
Серия книг: Philosophy
Puwistya
- 161 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Как вам такое высказывание (вышедшее в свет в 1981 году) из уст мастера философских измышлений о месте человека во Вселенной Станислава Лема, да еще вложенные в "уста" (условная величина) искусственного интеллекта ГоЛема (думаю, единый корень автор не зря придумал) 14-го поколения? Настолько умного, самосовершенствовающегося (ученые уже не понимают, что это такое и как оно устроено и работает) и... высокомерного суперкомпьютера, что понять его обычным людям (как мы читатели) и даже весьма ученым непросто. При этом Голем XIV позволяет себе рассуждать о самой сущности человека, его происхождении, причинах и последствиях появлении Разума, при особенном (или не особо) участии Эволюции и других сопутствующих факторов.
Скажу сразу, чтиво очень непростое. Это не художественное произведение в чистом понимании этого термина. Это, скорее, высокоинтеллектуальное компьютерное эссе. За авторством компьютера. Думающего в миллион раз быстрее, чем человек, и во столько же раз умнее. Голему приходится в прямом смысле слова... тормозить свои ответы до воспринимаемой людьми скорости понимания. Хотя врубится в рассуждения ИИ (искусственного интеллекта) даже в режиме "slow motion" все равно сложно.
Я по прошлой своей работе в журналистике приучен к стремлению упрощать сложную информацию до простой, чтобы было понятно любому человеку. Здесь же такое впечатление, что все наоборот. Голем XIV выражается запутанными, многоподчиненными предложениями, играя профессиональными словами, как игрушками. Иногда приходится перечитывать части текста по несколько раз, чтоб хоть приблизительно въехать в то, что происходит.
А происходит низложение или даже разложение Человека на составные части. Суждения Голем XIV, по-моему мнению, весьма спорные. Голимая философия, а местами даже словоблудие и софистика. Подобный поток сознания, к тому же искусственно разумного, если так можно сказать, придавливает к земле. ИИ буквально грузит мозги читателя совершенно необязательными и верными утверждениями.
В этом, в моем личном понимании, главная негативная черта философии - науке, которая все предполагает, но ничего не доказывает. С таким подходом можно что угодно нагородить, а если у вас интеллект в миллион раз круче, то это просто заоблачные дали человеческого понимания. Неудивительно, что Голем XIV вот такого мнения о нас:
Или как вам вот такое утверждение, которое лично я считаю неубедительным:
Однозначно неоднозначное произведение)). Очень небольшое по объему, но мощное по смысловой нагрузки. Не думаю, что большинство прочитавших (и дочитавших до конца) его поймут. Вот не верю, когда некоторые рецензоры утверждают, что еще в детстве прочитали эту книгу или, не важно, прочитали только вот и до сих пор ее помнят и понимают. Все это примазки к крутому, с точки зрения, интеллекта и критики произведению.
Лично я не боюсь сказать, что во многое не въехал. Другое дело, что я обязательно вернусь и полистаю книгу в надежде понять электронный монолог о нас любимых. Или, если не понять, то опровергнуть искусственно рожденные заблуждения чрезмерно умной машины))
Написано под музыку с альбома "Charango" (2002) группы Morcheeba.

