занялся тем, благодаря чему приобрел первоначальную известность - доперевел бы произведения Юкио Мисимы.

К определенному набору мерзостей я был готов заранее, так как 1. У меня предвзятое отношение к этой оранжевой серии цвета накидок уличных рабочих "Альтернатива". В своем стремлении казаться оригинальными они превращают абсолютно любое дерьмо в самоцель. 2. Личность автора книги сама по себе вызывала некоторые сомнения. 3. Речь шла все же о Мисиме. Странно было бы ожидать от европейца, что он не поддастся искушению и не захочет придать облику Мисимы откровенно нездоровый уклон, сделав упор лишь на этом. Тем удивительнее, что повествование довольно долго было ровным и только ближе к концу автор сам почувствовал, что тема извращений раскрыта не до конца. И началось.

Впрочем, приверженцев Юкио Мисимы все это не особенно испугает, учитывая тот факт, что книг о нем очень мало и какой-то намек на капитальный труд содержится лишь в этом произведении. В любом случае - работа проделана автором изрядная и он достоин уважения не меньше, чем миссия Красного Креста, несущая кому-то жизнь. В данном же случае, кому-то Мисима несет смерть, скрашивая тем самым жизнь. И страждущие будут рады любой, даже обрывочной информации касающейся загадки жизни и разгадки смерти великого лгуна, писателя, человека и парохода Юкио Мисимы.

p.s. Кто обладает менее развитым художественным вкусом, скептик или фанатик?

Скептик видит все, а фанатик только свои розовые очки. Фанатик видит все заранее, он предвзят, а значит не видит ничего.

Из отзывов:
"Как оказалось, книга полнейшая ерунда и я даже не смог дочитать ее до конца."
"Ужасно никакая, нудная книга, совершенно бесформенная в литературном смысле."
"Осилил четверть текста. Как надо не любить жизнь, чтобы писать такое."
"Аппиньянези показал какого-то жалкого, убогого гомосексуалиста, обильно залил скучные эпизоды жизни Мисимы спермой, венерическими болезнями и блевотиной."

• да любой нормальный писатель за такие отзывы душу бы продал.

  Очень сильный роман. Грамотно выстроенный трактат о взрослении и дальнейшем возмужании, даже не столько о Мисиме, сколько о послевоенной Стране восходящего солнца, пропущенной сквозь немного европеизированную призму восприятия Юкио. Читается примерно как смесь «Криптономикона» и романов Берроуза. По сто-двести страниц истории Японии или религиозных перипетий Индии, а потом вдруг ВНЕЗАПНО гей-порно сцена. Здесь надлежит отметить, что в современной литературе гей-порно - совсем не то, чем кажется. В вещах типа «Дориана» Селфа или «Отсоса» Хоума это показатель пошлости и дурновкусия. А у Аппиньянези это мощное выразительное средство. Что именно сие действо может выразить – остается исключительно на усмотрение читателя.

  Мисиму не читал. Всегда боязно было открывать япошек: от каждой страницы Кобо Абэ веяло ужасной, запредельной клаустрофобией. Само собой: сначала правители в семнадцатом веке запретили японцам покидать Острова, потом после капитуляции в 1945-м последний сёгун МакАртур тоже. Такое варение в собственном соку уж наверное оставило следы в коллективном бессознательном. Долго думал бессонными ночами и пришёл к выводу, что молодой советской власти после побед в гражданской войне нужно было не пустые казахские степи присоединять, а идти с новенькими голландскими подлодками завоёвывать Японию и устраивать там Красный каганат. Так, глядишь, и избежали бы тихоокеанского театра действий во Второй мировой и всех японских зверств и последующих лагерных режимов по всей Азии и Океании. И аниме бы не было, была бы здоровая советская мультипликация.

  Реальная история жизни Мисимы завораживает людей даже не читавших его произведения, а текст Аппиньянези обладает как раз нужной исторически-документальной отстранённостью, чтобы принять его за чистую монету, ведь мы всегда так рады обманываться. Отличным визуальным дополнением ко всему этому станет художественный фильм «Мисима: Жизнь в четырёх главах»: немного красивой чёрно-белой нуар-Японии и несколько цветных нарочито театральных эпизодов из трёх его романов. В фильме очень хорошо показано, как в голове писателя появляется то, что позже становится творчеством; то, что это творчество делает потом с его головой; а также что бывает, когда писатель этот начинает путать творчество с реальной жизнью.

  "Повернувшись к стеклу, я оказался лицом к лицу с Кейко. Нас разделял только стоявший с ее стороны у зеркала туалетный столик. Кейко в упор смотрела на меня, как если бы зеркало было прозрачным. Вспотевшая и растрепанная, она встала с кровати, на которой, словно разрубленный угорь, все еще извивалась мадам Нху. Кейко высыпала содержимое сумочки на туалетный столик и расставила на нем фарфоровые фигурки собаки, кролика, белки, медведя и лисы в один ряд так, что они как будто шествовали к арке ее поросшего темными волосами лобка. Лицо Кейко вплотную приблизилось к зеркалу, и она скорее выдохнула, чем произнесла слово, оставившее запотевший след на стекле. Я не услышал его, но прочел по ее губам: – Вор."

