Душа ребенка. Клейн и Вагнер. Последнее лето Клингзора

В небольшой сборник Гессе от издательства АСТ вошли сразу три повести: "Душа ребёнка", "Клейн и Вагнер" и "Последнее лето Клингзора". И все они объединены одной темой: перерождение души. Но каждая подана по своему, каждая притягательная и прекрасна.

Душа ребёнка рассказывает нам о взрослении, об ошибках, на которых мы учимся, и детской глупости. Герой - это маленький мальчик, блуждающий по большому дому в одиночестве. Как и в повести "Росхальде", мальчику хочется внимания, любви и заботы. Тогда он приходит в кабинет отца, но не застаёт его. Детская наивность делает неправильные выводы и герой ворует у отца ягоды, подсознательно думая, что так он получит внимания. В последствии, мы видим метания души, раскаяние, жажду наказания и искупление. Герой мечется от неопределённости, ему больно и страшно, он боится последствий, но хочет в то же время их стерпеть. Таким предстаёт переродившийся мальчик с новым виденьем мира.

А вот Клейн - герой второй повести - получился запутанным и загнанным в угол мужчиной. Для меня произведения показалось очень уж затянутым. Это такая история о бегстве от реальности, курортном романе и попыткой слиться с абсолютом. На самом деле, единственное, ради чего стоит прочитать эту повесть - финал. Гессе невероятный мастер слова и спасибо С. Апта за такой красочный перевод. В эти последние 10 страниц можно влюбиться. Но это уже будет большим спойлером, так что терпите и крепитесь.

И десертом сборника являет Клингзор. Известный художник, отдыхающий где-то в теплой стране. В немецкой мифологии Клингзор, на самом деле, означает волшебника, мага. Но только герой повести - маг красок. Гессе снова и снова проделывает огромную работу с языком и слогом, подбирая не только красочные описания, но даже цвета картины. Мы привыкли к банальным базовым краском, но автор использует неожиданные обороты и необычные наименования. Людям, занимающимся живописью, особенно понравится. А перерождение героя происходит в самом конце. После летних скитаний и зарисовок, Клингзор уходит в себя, начиная рисовать автопортрет. Как и прошлый герой, Клингзору хочется слиться с абсолютом, но лишь отдав часть себя. В целом, любой автопортрет это часть души художника, которую он отрывает от себя. Никто не знает тебя лучше, чем ты сам.

Вот и получается, что наша земная отчуждённость от Бога действует на всех героев. Мальчик размышляет о надобности Бога, Клейн стремится уйти к нему или уйти в вечность, которую он видит в водной глади озера, а Клингзор отдаёт часть души вечному космосу и бесконечности, запечатлевая себя на века.

В автобиографическом рассказе «Душа ребёнка» автор вспоминает свои детские впечатления, переживания, чувства. Детство принято считать самой счастливой и светлой порой в жизни человека. Но всегда ли это так? И откуда тогда появляется столько несчастных взрослых? Ведь все мы – родом из детства…

Практически любой неблаговидный поступок ребёнка – это показатель плохого контакта с ним родителей, его неосознанный и завуалированный крик о помощи, который вечно занятые мама и папа не хотят слышать. На мой взгляд, присвоение (даже язык не поворачивается назвать это кражей) взятых в кабинете отца винных ягод является знаком нехватки любви, утешения и внимания мальчику со стороны отца, а также внутренним протестом против родительского авторитаризма. Но, даже не пытаясь разгадать невинную и трогательную мотивацию поступка ребёнка, склонного к обострённому переживанию вины и одиночества, родители поспешили его наказать одиночным заключением в комнате на чердаке.

«Страх, страх и неуверенность – вот что испытывал я во все эти часы отравленного детского счастья: страх перед наказанием, страх перед собственной совестью, страх перед движениями моей души, на мой тогдашний взгляд, запретными и преступными».

