Семь смертных грехов

...глаза были так прекрасны, словно она взяла их взаймы...

Всякое чтение — это попытка узнать, кто ты есть на самом деле.

Когда приходит время ужина, будь добр, думай обо мне. Это станет для меня пищей. А утром, на завтрак, улыбнись мне…

Жизнь болезненна. Каждое мое движение — ошибка, каждое мое слово — ошибка. И за каждую из этих ошибок приходится дорого платить…

Если ты не видишь меня в темноте, не увидишь и при свете.

Счастье-единственная бесплатная вещь на свете

— Что ты делаешь в моем зеркале? — спрашиваешь ты.
— Не я в вашем, а вы в моем...

Он находился в самом расцвете сил, в том возрасте, когда достоинства еще не начали переходить в пороки.

Различие между любовью и любовью может быть большим, чем различие между любовью и ненавистью. Быть может, поэтому каждая большая любовь начинается с трех маленьких обманов.

Кто знает, может, самая хорошая пища — это вода, а самое хорошее питье — воздух…

Когда человеку в годах предлагают любовь, то это всегда подарок, на который он не вправе был рассчитывать

Будущее у нас похоже на какую-то бескрайнюю бессонницу, а человек на улитку, его слизистое прошлое тянется за ним, как прозрачный след, а будущее ему приходится взваливать себе на плечи, как домик, в который он, скрючившись, забирается каждый вечер, чтобы переночевать…

Я знаю то, как я умер: это произошло в тот момент, когда прошлое и будущее столкнулись во мне и раздавили меня…

На всем белом свете нет зеркала, которое бы не видело все семь смертных грехов.

Я растерялся и шепнул про себя: «Бог лечит, мы лишь бинтуем…»

Писатель, который умнее своих историй, ошибся в выборе профессии

Сплю, сплю, во сне разгоняю хлопушками каких-то скакунов, как тут из мрака возникает женская рука и вытаскивает меня из сна. Я в ужасе вскакиваю и спрашиваю:
— Кто ты такая?
— Я — твоя история, — отвечает из темноты женский голос.
— Какая еще история?
— Понятия не имею. Ты меня еще не написал.

Кого же она видела, глядя на меня?..

Но ожидание - трудное дело.И хорошая школа...

Короче говоря, душа моя была уже в носу, а ведь каждое утро мне приходилось чихнуть.