"Япония за 90 минут" и японская гомомексульная порнушка с легкими элементами садо-мазо, лекции по политэкономии читаются прямо в перерывах между фрикциями. Я не поняла, в чем цель этого труда: стащить Мисиму с пьедестала? Открыть истинное лицо писателя? Сомневаюсь, что лицо, показанное Аппиньянези, истинное. Как эстетизм Мисимы, его завороженность смертью, приведшая к фатальному исходу - только маска, так и это искусственное построение - всего лишь попытка автора представить альтер эго всемирно известного писателя. Похоже, Аппиньянези вообще незнакомы позитивные определения, весь тон повествования основан на негативе. "Отвращение", пожалуй, самое употребляемое слово. Его Мисиме все отвратительно, и именно из этого отвращения получаются его великолепные романы. Красота превращается в уродство, смелость в трусость, благие порывы в мелочный расчет. Гомосексуализм тоже основан на отвращении, к себе и к своим партнерам. Похоже, эта биография написана из ненависти (или из отвращения?). Многогранная личность сведена к моральному уродству. Нет желания доказывать обратное - бессмысленно. Тому, кто хочет разбираться в Мисиме, стоит читать его романы, где гораздо богаче представлены черты характера писателя, чем в этом пасквиле.

Красота, но извращённая. Извращённая, но красота.
Тяжёлая, длинная (почти 600 страниц мелким шрифтом), вязкая, душная, подробная книга. Очень графичная – каждый эпизод представляется и намертво впечатывается в память.
В числе прочего одна из любимых тем – жизнь, переходящая в текст и текст, переходящий в жизнь. «Докажите, что вы писатель, напишите нам что-нибудь. Сыграем в Вильгельма Телля?» Отчего-то вспомнился киношный Берроуз.
Ну и всегда приятно, когда писатель не тренькает на одной и той же балалайке во всех книгах (пусть и виртуозно). У дядюшки Аппиньянези есть куча всего, жалко, что так мало переведено.
А Мисиму, конечно, надо читать. Всего-то «Золотой храм» охвачен, несерьёзно.
И последняя петрушка в сборную солянку рецки: статья ("Юкио Мишима: да, Смерть!" - надо ctrl+F нажать) Лимонова про Мисиму.

Что ж, вряд ли эту книгу можно отнести в раздел плохих, но и хорошей её не назовёшь. Так, что-то среднее. Море политики, ещё большее море полемики и просто океан патетики. Сказанное на 784 страницах можно было уместить на 78, и произведение не понесло бы сильного урона. Как художественная литература, Доклад не представляет абсолютно никакой ценности. В нём нету целостности, нету чего-то, что объединило бы всю эту тучу слов, нету стержня. Одного образа Мисимы недостаточно, чтобы всё это назвать чем-то целым. Но всё же читать интересно, хотя большая часть книги для неискушённого в делах до- и послевоенной Японии останется абсолютно непонятной. И от полного субъективного провала этой книги в моих глазах её удерживает то, что в ней я нашёл некоторое факты, которые показались мне важными и интересными, я почерпнул из неё стоящую информацию. Но повторюсь - тот объём информации, который интересен или важен, явно непропорционален всему объёму книги. Так сказать, бочка дёгтя с парой ложек мёда. К ознакомлению необязательно.

Впервые о Юкио Мисиме я услышал на передаче «Фрэнки-шоу». И если безумный Фрэнки лишь вскользь рассказал биографию Мисимы, подчеркнув поворотные моменты в его жизни, то Ричард Аппиньянези досконально изучил судьбу этого японского писателя и в своей книге попытался разобраться, что же привело его к попытке государственного переворота и дальнейшему самоубийству. Но не берусь утверждать, что из написанного правда, а что – художественное допущение, поэтому в рецензии буду опираться только на книгу Аппиньянези.

До двенадцати лет Мисима был изолирован от внешнего мира и жил под присмотром строгой бабушки Нацуко, которая умирала у него на глазах. Нацуко привила мальчику любовь к театру и прозе, но, избавившись от её опеки, он оказался полностью не готов к тому, что его ждёт за четырьмя стенами. А там – бомбардировки Токио, уничтожение атомными бомбами Хиросимы и Нагасаки, массовые протесты, отказ императора Сёвы от своей божественности и капитуляция Японии в войне на Тихом океане.

Смотря на то, как медленно умирает его страна, Мисима нашёл утешение в литературе. И если днём он был обычным чиновником, носившим имя, которое дали ему при рождении – Кимитакэ Хираока – то ночами напролёт писал литературные шедевры под псевдонимом Юкио Мисима. Тогда же он впервые вступил на территорию политики, занявшись шпионажем под руководством американского полковника.

