Человеческая комедия. Рассказы. Поправка-22

- Все кто любит абсурд, юмор, осуждение военных действий и вплетение незабываемых сцен и рассказов внутри диалога наподобие предложения о том, что один солдат отказался ходить форму и расхаживает голышом только из-за того, что недавно убили стрелка из его самолёта, а количества крови и кишок разлетевшаяся от трупа хватило, чтобы испачкать вышеупомянутого солдата и навсегда внушить ему ужас войны и отвращение к уничтожению других людей... Равняйсь! Смирно!
Несколько людей послушались приказа, остальные осознав, что это не для них продолжили разговор о том, что книги о вампирах, разбитых сердцах или котах, потерявшихся в параллельных мирах, почему-то захватывают куда больше, продолжили свои внутренние разговоры, наплевав на строгий приказ руководства.
- Для чего ты совал за пазуху дыню или арбуз? - спросил Йоссариан, парня стоящего рядом. - Вот что мне хотелось бы узнать.
- А чтоб не ходить с камнем за пазухой, - объяснил ему Орр. - Что ж я, по-твоему, злодей?
- Итак! - снова закричал стоящий перед строем людей. - Вы тут любите такую литературу и юмор. Может быть вы еще и неровно относитесь к постмодернизму?
- Да. Иногда бывает. Ещё я люблю мамку сержанта, хотя она редко отвечает взаимностью. - сказал один из самых наглых в строю.
- Что вы знаете об "Уловке-22" или "Поправке-22?"
- Это два различных варианта перевода одной замечательной книги. В каждом из них существуют свои недочёты, но многие выбирают последний из-за более лёгкого повествования и свежести времени в котором был сделан её перевод, но там даже название неспособно передать её настоящую суть, что была высказана в оригинале.
- Расскажи остальным, кто не знает. Что такое "Уловка-22?" своими словами или дай прямую цитату, потому что твоих армейских извилин с трудом хватает даже на воспроизведение того, что ты прочитал и не понял. Хотя вы просто такое поколение мелких людей... Ладно. Об этом я выскажусь в другой из своих рецензий.
- Напрямую в книге сказано, что "Поправка-22" трактуется следующим образом: «Всякий, кто хочет уклониться от выполнения боевого задания, нормален». Из этого следует, что целенаправленно созданная, получившаяся случайно или органично присущая ситуации правовая, административная, социальная либо логическая коллизия, состоящая в том, что попытка соблюдения некоторого правила сама по себе означает его нарушение. Термин был введён американским писателем Джозефом Хеллером в одноимённом романе, опубликованном в 1961 году. В основе его сюжета лежит стремление главного героя, наводчика бомбардировщика капитана Йоссариана, обойти так называемую «Уловку-22» — абсурдные бюрократические ограничения, которые не дают ему права вернуться домой, отлетав свою норму боевых вылетов в период Итальянской кампании против войск Германии и Италии в 1944 году. Каждый раз норма вылетов увеличивалась, а получить к ней недопуск не предоставлялось возможным.
- Хороший ответ, скопированный с "Википедии". Я горжусь тобой, сынок. Даже несмотря на то, что ты ничего не можешь выразить своими словами. Ты можешь хотя бы найти и легко потерять. Иными словами на примере из книги следует истина о том, что самый жалкий человек, озабоченный своим спасением перед лицом реальной и неминуемой опасности, считался нормальным. Орр летал, потому что был псих, а будучи нормальным, отказался бы от полетов - чтоб его обязали летать, как всякого нормального пилота, по долгу воинской службы. Летая, он проявлял себя психом и получал право не летать, но, реализуя это право, становился нормальным и отказаться от полетов не мог.
Пораженный всеобъемлющей простотой Поправки-22, Йоссариан уважительно присвистнул.
- Да, поправочка что надо, - сказал он.
- Лучше не придумаешь, - подтвердил доктор Дейника.