Авторитет родителей и способы реагирования на него детей порой становятся главной причиной психологических проблем и неврозов. Герой рассказа испытывал чувство вины и тревоги, возникающее из-за недовольства им отца и страха его разочаровать. Он даже вполне допускал, что за кражу инжира его передадут полиции и отправят в исправительную колонию. Отцовское утешение означало для сына мир с судящей совестью. По мнению мальчика, в кабинете-царстве отца обитали власть и ум, суд и храм, там пахло строгостью, законом, ответственностью. Временами же он испытывал ненависть к отцу и желание мести, называл про себя мучителем, предпочитал быть убитым им, считая свою жизнь отравленной взрослыми под мерзкой маской доброжелательности. Мысли о самоубийстве тоже посещали ребёнка. Видя неискренность, лживость и притворство взрослых, он иногда мечтал, чтобы все дети, которых на свете больше, чем родителей, соединились и помогали друг другу.

Лишение внутренней свободы и психологическое порабощение человека, возникающие при господстве авторитарной этики, происходит в результате постоянного внушения ему чувства вины, греха. Поэтому самый эффективный способ ослабить волю зависимого ребёнка – вызвать у него это чувство. У детей давящих родителей выход из образа хорошего и послушного ребёнка вызывает крайне высокую тревожность и виновность. Но бездумное исполнение чужой воли вредит личности, так как постепенное привыкание к такой роли лишает человека свободы и превращает его в бессловесного исполнителя, то есть раба.

«Проклятой и противной была эта жизнь, она была лжива и тошнотворна. Взрослые делали вид, будто мир совершенен и они сами – полубоги, а мы, мальчики, просто отребье».

К сожалению, даже в неавторитарной культуре достаточно властных и жёстких родителей. Но самые грустные жертвы психологического (а порой и физического) насилия – это те, кто уже в очень взрослом возрасте продолжают это насилие оправдывать. Если человек даже не смог пока признать, что ему была нанесена травма, то и работать над ее преодолением он тоже не сможет. Однако многие люди вообще не способны вводить своих родителей в зону критики. Когда же выросший ребенок начинает понимать, что суть в том, что не он нарушитель, а родитель преступил черту, у него освобождается огромное количество психической энергии.

«Как ужасно могут не понимать, мучить, терзать друг друга два родных, полных взаимной доброжелательности человека и как тогда любые речи, любое умничанье, любые разумные доводы лишь подливают яду, приводят лишь к новым мукам, новым уколам, новым промахам».

Понимаете, преступник − это так говорится, а имеется в виду, что человек делает что-то такое, что другие запретили ему делать. Но ведь сам-то он, преступник, делает только то, что в нем есть...
«Клейн и Вагнер»

Читая эту книгу, можно очень живо представить себе, как нелегко жилось временами моему любимому писателю Герману Гессе. «Степной волк» по сравнению с ранним «Клейном и Вагнером» − собственно, та же повесть, но структурированная и изрядно обогащенная погружением в психоанализ. «Клейн и Вагнер» по сравнению со «Степным волком»... чистое погружение в душевную смуту. Не в вотчину грациозной поданной Тени с «Герминой в аду», оргиями/танцами в рамках познания своей подчиненной функции/чувственной природы, комнатками в магическом театре и звонким хохотом Моцарта в небесах, а именно натуральный неприукрашенный ад навязчивого мышления. Убивать, быть убитым или славить Бога? Все сразу, можно в один вечер. Конечно, анима, танцы и секс тут тоже есть, ненависть/вожделение к женщине, проклятущее мещанство и внутренний злодей, которому все моральные заповеди как веревка на шею, куда без этого, но... здесь изначально нет ни рацио, ни структуры; у набросков есть это преимущество полного погружения без оглядки на публику. И стремительности развития темы, конечно

Что-то случилось, потому что случилось. Добропорядочный служащий Клейн похитил служебные деньги, бросил жену и детей и уехал в Италию познавать настоящего себя. Назад дороги нет, впереди его тоже, собственно, никто не ждет. Теперь, выскользнув из доброго и привычного мира, сковавшего его душу железной цепью, он либо научится летать, либо разобьется.