Аппиньянези не скуп на пикантные подробности и в деталях описывает гомосексуальные связи писателя, его довольно странные фетиши с любовницами и значимое путешествие по Индии, где Мисима постоянно встречает мёртвого мальчика. Аппиньянези мастерски сочетает уродство и красоту, животный секс и философские размышления о смерти, скучную политику и полное воображения литературное творчество.

Вся литературная карьера Мисимы, весь ад, в который медленно погружалась Япония, и его чувство долга заставили в итоге самому взять в руки меч и заставить японцев защищать свою родину. Его выступление с балкона на базе Восточной дивизии сил самообороны перед солдатами было полностью театрализованным. Словно всё это было не более, чем постановкой в театре Но, к которому ему привили любовь еще в детстве. Аппиньянези нарочно выкидывает из романа этот инцидент и оставляет только разговоры о произошедшем из уст его близких. Последняя глава книги – сценарий к спектаклю, написанный в соответствующей манере.

Никто, из солдат тогда не прислушался к скандальному писателю. Никто даже не услышал его из-за шума вертолётов, из-за чего Мисима был поднят на смех. Ему оставалось только закончить этот спектакль, этот фарс и сделать финальный штрих вместе с любовником, который тоже участвовал в налёте. Финалом стали привязанный к креслу генерал Восточной дивизии и две отрубленные головы, лежащие рядом.

Не скажу, что я полностью проникся талмудом Аппиньянези из-за тонны политики, но читать было интересно. Если вам хочется больше узнать из жизни Мисимы и вас не оттолкнут бесконечные разговоры о политике и описание гомосексуальных связей – смело читайте книгу. Некоторые сцены оттуда смогут задеть вас за живое и застрянут в памяти ещё надолго.

Именно такой должна была получиться книга, автор которой (не японец) пытается показать становление японского писателя через призму складывающейся в стране политической ситуации.
Послевоенная Япония, уже не первый год раздираемая междуусобицами, капитуляция, оккупация американскими войсками, заявление императора, разом положившее конец собственной божественной сущности и добавившее в число жителей еще одного простого смертного. Всё это не могло не отразиться и на жизни простого населения, точнее сказать не совсем простого, а эдакого "среднего класса" - бывших аристократов, политических деятелей и их образованных отпрысков, порождающих одну за другой партии, религиозные секты и т.д. и т.п.
Где-то на этом фоне мы наблюдаем появление известного писателя - Юкио Мисимы, точнее он пока еще Кимитакэ Хираока, сын государственного чиновника, мальчишка, растущий под железной рукой своей бабки. Во вставках, написанных от первого лица, чувствуется тот же дух, которым пронизаны книги Мисимы, то ли автор тщательно анализировал различные материалы, то ли ему удалось пообщаться с самим Мисимой... Так или иначе, события и рассуждения выглядят весьма правдоподобно.
Многие считали Мисиму больным извращенцем, шутка ли, произведения, вдоль и поперек исписанные подробностями гомосексуальных фантазий и реальных "подвигов", постоянные размышления о смерти, саморазрушение. Кстати, в книге Аппиньянези частенько упоминается внутренняя битва Мисимы с еще одним известным писателем того времени - Осаму Дадзаем. Самое интересное, что Дадзая Мисима считает чуть ли не эталоном саморазрушения, конкурентом, и всячески старается его перещеголять. Нормальна ли такая битва для страны, считавшейся весьма консервативной в ту пору, да и по сей день сохраняющей многочисленные следы своей самобытной культуры. Или эта страна не так уж и консервативна, и сама породила такое детище...

Как-то товарищ Ричард Бернстайн в своей книге Восток, Запад и секс пришел к неутешительному выводу, что Востоку на роду написано стоять на коленях и ждать крепкого западного х**, ибо он отродясь отождествляется с женским началом (религиозно, политически, идеологические и т.д.). Если не придираться к словам и не вдаваться в анатомические подробности, то Мисима (или Аппиньянези) с мыслью в целом согласен.

Временное и поправимое! А Япония если уж увязла, то по уши. Вместе со своим императором, церковью, народом в целом и Юкио Мисимой в частности. Да, сыграло свою роль и тяжелое детство, и вынужденное одиночество в подростковом возрасте, и вот перед читателями выворачивает наизнанку писатель с искалеченной душой (а как еще её назвать), ищущий прекрасное в самых неприятных на привычный взгляд вещах, писатель, упивающийся своей болью, писатель честный, не боящийся признаться в пороках и слабости, писатель, порицаемый многими, и тем не менее создавший литературные памятники себе, своей стране и своему времени. Писатель работящий и упорный, поделивший свою жизнь пополам, на литературу и "все остальное".
В общем и целом это хорошо написанная биография с подробной характеристикой политических распрей, анализом религиозных течений ну и капелькой мерзостей дабы разбавить обстановочку, ну и вообще куда Мисиме без них.