Поправка-22, эллиптически замкнутая на себя - по образцу планетарной - система с нерасторжимо сбалансированными парами, была неумолимо логичной и абсолютно самодостаточной. Её бесподобное совершенство казалось Йоссариану таким же устрашающе законченным, как совершенная бесподобность современного искусства, а современное искусство казалось ему порой таким же сомнительным, как темнота в глазах у Эпплби, про которую толковал ему Орр. Орр уверял его, что у Эпплби темно в глазах.
- В основе сюжета, как и вскользь было упомянуто выше... Лежит жизнь многих людей, боевые вылеты и абсурд. Это тяжело и невозможно пересказать, как и полученное наслаждение при первом прочтении книги. Диалоги, красота и одновременная простота языка, великолепие юмора и граней абсурда. Именно в тот момент я решил, что хочу прочесть все книги этого автора и знаете, они редко меня подводили, пускай эта по-прежнему для меня остаётся лучшей из списка. Автор издевается над абсурдом войны, нормами, человеческой глупостью, создавая на протяжении книги пружину, которая выбросит читателя в стратосферу собственных мыслей и понимания. Кому-то может показаться, что автор спрятал за щёку одну единственную мысль и не раскусывая мусолит её, боясь раскусить. Не осуждаем этих людей. Ограниченные тоже имеют право на жизнь и часто водят машины, пускай даже без знаков показывающих, что он инвалид. Другие особи ограниченные в несколько иной плоскости берут ипотеку и рожают троих детей без возможности их прокормить и требуют помощи и государства осуждая богатых. Не порицаем. Все имеют право на жизнь, если вышли из состояния стиснутого эмбриона. В книге великолепные главные герои и образы. Ну разве можно лучше сказать о ком-то дав ему характеристику вроде: "Поскольку ему не удавалось хорошо пожить, он хорошо учился. В университете своего штата он занимался так серьезно, что гомосексуалисты считали его интеллектуалом, а интеллектуалы - гомосексуалистом". Как лучше сказать о человеке в двух предложениях? Здесь есть и другие примеры уловки. Давайте представим, что в строю стоят двое влюблённых.
- Так ты, значит, не хочешь выйти за меня замуж, потому что я сумасшедший, а сумасшедший я потому, что хочу на тебе жениться, да?
- Si.
- Tu sei pazza! [15] - громко сказал он.
- Perché? [16] - возмущенно вскрикнула она и резко села, так, что ее упругие круглые груди затрепетали под тонкой комбинацией, словно в припадке гневного возмущения. - Почему это я сумасшедшая?
- Потому что не хочешь выйти за меня замуж.
- Stupido! [17] - заорала она и размашисто шлепнула его тыльной стороной ладони по груди. - Non posso sposarti! Non capisci? Non posso sposarti! [18]
- Конечно, понимаю. A почему ты не можешь выйти за меня замуж?
- Perché sei pazzo!
- Да почему сумасшедший?
- Perché vuoi sposarmi.
Стало быть, потому что хочу на тебе жениться. Carina, ti amo, [19] - сказал он и нежно потянул ее вниз. - Ti amo molto. [20]
- Tu sei pazzo, - польщенно пробормотала она.
- Perche?
- Так ты же сказал, что любишь меня. А разве можно полюбить не девственницу?
- От таких диалогов у меня в голове только одно позитивное слово, но рецензию отправят в неформатные полки. Итак... Подводим черту. Я толком ничего не рассказал вам о книге, потому что это всё нужно прочувствовать. Идиотизм, абсурд, персонажей и все метафоры человеческого бытия умещённые автором в книгу. Она не зря занимает лучшие места в списках критиков "Лучшие книги по версии..." и между снующих людей, что её прочитали. Великолепный сюжет, образы, цитаты, атмосфера и дух самой уловки, когда командование авиаполка раз за разом увеличивает норму боевых вылетов, тем самым продлевая службу пилотов, отлетавших свою норму, после которой они имеют право вернуться домой. Таким образом, отлетать норму становится практически невозможным. Как и полностью забыть суть и эмоции от прочтения книги. Всё! У меня закончились аргументы. Мне кажется, что вы все свободны. Вольно!
Главный герой рецензии не заметил, как в моменты рассказа о книге в строю тех, кто стоял смирно стало гораздо больше людей. У него видимо был какой-то дар. Показать себя всем настоящим болваном и привлечь к книгам больше внимания публики. Хотелось, чтобы он не пал на собственной войне смертью храбрых. А вы...

