Ada, or Ardor: A Family Chronicle

... привел ковер в волшебное состояние, и они с Адой немало летних дней провели, паря над рощей или рекой или плавно скользя на безопасной десятифутовой высоте над кровлями и дорогами.

мозг человеческий способен сделаться изощреннейшей камерой пыток, какие только были изобретены за миллионы лет, в миллионах стран и отзывались воплями миллионов жертв.

Итак, карандаш, который я держу в пальцах, все еще длинен и удобен, хоть он и послужил мне на славу, а вот его резиновый кончик почти уничтожен той работой, которую он столько раз исполнял. Воображение у меня все еще живо и надежно мне служит, а вот память становится все короче.

Она не читала, но нервно, сердито, рассеяно пролистывала страницы той самой старой антологии - она, способная в любое время, взяв наугад книгу, сразу и целиком погрузиться в текст, нырнуть в него с "книжного бережка" прирождённым движением подводного жителя, возвращаемого в родимый поток.

Ты теряешь свое бессмертие, когда теряешь память.

У жизни, любви, библиотек нет будущего.

Питал страсть к сумасшедшим, как иные питают страсть к арахнидам или орхидеям.

Умирающий дуэлянт умирает человеком более счастливым, чем суждено когда-либо стать его живому противнику.

Сколько счастья в природе и сколько горя в жизни людей.

Гениальность вовсе не пряник.