Смелость чередуется с трусостью, экстазы полноты жизни − с желанием избавиться от тела как можно быстрее, оценки происходящего расшатаны, в зеркале каждый раз новое лицо, вдохновенно живописуются южные пейзажи и одушевленный женский ботинок, напряжение нарастает, чувственные удовольствия после снятия внутреннего запрета теряют свой искусительный характер... в конечном итоге, наступает полная недвойственность, и это прекрасно, но я всем искренне желаю, чтоб это случалось не на таких условиях. Хотя, наверное, во мне говорит мещанин; как известно, за столь глобальными истинами человек, у которого «все хорошо», не потянется никогда. Совершить квантовый скачок с одного берега на другой куда как проще, когда все мосты сожжены и любая мысль причиняет боль. По Клейну это очень понятно.
Что я могу сказать по поводу скорости развития событий... если вы чувствуете, что ваша жизнь встала на якорь, путешествуйте, господа! :)

Что особо интересно в «Клейне...» (равно как и в «Степном волке») − главный враг предельно ясен: твой разум играет против тебя. А почему разум изначально сходит с рельсов − потому что твою машину ведет кто-то другой. Это единственное, что я запомнила из «Клейна...», когда читала его на заре юности (кроме особо красочных фантазий главгероя): если твою машину ведет кто-то другой, лучше пнуть его в живот, сбить пару прохожих и встретить дерево, чем комфортно ехать всю жизнь по чужой указке. То есть «лучше», наверное, не совсем то слово; в «Клейне...» замечательно описаны все эти вихляния на дороге и незабываемые ощущения от встречи с препятствиями; но иначе ты не вырастешь. Разве можно подняться до ферзя, если ходить только по белым полям? Но законы души, законы природы, страх перед грехом... ах, все эти прелести интеграции Тени в душу добропорядочного существа.

О «Душе» и «Клингзоре»

«Душа ребенка» − рассказ про маленького «Клейна», страдающего от комплекса вины и страха перед отцом. «Врожденная порочность», тяга к свободе путем разрушения себя и мира, пусть даже еще символическом (вспомним более позднее, из «Демиана»: «Яйцо − это мир, и кто хочет родиться, должен разрушить мир»), − судя по рецензиям, знакомая многим читателям тема. Откуда в психике берется вот этот концепт наказания − неужели это неотъемлемое наследие западной культуры? Но если взять и Восток, в каких исторических обществах этого не было? В общем, вот такие первые раны, требующие исцеления появляются в душе ребенка, которого любящие родители как первые представители общества воспитывают через «хорошо» и «плохо». У Гессе явно хорошая память, и практически уверена, что это реальный эпизод из его жизни.

«Последнее лето Клингзора» − всё, забыли про внутренние конфликты старых и юных, ЗАБЫЛИ, говорю; воцаряется неистовый гедонизм, плавно переходящий в пир во время чумы! Гессе ведь очень любит жизнь: она доставляет столько удовольствия, если отключить мозг. Последнее лето Клингзора − cгорание художника в пламени безустанного творчества и любвеобилия. Герой, что интересно, не очень даже и похож на обычного лирического героя Гессе (первый случай на моей памяти после «Сиддхартхи», но там понятно почему), хотя наследует некоторые его черты вроде особой душевной подвижности. Насколько помню, повесть тоже частично основана на реальных событиях; в частности, Гессе снимал часть итальянского замка для занятий художественным творчеством.
Клингзор живет по принципу «лучше сгореть за день, чем тлеть тысячу лет», он живет и дышит за всех, но в конечном итоге наступает перегрузка, повозка срывается со скалы и летит в пропасть и... появляется замечательный персонаж, маг, который дискутирует с Клингзором относительно его мировосприятия, относительно главного человеческого страха − страха смерти, который отчасти (полярности) лежит в основе столь неистового желания брать от жизни все, что она может дать, срывать все ее плоды. На этом месте я с удивлением поняла, что их диалог, точнее, последние слова мага помнила все эти годы.

По мне так, это самая важная частичка книги. Фрагмент, который действительно может выдернуть из темных глубин и заставить сильно поменять жизнь (если вы вообще склонны доверять книжкам в таких тонких вопросах, конечно). Так что в довершение рецензии процитирую всю страничку, пусть в моей рецензии хоть что-то будет прекрасно.