"Читайте хорошие книги!" (с)

  Примелькалось как-то неоднозначное слово "Catch" и число, состоящее из двух одинаковых цифр. Вот Catch 22, Catch 33 и даже Catch .44. До самого последнего времени я и понятия не имел, что среди этого есть не только музыкальный диск или фильм с Уиллисом, но и очень даже книга.

  Первый же возникший по прочтению вопрос -- как в США, где со своим доморощенным патриотизмом и ношением на руках "наших бравых парней"-военных, могли издать это? На мой взгляд, случилось сие потому, что издан роман в 1961, когда политическим лидером США стал лояльный к левым и показательно-демократический Кеннеди. Попытка протолкнуть в печать настолько антиамериканскую книгу при Трумэне или Эйзенхауэре вряд-ли увенчалась бы успехом. Ну и вторым фактором, возможно, служит гротеск -- в книге его столько, что вычленить из него какие-либо исторические факты, могущие нанести вред американским моральным устоям, практически невозможно.

  Итак, это смешно.

  То, что творится в 1944 году в расположенной на Пьяносе летной базе ВВС США можно назвать одним словом на букву "Пэ" и слово это далеко не "порядок". Дисциплина? Неа, не слышали. Офицеры 256 эскадрильи позволяют себе такие вольности, за которые запросто могли бы схлопотать пулю в лоб без суда и следствия. Грубые нарушения субординации, неуставные отношения, халатность, саботаж, дезертирство, самовольные отлучения, хищение армейского имущества -- и всё это абсолютно безнаказанно. Чем не живой пример американской демократии, как известно, самой демократичной демократии среди всех демократий? Пародийный характер голливудско-картинных драк в офицерском клубе, майор по имени Майор Майор, вручение звезды голому герою и тьма тьмущая других абсурдных ситуаций только подливают масла в огонь Впрочем, не буду голословным. Образцы армейского юмора от Хеллера:

...вот эта девушка, которая собирается сегодня играть для вас на аккордеоне, она же вам в матери годится...

- Вы назначены новым командиром эскадрильи! - объявил ему тогда полковник Кэткарт. - Только не воображайте, что это что-то значит. Это ничего не значит. Это значит лишь то, что Вы - новый командир эскадрильи.

... Наша задача номер два заключается в том, чтобы вытурить майора Майора из его трейлера, - решительным тоном заявил капитан Блэк. - Я бы с удовольствием выгнал вон его жену и детей, но это не в моих силах: у него нет жены и детей.

  И всё же это -- про войну.

  Офицеры -- а среди них попадаются вообще подростки -- в свободное от развлечений время делают боевые вылеты, бомбят врага (СПОЙЛЕР Не всегда. Не всегда бомбят и не всегда врага), геройски возвращаются "на честном слове и на одном крыле" на родной аэродром, ну или горят в своих машинах, тонут в океане, с вывороченными осколками снарядов внутренностями мучительно умирают на руках товарищей в хвостовом отсеке трясущегося Б-25.

  Чё бы парням, насмотревшись на войну "не как в кино" не бросить к чертям палатки да парашюты и не вернуться домой? Они -- не коммунисты, сражающиеся за Родину, не фашисты, дерущиеся за арийскую гегемонию, их тут ничего не держит. Тем более, что на родном материке ждут-не дождутся их демобилизации толпы молодых, рвущихся в бой пилотов. А потому, что мотивацией многих старших офицеров стали совсем не братские чувства к союзникам и даже не военный шовинизм, а куда более приземлённые цели: карьерный рост, личная нажива, даже желание попасть на страницы "Сатердэй ивнинг пост". Вот и мечутся герои между двух огней -- один всамделишный огонь зенитных батарей, а второй-то и огнём назвать сложно -- американская военная машина отличается скорее ледяным спокойствием, нежели горячностью и сердечным теплом. Герои...

  Йоссарион.

  -Я - Тарзан и фараон Рамзес Второй. Я - Билли Шекспир. Я - Каин, Улисс, Летучий Голландец, я - печальная Дейрдре, я - Лот из Содома, я - Свинопас и сладкозвучный Соловей. Я - таинственный элемент Ц-247, я необъятен...-

• Псих ты! - завизжал Клевинджер. - Сумасшедший, вот ты кто!
• Я - подлинный, громоподобный, чистейший душой многорукий Вишну. Я - верх человека.
• Что? - закричал Клевинджер. - Сверхчеловек?
• Верх человека, - поправил Йоссариан.
• Ты рехнулся! - истерически заорал Клевинджер, На глазах у него были слезы. - У тебя комплекс Иеговы. Ты думаешь, что миром правит зло...
• Я думаю, что каждый человек - это Нафанаил.

• Кто такой Нафанаил?
• Какой Нафанаил? - спросил невинным тоном Йоссариан.

    Как не крути, а отделаться от параллелей с Гашековским Швейком сложно. Для тех, кто не в курсе: Швейк -- это такой тип, который отчаянно не хочет погибать за кайзера, всеми правдами и неправдами увиливает от фронта, корчит из себя идиота, а при случае не прочь повыганяться над начальством, жандармами, духовенством и всем белым светом. Так вот, Йоссарион -- не Швейк. Тот старше, он уже все понял и дурачка включил раз и навсегда. Напротив, Йоссарион и в самом деле чувствует себя свихнувшимся, да кто бы спорил, что после полусотни боевых вылетов у ведущего бомбардира звена чуток нелады с нервной системой? Страх разбиться с машиной, попасть под град осколков или в плен к врагу постепенно перерастает во вполне объяснимую манию преследования: его хотят убить. И не только враги, всячески препятствующие падению его бомб , но и свои, отправляющие его в гущу боя с прямо противоположной целью. Не желая воевать, Йоссарион мечется от инстанции к инстанции, рапортует начальству, симулирует в госпитале, ищет утешения у военного капеллана -- а тот и сам подавлен войной и нуждается в сочувствии, у местного врача -- тот слишком озабочен собственным насморком, чтобы спасать кого-то от смерти, у своего прямого командира -- он тупо удирает от Йоссариона в окно... "Уловка 22", запутанная конструкция из личных амбиций, устава и мистических совпадений прочно держит героя на узкой дощечке между смертью и смертью.

