Современная зарубежная проза, которую собираюсь прочитать
Anastasia246
- 3 740 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Одна из самых ярких книг, прочитанных в этом году, да и вообще. Одна из самых прекрасных историй. Жемчужина, не побоюсь этого слова.
Что делает книгу особенной? У каждого свои предпочтения: герои, авторский стиль, манера изложения, сюжет, события, развитие действий, финал. Здесь же сложилось всё. В маленьком объёме столько смысла, в простеньком сюжете столько событий.
О любви и войне, о мужестве и страсти, о чести и достоинстве. О людях. О Жизни и Смерти. И о карандаше, красном, как кровь, благодаря которому, возможно, ми читаем эту историю.
Вообще, читать чужую историю о войне, вернее историю чужой войны, труд нелёгкий. Ведь вольно или невольно всё сравниваешь с историей своей страны, и на фоне этого другие зарисовки теряются.
Но здесь другой случай. Это какая-то волшебная история, магическая, она с первых строчек околдовывает тебя, очаровывает своей простотой и складностью. Видения сменяются одно за другим, и вот ты уже со вздохом перелистываешь последнюю страницу, но даже тогда образы и герои живут в тебе. Не отпускают. Не уходят. Не надоедают. Просто теперь это твоя история, твоя боль, твои впечатления.
"Солдат, ты ведь тоже народ!" - почему же так часто об этом забываешь? Почему убиваешь сам себя? Почему становишься жестоким и равнодушным к чужому горю? Чужому? Возможно сейчас, в эту минуту, кто-то из твоих побратимов из "рассветной бригады" убивает твоего отца, брата, друга..... Это "почему" навсегда останется без ответа.
Эрбаль - простой солдат. Боец той самой страшной бригады с таким романтическим названием. На его руках кровь не одного испанского героя. А в руках карандаш убитого им же художника: "В жизни я совершил много чего плохого, но, оказавшись перед художником, беззвучно прошептал, что мне очень жаль и я предпочел бы не делать этого."
Возможно, он много чего предпочёл бы не делать, но всё- таки совершал зло, хоть и находил этому оправдания.
Судьба его тесно переплелась с судьбой доктора Да Барка и его возлюбленной Марисой Мальо. Это был какой-то рок, судьба, чудо. Он их ненавидел, любил, боялся. Был их палачом, другом, покровителем. Но они- "лучшее, что было в его жизни". Это он понимал. Как и то, что сам "растворился в Вечном Безразличии".
Просто невозможно остаться равнодушным, познакомившись с доктором Да Барка, просто невозможно устоять перед простым очарованием Марисы. А ещё нельзя игнорировать такую любовь. Наверное, в какое-то время Эрбаль понял: убив полковника, любви он не убьёт. А ему прощали всякую подлость и помнили каждый добрый поступок.
И злого друга я прощу,"В границах нет ничего хорошего, разве что возможность незаконного их пересечения. Трудно даже представить, что может натворить жалкая воображаемая линия, которую однажды прочертил, не покидая ложа, какой-нибудь тупоумный король". - В границах между честью и бесчестьем, совестью и подлостью, разница всё-таки есть. И если вы решились пересечь эту грань, подумайте. Трижды подумайте! Потому что между любовью и ненавистью тоже существует граница, иногда всего в полшага.

Фантомная боль Гражданской войны или Любовь во время чумы
В современной Испании (далее - всё на мой субъективный взгляд) тема Гражданской войны присутствует как-то незримо, но явственно. Никто конечно не станет разводить дискуссии где-нибудь на лавочке в парке, переливая из пустого в порожнее, кто был прав, как был прав и насколько кто виноват - не станет, эхо этой войны еще близко, она только-только повернула за угол, и ее следы нет-нет да и высветит яркое испанское солнце или оттенит густая южная ночь на южном склоне Монтжуика, где нашли свой последний приют каталонские республиканцы, и следы от пуль (шрапнели по другой версии) на щербатом фасаде Церкви Филиппа Нери тут же, в Барселоне, выглядят, если не знать, просто следами разрушительного течения времени; шумный, никогда не спящий Мадрид - первая столица в мире, подвергшаяся бомбардировке с воздуха, вновь отстроенная Герника... - но острее памяти камня человеческая память : "В гражданской войне линия фронта невидима, она проходит через сердце человека." (Антуан де Сент-Экзюпери), на небольшом в общем-то кусочке суши - Пиренейском полуострове - эти линии фронта искромсали и прошили души практически всего населения страны.
Фантомная боль Гражданской войны постоянно рядом, как у Риваса, в Карандаше плотника.
Мне кажется с нашей Гражданской войной получилась немного другая ситуация - она расплескалась по куда более обширным просторам, конница Буденного и Легион "Кондор" все-таки вещи разного порядка, а потом Великая Отечественная жестко подчистила и спаяла и человеческую память, и человеческие судьбы - в Испании нет например ни своего Белого солнца пустыни, ни Свадьбы в Малиновке.
История доктора Да Барки в "Карандаше плотника" - это история жизни Человека, рассказанная от лица его палача. Это история о силе духа, человечности и настоящей любви, которая может выстоять вопреки всему и обмануть смерть
Это история о том, что все мы - по обе стороны баррикады, и жертвы, и палачи - обречены носить внутри себя эту самую смерть, как печать и как напоминание, магическая сила которых так коротка...
Удивительно поэтично написанная книга. Великолепно рассказанная История.

«Каждый человек и каждый предмет испытывают острую потребность рассказать свою историю, иногда за этим кроется отчаяние» (М. Ривас)
Это было очень достойное чтение, местами пронзительное до боли в сердце, местами отстраненно философичное, с хорошими метафорами и поэтическими отсылками. Мне такие книги нравятся в принципе, даже если они не всегда удачно написаны, но в данном случае все было «за», и теперь я точно знаю: «галисийский магический реализм» автора - это однозначно мое.
Тридцатые годы XX века, диктатура Франко, страшнейшие репрессии, от которых некуда деться, поскольку вся страна – тюрьма, нищета, голод, страх и… любовь, милосердие, благоговение перед жизнью. В книге звучат разные голоса плотников и поэтов, убитых и «доселе живых», хотя непосредственным рассказчиком выступает, по сути, только Эрбаль со своим карандашом плотника и фантомной болью то ли стыда, то ли отчаяния от того, что так и не смог быть самим собой – тюремный надзиратель, одержимый, завороженный чужой жаждой жизни перед лицом смерти, недоступной ему формой существования в своей внутренней гармонии во внешнем хаосе, способностью быть и оставаться основанием, причиной и следствием самого себя, своих поступков, автором своей собственной философии.
Зависть, ненависть, жестокость, раздираемость на части безотказно удовлетворяемым мортидо и неутоляемым либидо, и одновременно попытка что-то понять и что-то перенять у доктора Да Барки, почувствовать, каково это – быть им, мучительны и незабываемы для Эрбаля, и эту свою амбивалентность, пронесенную сквозь всю жизнь, он пытается выговорить в разговоре с Марией да Виситасау. Она, конечно, так себе слушательница, но достойней для него собеседника и быть не может. Собственное убожество для него оказывается непреодолимым даже в старости, когда «итожишь то, что прожил», у него какой-то совершенно иной культурный код, чем у доктора Да Барки.
Книга насквозь печальная, горестная, страдающая, но в ней есть что-то франкловское, а потому она воспринимается не только с болью, но и с каким-то отчаянным финалистским вдохновением.