Но сначала - про образ «горящего дома». Это классическая восточная метафора для мира сансары, но − что такое, в сущности, мир сансары? Реальность неукрощенного ума. И − микрокосм сопрягается с макрокосмом − что такое «горящий дом» для человека? Опять-таки, его собственный разум с концепцией «я (таков)». Определенный договор с миром и самим собой, программа, дарующая блага и беды, порождающая причины и следствия, в конечном итоге, приводящая к... да, ведь Клингзор все-таки не послушался мага. Потому что творчество, истовое воплощение жизни, стояло для него рядом со смертью; страстная воля жить подпитывалась из страха перед ней. Маг доволен жизнью совсем по-другому: он понял, что она имеет природу сна. Творчество, действительно, несколько теряет в значимости при такой позиции. Очень интересный диалог.

С удовольствием перечитала эту небольшую книжку, многие темы которой развиваются в дальнейших произведениях Гессе. Игра света с тенью продолжится в «Степном волке» и «Демиане»; «горящий дом» внезапно появится в письме магистра Кнехта руководству Касталии, да и конец «Игры в бисер», как основного повествования, так и третьей легенды кажется расщепленным (на фактический и метафизический) концом «Клейна и Вагнера», сыгранным, конечно, уже не мрачноватым ноктюрном, а симфонией окончательного, абсолютного торжества человеческого духа над временем и пространством.

В общем, когда Гессе говорит, что жизнь прекрасна и ужасна, я верю ему, как никому иному.

P. S. А вот несколько акварелей Гессе; может быть, кто-то не знает, что он был еще и замечательным художником. Как он говорил, очень радует, когда твои руки перепачканы красками, а не только чернилами...

Viva la vita! :)

Рассвет, расцвет и закат человеческой жизни. Как похожи люди внутри этих периодов и как сильно они различаются. И в любом возрасте возможен сильнейший душевный надлом, далеко не всегда видный снаружи и по-разному переживаемый внутри.

В первой повести, "Душа ребенка", главный герой испытывает страшные муки совести из-за детского проступка. Злой, испуганный и несчастный, он ощущает себя самым ужасным преступником на свете. Прежняя светлая и невинная жизнь будто бы навсегда отравлена всепоглощающим чувством вины. Мальчик страшится, что отец догадается и накажет его, и одновременно он жаждет наказания, чтобы прекратилась уже эта невыносимая внутренняя пытка. Но день проходит, вечерняя драка с приятелем даёт выход накопившемуся пару, и детское сознание побеждает. Наутро жизнь снова прекрасна, и претензии безупречно честного отца вызывают уже не стыд, а раздражение.

В тихом добропорядочном бюргере из "Клейна и Вагнера" много лет тлел его "тёмный попутчик". Он сбежал от опостылевшей ему "бытовухи" в жару, в никуда, без цели и плана, лишь бы убежать. Возможностей открылось множество, а желаний жить новой жизнью – ноль. Отсюда и планомерный итог. Жаль, да не жаль. Стрикленд, у которого не получилось.

К сожалению, совсем не близка мне оказалась и тональность "Последнего лета Клингзора". Герою 40 с небольшим, а он уже ощущает себя развалиной, уставшей от жизни, и тщетно ищет смысл в этой самой жизни. В каком-то роде это похоже на "Росхальде", но там во мне отзывалась практически каждая строчка, а здесь – ничего, лишь желание поскорее закончить это чтение.

С любимыми писателями так иногда бывает. Берёшь одну книгу – и внутри тебя что-то пульсирует, а ты понимаешь смысл жизни, зачем вообще читаешь книги. Берёшь вторую – и пустота. Третья, четвёртая – и снова хочется танцевать и плакать одновременно. С этими тремя повестями любимейшего Гессе "бабочек" у меня не случилось. Вроде те же мысли, те же темы, но иначе, чуть менее близко, чуть менее понятно. Чуть провернулось, и уже не попадает в душевные зазоры, лишь топчется на входе.