   - Я псих. Я того… с приветом. Понимаешь? У меня шариков не хватает. Они по ошибке отправили домой вместо меня кого-то другого. В госпитале меня исследовал дипломированный психиатр, и вот его приговор: я действительно не в своем уме.

• Ну и что?
• Как «ну и что»? - Йоссариана озадачила неспособность доктора Дейники понять суть дела. - Ты соображаешь, что это значит? Теперь ты можешь освободить меня от строевой службы и отправить домой. Не будут же они посылать сумасшедших на верную смерь?
• А кто же тогда пойдет на верную смерть?

  Другие герои, изюминки и ещё раз про юмор.

  Автор сам служил в авиации и воевал, поэтому неудивительно, что выведенные им герои помимо вымышленных гротескных качеств обладают и вполне реалистичными характерами, повадками, судьбами. На этой двойственной природе людей и явлений, собственно, и базируется успех книги. Происходящее в романе может показаться вопиюще несправедливым, жутким и диким, но тут Хеллер ещё чуть-чуть перегибает палку -- и всё теряет правдоподобность, становясь просто смешным. Ну и наоборот. В книге не много сцен, рисующих кровавые картины войны, их всего несколько, поэтому они настолько хорошо въедаются в память. Но мне почему-то страшными показались не так случай на пляже или умирающий Сноуден, а эпизод с Аарфи и римской горничной. Прям холодок по коже, хз чего.

  Ещё на секундочку вернусь к юмору -- и всё, ставлю точку. Чтобы не сложилось впечатление, что юмор тут сугубо армейский, прямой, как лопата, скажу что это сооовсем не так, цитаты выше просто к слову пришлись. Шуток очень много. Смешна ирония Йоссариана и Данбэра. Смешны персонажи, попадающие в не менее смешные ситуации. Смешна мистификация Вашингтона Ирвинга, смешны живой мертвец и мёртвый жилец, наконец, смешно само построение романа: между двумя репликами в диалоге, например, может пройти пару дней, полностью смениться место действия и участники разговора. В общем, предельно понравилось, ещё раз спасибо Худшему Советчику Лайвлиба, книгу обязательно найду в бумаге и перечитаю. Пять из пяти.

Йоссариан хочет одного - жить. Простое желание, которому, однако, ничуть не содействуют ни место, ни время. И хотя война движется к концу, в голове упрямо и навязчиво стучит ремарковское "Он был убит в октябре 1918 года".

Йоссариан хочет одного - жить. Но кажется, все вокруг решили его угробить. Немцы не в счёт - они где-то далеко, за линией фронта. На всём протяжении почти 600-страничного романа они практически не появляются. Потому что главный враг, как ни странно, по эту сторону - грозная и беспощадная военная машина, которая вместе с противником размажет по стенкам ещё столько же своих. И пока Йоссариан пытается выжить, отлёживаясь в госпитале (где симулянтов, кажется, больше чем больных), бегая от начальства к капеллану и обратно, ища прямые и обходные пути, его непосредственное начальство строит друг другу козни, пишет десяток рапортов по одному событию, увеличивает норму вылетов, мечтает о том, чтобы попасть на страницу "Сатэрдэй ивнинг пост", пишет родственникам прочувствованные письма со стандартным текстом "ваш муж, сын, отец или брат погиб, ранен или пропал без вести", устраивает марш-парады, выпрыгивает в окна, чтобы не встречаться с подчинёнными, и просто занимается бизнесом. Война? Какая война, о чём вы? От описываемых ситуаций так и веет абсурдом, и хочется сказать, что они напоминают скорее "Процесс" Кафки, чем реальную жизнь, но потом я вспоминаю, как десятки раз ходила по кабинетам, собирая справки о том, что я не верблюд, и переделывая их, потому что где-то не хватало запятой, и - нет, ребята, Хеллер прав. Почему в армии всё должно быть иначе?..

Но только в отличие от мрачного и давящего на психику "Процесса" роман потрясающе ироничный, даже в какой-то степени смешной и лёгкий. Его порой листаешь как комикс - яркие герои, внешняя событийность, короткие ёмкие фразы. Лёгкость, правда, условная - после очередной хохмы кому-то обычно отрывает ноги. И это действует на тебя словно ледяной душ - контрастное сочетание "смешно/страшно" пробирает куда как сильнее, чем намеренно сгущаемые краски.