Злая ирония: писать рецензию на сборник рецензий на несуществующие произведения несуществующих авторов, на который сам автор тоже не поленился написать рецензию, значительно меня опередив и попытавшись вогнать в жестокую рекурсию. Будем считать, что ему это удалось. Курт Воннегут вкладывал безумные маленькие сюжетики для фантастических произведений в уста своего Килгора Траута, чтобы не надо было возиться с полноценным написанием многочисленных романов, ограничиваясь только схематичным пересказом сюжета, дескать: с меня взятки гладки, это всё вон тот мужик. Лем тоже не особенно заморачивается и хорошие идеи для жирных романов обрабатывает только где-то в кузницах собственного воображения, выбрасывая наружу только вторичный продукт, так горячо любимый в постмодернистском культурном обществе, падком на симулякры: произведения нет, автора нет, а рецензия на это существует, вот она, даже обложка слеплена из шума кошачьих шагов, дыхания рыб, птичьей слюны, корней гор и дальше по списку.
Надо сказать, что к делу Лем подходит весьма ответственно, а не тяп-ляп, чего можно было бы ожидать от ненастоящих книжек, можно было бы просто собрать их по одному образу и подобию, немного поварьировав критику, и уже радоваться одной только необычной (хотя и не на сто процентов оригинальной) задумке. Наоборот, дотошность и разнообразие несуществующих произведений потрясают. Можно встретить рецензию на книжку «Сделай сам», в которой из обрывков классических произведений читателю предлагается состряпать собственное (не менее постмодернистское, чем сама «Абсолютная пустота») шедевральное нечто. Кажется, именно нечто подобное и творится сейчас в жанре меш-апа. В апокалиптическом «Перикалипсисе» человечество гибнет под гнётом ненужной макулатуры, изданной графоманами — чем не жёсткая сатира на всю литературу вообще, в том числе и на себя, ведь чем же ещё является «Абсолютная пустота» (пустота!), если не избыточной, пусть и приятной безделушкой, игрой для ума? Вообще, сатира хлещет через край почти в каждой «рецензии», хоть диссертацию пиши по каждой, но я этого ни в коем случае делать не буду, куда уж больше ширм в вашей читательской голове: трактовать трактовку трактовки трактовки мира. И часть из этих трактовок — заведомо ложная. Чувствуете, как щекочут изнутри череп паникующие мозги?
У «Абсолютной пустоты» естьи благодатные продолжения, которые у нас любезно объединили в общую трёхчастную энциклопедию лемовских мистификаций. Если «Идеальный вакуум» (отличное же название) — первая часть, то «Мнимая величина» подхватывает бодрое звание мусорной корзины сюжетов имени Станислава и рвётся в бой. Тут уже сюжеты псевдокниг более однонаправлены: будущее, будущее и ещё раз не очень светлое будущее, хоть рецензий и гораздо меньше, но чтение их затянется на подольше, потому что многие откровенно скучноватые пересказы не слишком интересных, зато с маниакальной точностью выписанных сюжетов и деталей. Часть «Библиотека XXI века», давшая название русскоязычному сборнику, тоже не особенно отличается от предыдущих.
Это, конечно, и развлекательная литература, правда, дарящая нам развлечение, от которого временами хочется лезть на стенку. Развлечение при помощи напряжённой мыслительной деятельности, как-то так, потому что возиться с «матрёшками» автора, который даже о самом себе говорит в третьем лице, упрятывая от нас свои мысли за семью печатями, — дело нелёгкое. Самому себе, наверное, он жизнь облегчил: не только неиспользованные сюжеты слил, но и не нужно было оглядываться на возможного читателя, простор для творчества сразу расширился — хочешь ругай авторов и романы, хочешь хвали, хочешь неси чушь, всё равно никто не спалит, н обидится, не подловит. Заодно изрядно отточил целую кучу писательских техник и покритиковал критиков, особенно «синезанавесочников», склонных искать смысл там, где его вообще нет (см. псевдокнигу о Гильгамеше, чистый гротеск же уже!) Интересный эксперимент, больше всего похоже на какой-то диковатый литературно-философский опыт, где не сразу понятно, кто именно находится в пробирке: читатель, абстрактное понятие, литература в целом или сам автор. Или даже все сразу.
Увлекательное, необычное, скучноватое, разное, однообразное чтение.

Я поклонник таких произведений автора, как - "Солярис", "Непобедимый", "Мир на Земле" и "Футурологический конгресс". "Голем XIV" - это не роман, а эссе автора, завуалированного под сверхкомпьютера, о природе человека, о его непомерном эго, разуме, месте в мире и о том, как эта отличительная черта может сыграть с ним злую шутку.
Для меня написано черезчур умно и сухо.

Духовная мастурбация — это удовлетворение обещаниями вместо их исполнения...

..."предложение" уравнять в правах лексемы, уже укоренённые в языке, такие, как "слово" или "дословны" с неологизмами "словопийца" (читатель), "словотяп" (графоман), "словоришка" (плагиатор), "словнюк" (грубиян) и т.д.

Но так как по смерти религиозных и цензурных запретов говорить можно всё, то бишь всякую всячину, а по исчезновении внимательных, чутких к слову читателей можно верещать что попало кому попало, литература вместе со всею своей гуманитарной роднёй есть труп, прогрессирующее разложение которого упорно скрывается близкими.










Другие издания


