Трагедии. В двух томах. Том 1

Благородство
сверх меры тянется к благопристойности.
У людей достойных
всё мудрости исполнено - я изумлён.
В моей душе уверенность сидит,
что человек благочестивый будет счастлив.

Геракл:
Но не родился тот, кто отпрыска Алкмены
бегущим от руки противника увидит.

Тоску залечит время, мёртвые - ничто.

...нет никого добрее матери.

Враждебна мачеха оставленным сиротам,
о них заботится не ласковей гадюки.

Для мальчика отец подобен крепкой башне:
с отцом он говорит, и слушает его.

Ничего ценнее жизни нет...

Глупец, кто ценит здесь богатство, силу:
Дороже всех даров - надежный друг.

ГЕРАКЛ: Вас напоследок, Фивы, я зову
Сюда, народ кадмейский: остригитесь,
Наденьте траур и на погребенье
Детей моих придите: плачь, стенай,
Земля фиванская, по мертвых и живом,
Всех Гера нас в один связала узел.

Да, кто не умеет
Противостать несчастью, тот и стрел
Врага, пожалуй, испугается...

Благородный муж
Удар судьбы перенесет без жалоб.

Та дружба, что ветшает,
Мне ненавистна. Как? У друга за столом
Отведав брашен сладких, в дни невзгоды
Его корабль покинуть?

ЛИССА: Так Гере,
Да и тебе, Ирида, мой совет -
Не трогайте Геракла: это дурно.

Что бы стало с вами, боги,
Когда б для кары вышних человек
В величье оставался недоступным?

Я верил всегда, что в герое
Течет небожителя славная кровь.

Часто смертного манит злато,
К высям славы мечты уносят.
Но лишь палицу время подымет,
Задрожит забывший про бога...

Беспредельна власть олимпийцев
Над добрым и злым человеком.

Адский мрак нам вернул героя:
То, что было безумною сказкой,
Непреложной истиной стало.

Жалкий безумец ты,
Если на миг дерзнешь
В мысли кощунственной
Слабым признать
Бога всесильного.

Остривший меч сам от меча погибнет.