Да простят меня почитатели творчества Германа Гессе, но книга мне совсем не понравилась! Три прочитанные повести вогнали меня в тоску и скуку, правда, разной степени интенсивности.

Первая повесть - «Душа ребенка» - о небольшом эпизоде из детства (не люблю книги-воспоминания о детстве!), сюжет сведен до минимума, автор максимально сосредоточен здесь (ну, а читатель вынужденно присутствует) на переживаниях мальчишки по поводу совершенного проступка. Короткая зарисовка, прочиталась быстро, особо не утомила, но и не заинтересовала.

У второй повести из сборника - «Клейн и Вагнер» - сюжет более любопытен. Мужчина, сорока с небольшим лет, находится в кризисе среднего возраста: полностью меняет свою жизнь, стремится наверстать упущенные возможности, уйти от старой, привычной рутины. В общем-то, нормальная тема, но уж сильно причудлива подача автора. Читаешь, и как будто находишься в удушающем тумане, сон перемешан с явью, кошмары, разочарования, суицидальные мотивы, тлен и мрак. Не каждая психика выдержит такие кульбиты повествования!

Ну и третья, не сказать чтобы повесть - «Последнее лето Клингзора». Тут автор «порадовал» полным отсутствием сюжета. Я думаю (могу ошибаться), что главная цель писателя была нагромоздить эмоциональных описаний всего, чего не попадя: природы, людей, страстей, взглянуть на мир глазами художника и описать увиденное словами. Наверное, это удалось, даже хорошо удалось, но мне читать было неинтересно.

Уже понятно, что книга меня угнетала, давила, омрачала мои дни, больше я читать Германа Гессе не хочу.

Очередная повесть меланхоличного и временами депрессивного настроения. Прочитала ее в рамках сборника малых произведений Германа Гессе. Малыми я называю их исключительно из-за размера, но их глубина и громкость, их крик, их психологизм безусловно сильны и приводят к диаметрально разным эмоциональным переживаниям- это эмоции счастья, которые лично я испытала с Демианом или эмоции горечи, которые меня постигли в произведении Клейн и Вагнер.

Чем больше я знакомлюсь с произведениями Гессе, тем больше я даю себе отсрочку в знакомстве с биографией писателя. Мне интересно как в моей голове составляется психологический портрет писателя по его произведениям. И Последнее лето Клингзора - еще один штрих в копилочку составления портрета Германа Гессе. Поскольку сама я нахожусь в мире творчества, то мне не составило труда понять о чем идет речь. Все вот эти любования природой, обозначенные хромовым желтым или кобальтом, беспорядочное поведение относительно всего- и женщин, и еды, и общения с друзьями, и просто хождения и тут и там и с кем попало, выдают художника. Художника по своей сути, до кончиков волос. А это значит, что творческие муки идут вперемежку с муками души. Это нераздельно. Это сложно понять, не будучи знакомым с жизнью хотя бы одного художника.

В этой короткой повести идет речь об отрезке времени - лете, но на самом деле- это о бытии одного художника, который понимает, что скоро умрет. Гессе не дает объяснений почему Клингзор умирает, нам остается только догадываться- беспорядочные связи с женщинами приводят к старинной болезни, которой, впрочем, болели многие того времени, тот же Ван Гог или Тулуз Лотрек. И последняя стадия этой болезни приводит к физиологическим изменениям мозга, соответственно «клиент» этой болезни часто испытывает депрессию или истерию. Но здесь нет речи об этом, это все лишь моя версия. Здесь показан кусочек жизни и философии художника Клингзора.

В повести настоящий художественный беспорядок - работа души смешана с работой красками, тут же посиделки с друзьями и философские рассуждения, мысли об искусстве, еде, женщинах, беспорядочные связи с женщинами вперемежку с чистой любовью к юной девушке...или даже не к одной... С одной стороны нам видится добрый, жизнерадостный человек, весельчак и прожигатель жизни, но с другой стороны- внутри него кипят переживания. И эти переживания выливаются в знаменитый автопортрет...