Будь я военным министром, я бы обязала читать эту книгу всех курсантов, а потом перечитывать при присвоении очередного звания. А впрочем... лучше не надо. Кто-то ведь вполне может воспринять как руководство к действию. Только не в том смысле.

Это одна из лучших антивоенных книг.
Это гениально.

Я пыталась. Честно. Я пыталась проникнуться этой книгой. Я заставляла себя, чуть ли не за уши тащила себя к ней, приговаривая: «Ну что с тобой не так, а? Ты же так хотела прочитать эту книгу! Ты так давно об этом мечтала! Что же ты теперь ее мусолишь? Неужели тяжело закончить ее? Отчего она тебе не нравится?»

Глупость состоит в том, что я сумела понять, почему «Поправка-22» стала мировой классикой и в списках лучших книг оказывается в первой десятке (как правило). Книга заслужила свою славу. Это действительно прекрасная проза, очень самобытная, и знаю, что, читай я ее в ином настроении (ином положении, ином возрасте?), она бы мне точно понравилась. Но теперь мы с нею не сошлись. Я мучилась всякий раз, как бралась за нее. Хотелось бросить уже через пять минут чтения, хотя мне это не свойственно. Из-за этого моя самооценка пробила пол: нет, ну как так можно было? «А ты была настолько самодовольной, уже хотела читать «Улисса»… а вот тебе!»

Ну слава богу, и мои попытки уклониться от выполнения книжного долга можно оправдать. Читая «Поправку/уловку» я чувствовала себя героем этой книжки, который:

Короче, все равно бежать некуда, в итоге обязательно окажешься виноватым. Все неправильно. Есть присказка: «Шаг влево, шаг вправо – расстрел». Тут расстрел гарантирован в любом положении. Можно сразу лечь и не беспокоиться.

«Любите, девушки, простых романтиков, отважных летчиков…»

Несмотря на иной стиль, чем-то «Поправка-22» напоминает «Военного летчика» Экзюпери (и нет, не потому, что обе книжки о Второй мировой и авиации). В обоих книгах силен дух идиотизма. У Экзюпери больше нервозности, злости на «неправильное командование». У Джозефа Хеллера все то же переливается в смешной и несмешной одновременно абсурд.

У американских летчиков все очень-очень-очень странно. От нелепости их жизни хочется разбить себе лоб «фейспалмом». Они-то, конечно, привыкли, и я бы привыкла, окажись в схожей обстановке. Но время от времени их хочется прибить. Всех, в т.ч. главного героя, ужасно нелепейшего, но оттого совсем не смешного. Главный герой, летчик со своеобразной фамилией Йоссариан, скитается по локациям и встречается с прочими персонажами, за алогичными (в разной степени) поступками которых и вынужден наблюдать читатель. Героев тут нет (может, оно и хорошо?), у всех все плохо, в итоге никто не заслуживает жалости (может, это тоже хорошо?)

Понимаю, что не смогла толком разобраться в этой книге, мой мозг на сей раз ей умело сопротивлялся. Обязательно вернусь к ней через несколько лет. Пока же ставлю нейтральную оценку и ухожу бороться с внезапно возникшим страхом американской литературы.

P.S. Актуально в любое время:

Если вам интересна история где идиотизм подавляет вечностью и бесконечностью, маразм потрясает крепостью и непоколебимостью, бюрократия парализует остатки здравого смысла, тогда добро пожаловать в гротескно-сатирический антивоенный роман Джозефа Хеллера "Уловка 22" про будни американской воздушной армии во Второй мировой войне. Здесь с первых страниц на читателя сваливается весь этот карикатурный кошмар, часто зашкаливающий в область абсурда. Для наглядности приведу пятёрку самых запомнившихся достижений персонажей в деле создания общего бардака.

5) Пятое место занимает лейтенант Орр за то, что при каждом боевом вылете "нарочно устраивал, чтобы его машину подбивали", отрабатывая после этого вынужденную посадку. Чтобы, при удобном случае, был предлог отправится в такое прибежище как Швейцария. "...стоит только американскому летчику туда перелететь, как его интернируют и приятная, роскошная жизнь до конца войны обеспечена". (Не спешите осуждать за дезертирство. Дело в том, что новый полковник Кэткарт стал увеличивать норму боевых вылетов каждый раз, когда кто-то из лётчиков её достигал, хотя сам в боях не участвовал. А в других полках лётчиков, отлетавших положенное, отправляли домой).

4) За проявленное рвение и усердие при выявлении внутренних врагов на четвёртое место поместила доблестных контрразведчиков.

3) На третьем месте в моем списке находится главный герой, двадцативосьмилетний капитан Йоссариан, за детские пакости солдатам в госпитале, когда он выполнял обязанности цензора их писем.

А его цензорские шалости привлекли внимание контрразведки...

2) Почётное второе место отвела лейтенанту Милоу, который, проявив незаурядную деловую хватку, организовал собственный торговый синдикат, где у каждого офицера как бы был свой пай. Ради большой прибыли заключил контракт с немецкими военными властями и неожиданно для сослуживцев разбомбил свой собственный полк самолётами своего синдиката.

И после этого смог убедить правительство и общественность в полезности сего действа.

1) И наконец, лидирует в моём списке неизвестное лицо из высшего командования, которое передало все боевые операции в ведение специальной службы, задвинув с этой инициативой генерала Пеккема.

Контрастом всей этой психушки выглядят несколько реалистичных до жути эпизодов ада войны.

В общем-то, читать книгу было скучновато, сочувствием к героям не прониклась, потому как многое нелепо, к тому же юмор плоский. Всё-таки карикатура должна намекать или даже опираться на какую-то всамделишность, иначе будет вызывать лишь недоумение. Здесь же она зачастую зашкаливает в зону абсурда.

UPD: Видно, что одна из идей книги состоит в том, что человек имеет моральное право на самозащиту от самодуров начальников, от их, из ряда вон выходящих, заскоков и необоснованных требований. Даже у военных. И большинство не только не осудит, но даже пусть не открыто, но поддержит. (Главный герой в конце концов решился на открытый протест - отказался летать на боевые задания, потому что полковник Кэткарт повышал норму боевых вылетов, когда кто-нибудь её выполнял, а в других полках лётчиков, отлетавших положенное, отправляли домой.)
А сам-то главный герой как поступал со своими подчинёнными, рядовыми солдатами из госпиталя? Портил ради забавы их письма домой, как последний гад и самодур. Солдатские письма домой - это святое.

"Но мир всегда был полон этой тоски. И не потому что идет война. Не война породила эту тоску. Наоборот, это из-за нее идет война. От отчаяния, неверия во что бы то ни было, хотя бы в милосердие Божие..."

Трагическое, грустное, мрачное и безысходное произведение. Причем о войне. О смерти, которая приходит каждый день в каждый дом. А матери каждый день получают похоронки на своих 18-20-летних сыновей...Поэтому слово "комедия" в заглавии меня несколько напрягало, но где-то ближе к середине книги автор объяснит свою позицию (мне трудно с ней согласиться, но, может, что-то в этом и есть)...

"...кругом идёт весьма достойная, но такая смешная жизнь - разыгрывается ее извечная комедия..."

Назвать комедией человеческие страдания, наверное, не всегда уместно. Или, может, автор иронизирует над слишком серьезным отношением людей к жизни, ведь все в руках высших сил. Что должно случиться - обязательно случится...

Философская книга с глубокими и мудрыми размышлениями. Раздумьями и мыслями о жизни и смерти, о Родине, о войне...

"Странная вещь, но родину начинаешь по-настоящему любить, только когда ей тяжело, в другое время принимаешь ее как должное..." (и ведь не поспоришь, что самое печальное)

"Если жизнь приносит печаль - от человека зависит, какая она: благородная или дурацкая. Если печаль от душевного богатства и полна красоты - значит, таков и человек, который ее ощущает..."

"Любой человек несет в себе целый мир и может переделать его, как хочет, населить людьми, достойными его любви - если сердце его способно любить, или годными для его ненависти, если он сам полон ненависти.
Мир ждет, чтобы его изменили те, кто в нем живут, и каждое утро его создают заново, перестраивают, словно дом, в котором обитают люди, - все те же люди, хотя они беспрерывно меняются".

14-летний Гомер Маколей, главный герой, взрослеет (вернее, уже был вынужден резко повзрослеть после того, как стал главным добытчиком в семье: его отец умер, а старшего брата, Маркуса, забрали на фронт) и впервые сталкивается с несправедливостью в жизни. Ведь это именно он развозит людям неприятные известия об их близких. Мама, как может, объясняет ему, как устроено все в этом мире, но разве в 14 лет можно понять, почему одни люди убивают других, почему молодые, красивые, здоровые должны возвращаться в родные края в закрытых гробах?...

Страшная и жуткая книга, проникнутая этим тревожным предчувствием, Маркус работает на телеграфе и каждый день может прийти очередная похоронка, кто знает, на кого в этот раз?

Странный финал у этой повести: жуткий и обнадеживающий одновременно. Необычное сочетание, но так и есть. Можно сделать вид, что смерти не было, только вот как дальше жить?...