Это не очень легкая повесть. И уж точно она не для первого знакомства с Германом Гессе. Однако, если вы прониклись к его произведениям, то ознакомьтесь, пожалуйста, и с этим.

Кстати, все повести я читала с паузами и отвлечением на других авторов и другие жанры. Мне кажется, именно так глубже понимаешь героев Гессе.

Так обращается в письме к другу художник Клингзор, очень живо и образно описывая не только происходящие вокруг внешние перемены, но и внутренние изменения. Так собственно этот тип и жил сорок два года, видя все очень образно и стараясь переложить это свое видение на холст. По тексту повести - его считают талантливым еще при жизни, им интересуются, о нем говорят. А он.. Да что он?

По сути же получается, что наравне со звездой таланта у парня довольно непростой характер, что для творческого человека, конечно не редкость, он чудовищно эгоцентричен, привык брать, но не отдавать. В общем - как надежный мужчина - крайний ужас, как художник - редкостный талант, способный видеть неожиданные токи красоты. Увидев красивую женщину, не раздумывая - хочу, беру, дай - словами и действиями. Просто дай, потребительское отношение в действии. Но его размышления о красоте, о чувствах, чувственности - это как окно в другой мир. Знаете, какова была его последняя картина, та самая, о которой аннотация:

Автопортрет. Он был многогранен, ярок, о нем идут споры, он далек от натуралистичности, но невероятно узнаваем, кто-то видит в нем символы, кто-то - психологизм, кто-то духовные потоки, но неизменно все сходятся в мысли что сие - венец его творчества. Последнее творение, которым он хотел сказать то многое, что взрывало его изнутри теми малыми способами, которые даны художнику.
Повесть была написана в июле-августе 1919 года и опубликована в журнале «Neue Rundschau» в декабре 1919 года., в очень непростой исторический этап времени, однако читается и через сотню лет без каких-то временных непониманий и потерь - еще одно подтверждение, что такая классика, она вне времени.

Жизнь как искусство. Такое выражение наводит на интересные мысли. Есть в таком подходе своеобразная красота, точнее, даже жадность до красоты, неистовство — и хороший вкус. Клингзор осушил множество полных чаш. Какой жаждой жизни наполнена эта книга, каким неистовым, бравадным призывом к смерти!.. Даже не призывом, герой скорее бросает вызов прямо в лицо смерти. Каждый летний день его насыщен и перенасыщен смыслом, красками и страстями — что в случае Клингзора можно считать одним и тем же. Какой бы короткой ни казалась повесть, её не получается читать быстро и походя. Последнее лето художника, столь сильно любившего жизнь, хочется пить медленно — как дорогое красное вино.

Краски, вино, любовь — всем этим герой пытался изжить, изничтожить смерть в себе самом — не страх смерти, но саму смерть. И её пособника — время.

При этом в повести нет как таковой смерти художника или течения времени. Просто это последнее лето.

Клингзор жил так, что в самóй его жизни, даже если бы он не написал ни единой картины, уже был смысл. Он жил и творил так яростно, что уже не важно было, оценит ли кто-нибудь когда-нибудь его произведения. Этой самоотдаче можно у него поучиться. Это — самое главное впечатление, которое попало в меня со страниц и теперь взывает ко мне из глубины моей самости: «Ты ведь тоже хочешь так жить. Ты хочешь попробовать делать то же, что и он, не буквально — но с такой же самоотдачей». Подобное впечатление похоже на откровение, хотя я не могу сказать, что узнала что-то новое. Всё старо, мир стар.

Автор иногда излишне романтизирует, иногда слишком демонизирует своего героя. Конечно, люди и такие бывают: необычные, весёлые, бесшабашные, циничные и храбрые, вечно что-то ищущие и алчные до жизни — творческие люди, проще говоря. Героя нельзя назвать гротескным или неправдоподобным. Читать интересно, только хорошо бы и свою голову иметь на плечах, потому что поддаваться влиянию этой повести, верить, что каждое слово в ней является непреложной истиной, — попросту опасно. Как минимум, потому что текст был написан в 1919 году — сразу после Первой мировой войны, аналогов которой человечество до того времени не знало.