- Нет, этого мало. Я хочу его видеть...вот он ходит, вот он стоит. Разговаривать с ним. Слышать его голос. А где же теперь я найду его? Как бы я не искал, я его не найду. Весь мир стал другим, все люди стали другими. Они потеряли что-то хорошее, стали хуже.

• Я не буду тебя утешать. Да я бы и не сумел. Но помни, что хороший человек не может умереть. Ты его увидишь не раз. На улицах. В домах. Повсюду. Ты почувствуешь его во всем, что породила любовь, во всем, что создано для любви, во всяческом изобилии".

  И еще, насколько я поняла, здесь переплетение с мифом об Одиссее (Улиссе), который погиб на Итаке (или же просто игра слов). Гомера я еще не читала, но, по всей видимости, это не простое совпадение...

  Красивая, хотя и безнадежно грустная книга...

  И да, она еще и том, как важно ценить жизнь, наслаждаться каждым ее мгновением, пока ты еще здесь, пока ты еще жив, никто ведь не знает, что будет дальше. Как важно быть благодарным за этот день, за эту жизнь, и знать, что все на свете не напрасно...

  "Никто не знает, чего он хочет. Хочет и все. Смотрит на Бога. Говорит ему: дай мне то, дай мне се, но все равно не бывает доволен. Вечно чего-нибудь хочет. Вечно несчастен. А что может сделать бедный Бог? У него нет ничего, чтобы утолить печаль. Он дал человеку весь мир, солнечный свет, мать, отца, брата, сестру, дядю. родичей, дом, усадьбу, печь, стол, кровать, - бедный бог отдал все, что у него было, но никто не стал счастливым..."

  Как же горького звучат эти слова, но во многом они правдивы...Никто не стал счастливым...Мир всегда полон этой тоски...

Это прекрасно. Аплодирую стоя, плачу и смеюсь одновременно.

1944 год, база ВВС США. В эскадрилье Йоссариана немало беспокойных и странноватых кадров, но Йоссариану приходится сложнее всех – он свято убежден, что его хотят убить, кроме того, он делит палатку с мертвецом, существование которого отказываются признавать решительно все, кроме самого Йоссариана. Бедолага то прячется в госпитале, то расхаживает голым, отказываясь надевать военную форму, то открыто требует отправки домой, но в результате вынужден возвращаться в самолет и участвовать в налетах, потому что есть такая вечная закавыка – Поправка-22, суть которой до смешного парадоксальна, но всеобъемлюща и неоспорима.

Я не прочла и половины книги, как влюбилась в главного ее персонажа – Йоссариана, а там и в книгу, и, дальше по цепочке, в автора.

Тема книги, понятно, невесела – война, постоянные смерти, люди, ставшие заложниками войны, – но роман полон абсурда (увы, чаще всего вполне жизненного) и написан таким уморительным языком, что не смеяться, читая его, невозможно. Выходки персонажей самых разных рангов – это что-то, и Йоссариан безусловно лидирует. Словами других героев,

Пространные диалоги, где долго топчутся по одной и той же теме и никак не могут выйти из замкнутого круга всеобщего безумия, взаимоисключающие действия, страшные события, так аккуратно вписанные в причуды персонажей (чего-чего, а причуд здесь выше крыши), что воспринимаются они не как часть кровопролитной войны, но как составная абсурдного узора, которая плавно перемещает от смеха к выводам, - все это превращает чтение в сплошное удовольствие.

Книгу в любимые, и обязательно приобрету бумажный вариант! Непременно вместе с продолжением.

Изначально покупала книгу про запас, не планировала к ней обращаться, но игровой рандом решил по-другому. Да и попала она на мои полки уже относительно давно, в году 20-м, наверное. Если память не подводит.

Роман очень своеобразный, не всем сможет понравиться. К слову, менее прекрасным от этого не становится. У меня никак не вяжется юмор и абсурд с войной, но Хеллер преподнес яркие образы, довел абсурдность до обыденности, а это поражает и будоражит.

Если убрать военные декорации и политическую подоплёку, то вырисовываются интересные и самобытные типажи людей. С разными ценностями и целями, с разным представлением о нравственности и правильности этого бренного мира.

И все они прекрасно существуют в орбите друг-друга. Местами дополняют, местами исключают один другого. Есть персонажи стремящиеся к свету, есть правдолюбы и любящие справедливость, есть те, кому и в темноте неплохо, а есть приспособленцы и лизоблюды.

Поправка-22 — сатира на военные события, на устройство управленческого аппарата и самих людей. И дыба горькая пилюля не была настолько удручающе горькой, автор решил сделать своих персонажей абсурдно глупыми.

Под всей этой мишурой находятся глубокие слои абсурда, которые стали уже некой обыденностью, поэтому и не воспринимаются оными. Роман глубокий, яркий и трогающий. Ощутила безысходность и вселенскую тьму. И это несмотря на слои восточных приправ (юмор), которыми посыпал автор своё детище.

Не особо хочется много писать. Книга хороша. И скорей всего еще захочу вернуться к ней. Теперь нужно посмотреть сериал, очень интересно, как они обыграли торговлю Майло.

Ну и книга! Не знаю, что про неё думать. Временами она меня прямо-таки бесила, а временами я начинала переживать за Йоссариана и его друзей по настоящему, хотя автор изо всех сил старался абсурдом и сарказмом изгнать какую-либо эмпатию из текста. Как и весной, когда я слушала про похождения Швейка, в мои уши снова полилась полная высмеивания история великой войны, только на этот раз второй из мировых, а в героях уже американцы. И эта книга понравилась мне меньше.
Рассказ идёт об американских летчиках, которым всё увеличивают норму боевых вылетов, так что нет практически никаких шансов добраться живым до возможности улететь домой. И постоянная опасность и потеря друзей сводят персонажей с ума. Автор ведет свой рассказ прерывисто, постоянно возвращаясь к ранее упомянутым моментам, описывая их подробнее. А часто просто повторяя что-то по несколько раз. Главы названы в честь разных людей, чаще военных из боевой эскадрильи, либо высших чинов армии, но главным героем является Йо-Йо, который очень не хочет умирать. Самые сумасшедшие истории связаны с Мило Миндербиндером, просто трэш какой-то с его торговой сетью, особенно, конечно, когда он принял заказ немцем на обстрел своей боевой части. Но и кроме того немало в книге гипертрофированного, за которым скрывается бывшее реальностью. Книга смешная, страшная, абсурдная, печальная, выматывающая, цепляющая. Сложно выразить моё к ней отношение. Я может ещё оценку поменяю.

Короче, отправился сароян в мой черный список, походу. Ибо это не "человеческая комедия", это фальшивая, префальшивая сладувань. Я как бы совсем, совсем, ни разу, то есть совершенно не исключаю, что чувак был искренен, когда ваял эту слезливую марципань с патриотически-баптистким душком. Но это отчего-то не моя духовная пища. Не срослось у нас с ним, в общем.

Значит, живет в некоем гипотетическом американском городе семейство бедных людей. Я повторю: бедных. Мамаша-вдова не работает, старший сын на фронте, средний четырнадцатилетний сын учится и работает на почте, дочь семнадцати лет учится и не работает, младший четырехлетний сын шарится по городу, якобы познавая таким образом мир и людей.
А на дворе вторая мировая война. И эти бедняки типа очень гордые или не знаю, что означает их странная придурь. Но старший сын пишет среднему почти что с фронта: мол, ты вкалывай, братан, а девочки наши пусть сидят дома. Ну да, ага. Девочки и сидят, правда периодически скандируют, что им тоже не мешало бы поработать. И между делом закатывают концерты на пианинах и прочих инструментах вкупе с танцульками.

Помимо этого семейство ведет между собой и с прочими гражданами высокоинтеллектуальные беседы за душу, за веру, за всякое там возвышенное. Ну просто урок этики, эстетики и прочих тики. И персы не через одного, но каждый третий-четвертый заспивают религиозные псалмы со слезами на глазах и верят всем мимопроходящим. И на душе у них то тягостно, то радостно, то "щас спою". Нда.
И даже. Ежели кое-кто и кое-где у нас порой запоет похабную песню (в поезде, идущем на фронт, то есть это смягчающие обстоятельства), то ненадолго. Ибо псалмы неистово прорываются через всякое похабство и реют над поездом аки птицы-голубицы. Я плевалась, короче.

Особо доставила сказочка о равенстве между американскими гражданами. С ними и сейчас-то там, скажем так, не просто. Но уж тогда... А у сарояна звучат просто пионэрские речевки, о том, как все равны, невзирая на национальность, хотя в те годы белая кость (всякие голландце-англо-саксы) точно гнобили итальянцев, ирландцев, не говоря уже про мексиканцев. О чернокожих и азиатах в этой сказочке все же промолчали. И на том спасибо, а то была бы совсем уж несусветная фантастика.

Но больше всего доставило, как младший сын (повторюсь, четырех лет) один болтался по городу до темноты при неработающей мамаше, ведущей с детьми и покойным супругом душещипательные беседы. Ну как бы да, бедняки сроду не имели возможности следить за отпрысками. Но здесь. Четырнадцатилетний пацан работает, кормит мамашу и всех остальных, а та поет псалмы, барабанит по клавишам и неистово промокает глаза платочком. Ей тоже недосуг следить за младшеньким. Она вся в делах, вся в заботах.

Черный список, короче. Без сомнений и колебаний.