Сколько красок! Правда, если не знать, как выглядят эти цвета, текст останется просто набором слов, и это будет печально. Пожалуй, больше всего «Последнее лето Клингзора» понравится художникам. Для полноты впечатления было бы восхитительно читать эту повесть летом, а не зимой, — тогда можно было бы прочувствовать такое же неистовое наслаждение жизнью (взрыв, апофеоз жизни, распад), как у Клингзора. Будто европейская кухня смешалась с азиатским колоритом, и всё это поглотили африканские джунгли.

Хотя некоторые черти главного героя иногда излишне гиперболизированы (на мой вкус), хотя у этого текста есть определённые недостатки (то ли перевод плохо вычитали, то ли печатный текст прогнали через файнридер и не проверили результат), в целом повесть мне страшно понравилась, и я уже порекомендовала её знакомым художникам. Всё-таки искусство — это жизнь.

Не могу поставить оценку этому произведению, ведь для этого оно должно откликаться либо положительным, либо негативным, либо равнодушным. Дело в том, что герой произведения - депрессия. Да, там есть сюжет- сорокалетний человек (кризис возраста?..) бросает семью, работу, хватает казенные деньги и мчит куда глаза глядят. Собственно, это неважно- юг ли, о котором он мечтал с юности или северный полюс, человек бежит от себя. Но всем известна эта банальность-от себя не убежать.

Вся повесть - это длинное муторное, въедливое до мозга ваших костей причитание, плач, истерия, копание в себе, в своих бесчисленных противоречиях. Сложно находиться рядом с душевно больным человеком. И не просто находиться, а вступить с ним во взаимосвязь. А здесь именно с таким вы и находитесь. Кожа к коже, как в автобусе, набитом пассажирами в час-пик. Ибо Гессе удалось абсолютно реалистично передать все мысли, поведение, реакции человека в депрессии, граничащей с психопатией. Вы должны решить, кто вы. Клейн сейчас, или Клейн в прошлом, или назревающий Клейн или вы вовсе не Клейн и никогда таким не будете. От вашей самооценки и будет зависеть восприятие этого произведения.

И вот когда в жизни хреново, то стоит читать Клейна, так как на фоне его мучений, собственные покажутся детским лепетом. То есть, эта повесть будет неким лекарством или прививкой для человека «на волне» или «в теме».

Мне сложно было вынести все эти рыдания и ковыряния в себе. Хотя возраст у меня экваториальный и всякое в жизни было. Поэтому я не ставлю оценку повести. Мне хотелось убежать от него, от Клейна. Отмыться, как от липкого пота с примесью пыли.

А еще, в этой исповеди и борьбе с жизнью за смерть очень часто повторяется слово страх и смерть, так часто, что напоминает гипноз...

Повесть автобиографична. Гессе обнажает себя. Персоны, допускающие мысли о самоубийстве, пугают.

Буду стараться читать что-то еще у Гессе, ведь понравились же мне его Кнульп и Душа ребенка.

ПС. Произведение сильное, цитаты красивы и ужасны одновременно.

Вернувшись к Гессе через много лет, увы, удостоверилась, что он совершенно чуждый мне писатель. И если в отношении романов, понимала, что они просто не для меня, то этот крошечный рассказ, вызвал огромную неприязнь.

Довольно невинный проступок ребенка, воспринимаемый, как страшное преступление, страх признаться и облегчить душу, дальнейшие муки совести, отчаяние, разочарование в себе, мысли о публичном наказании и даже мысли о самоубийстве, все эти чувства описаны довольно убедительно, все таки они имели место в жизни писателя. Но манера изложения показалась неуместной, а отношение отца чудовищным, даже не само наказание, а его методы воспитания, способ добиться признания вины, упивание своей силой и как следствие, потеря доверия сына.

Похожие чувства, еще в детстве, вызвал рассказ Толстого "Косточка". К "И все засмеялись, а Ваня заплакал.", добавилось "Выяснилось, что инжир украл Герман".