Душа ребенка. Клейн и Вагнер. Последнее лето Клингзора

Написано в рамках игры "несказанные речи"

С хрустом разминаю руки

«Порой мы совершаем какие-то действия, уходим, приходим, поступаем то так, то этак, и все легко, ничем не отягощено и как бы необязательно, все могло бы выйти и по-другому. А порой, в другие часы, по-другому ничего выйти и не может, ничего необязательного и легкого нет, и каждый наш шаг определен свыше и отягощен судьбой.»

Так начинается рассказ Гессе под названием «Душа ребенка». Герою 11 лет. Рассказ - взгляд в прошлое. Воспоминание.

Не совру, если скажу, что в жизни любого человека бывает период, когда его душу разрывают абсолютно непонятные ему чувства. Страх, безысходность. Тупое непонимание «почему все не может быть просто и понятно». Бессмысленность. Бессмысленность любых попыток понять себя, мир, просто стать лучше. В рассказе эти чувства испытывает 11-летний ребенок. Подростковый период? Когда человека начинают разрывать такие чувства – стремление «идти идеальной, чистой, благородной стезей к вершине, жить в добродетели, безропотно сносить зло, помогать другим…» и осознание бессмысленности этих стремлений, того, что все это все равно ничего не даст. Герой с юношеским максимализмом ставит в число врагов «взрослых», наравне со взрослыми ставит Бога, впадая порой в настоящее бунтарство, а на фоне всего этого стоит его отец – явно ключевая фигура в переживаниях героя.

То, что происходило с героем, хорошо описывается словом «затмение». Затмение разума, стремление совершить что-то, скажем так, осуждаемое, чтобы… доказать что-то? Кому? Себе или отцу? Можно только предположить, что в определенные моменты жизни мы не определяем свои поступки. Лишь люди с очень большой силой воли могут взять свою душу в руки. А, как правило, то, что бурлит в душе, требует выхода, и не всегда этот выход не повлечет за собой угрызений совести. Мы совершаем преступления, пытаясь доказать что-то непонятно кому, успокоить свою душу, прийти хоть к какому-то компромиссу с отчаянием и безысходностью. Нет однозначного ответа на вопрос, что могло бы успокоить мятущуюся душу, каждый ищет этот ответ сам, и не всегда находит правильное решение. Пробы и ошибки – то, что наполняет наши жизни наравне с противоречиями. Дай Бог научиться извлекать из сделанных ошибок хоть какой-то опыт...

"Душа ребенка" - один из ранних рассказов Германа Гессе.

8 из 25

Герман Гессе "Душа ребенка"

Рассказ о переживаниях детства, чем-то схожий с Сологубовским "Червячком" — тут тоже есть место страху перед неизвестностью, терзание души, но Гессе увидел эту "душу ребенка" куда шире, он вывел эту душу на стигийские болота и вверг в Дантов ад — ад еще детский, построенный на мелочах, похожий только на костер, на первый огонь человечества в руках Прометея... но этот огонь грешен, он вне воли богов, также как поступок героя рассказа — этот первородный грешок и съедает душу ребенка.

Это мое знакомство с Гессе. И оно прошло прекрасно! Я сознательно не бралась за "Игру в бисер" или "Степного волка" - хотелось начать с чего-то менее известного. В книге три повести. "Душа ребенка", как справедливо замечено в предисловии, напоминает местами Толстого - скажем, то же "Отрочество". "Клейн и Вагнер" впечатлила меня куда меньше. С одной стороны, ассоциативно всплыли в памяти горячо любимые Достоевский и Набоков, с другой - есть в немецкой прозе некоторая шероховатость, которая порой портит впечатление. И в полный восторг привела меня третья повесть - "Последнее лето Клингзора". Несмотря на не слишком оптимистичное название и сюжет, она буквально пропитана гедонизмом такой силы и мощи, что радость от каждого прожитого мгновения буквально брызжет со страниц книги. Прочитать ее и не оценить само счастье "Я живу!" невозможно!

Детство - это веселое и беззаботное время...
Я думаю, что у каждого есть множество воспоминаний, связанных с той прекрасной порой! Это и теплые добрые моменты, и истории, связанные с какими-то душевными переживаниями, и боль, и страхи, и обиды.
Но я абсолютно уверена, что все самое яркое из детства, хранится в нашем сознании до конца дней наших!

В данном произведении рассказывается как раз о детстве ребенка. В нем хорошо описано, что переживает такая тонкая и ранимая душа, душа ребенка! Произведение заставляет задуматься о вечном конфликте поколений. Ведь взрослые порой сами не понимают, что именно их поведение приводит к определенным поступкам детей. Итог этого недопонимания: агрессия, жестокость и наказание детей!

Взрослые! Одумайтесь! Посмотрите, ведь наши дети - это зеркало нас!

«Клингзор» - какое мистическое имя; встречается и у Новалиса, и у Вагнера.
Как радовался, когда купил книжечку их серии «Библиотека ИЛ». Такие книги приходилось приобретать в ГДР. Впрочем, с Гессе здесь не такое уже противоречие.
«Степной волк» был уже прочитан и потому первые повести «Душа ребенка» и «Клейн и Вагнер» впечатления не произвели. А вот «Последнее лето» тогда поразило. Жить изо всех сил на краю жизни: рисовать, любить, бродить до изнеможения, до полного исчерпания себя и сил своих. Близко позиции юношеского максимализма.
Сейчас, конечно, к Гессе относишься уже со скепсисом, но вспомнить всё равно приятно.

книга містить у собі три повісті раннього повоєнного періоду творчості Гессе, які і поетично, і змістовно перетікають одна в одну і одна з одною перегукуються.
перша — «Душа дитини» розповідає історію, схожу на знамениту байку Толстого про хлопчика і сливи. герой Гессе страждає настільки так, наскільки глибоким буває дитяче страждання, отожнюючи себе то зі смиренним аскетом, то з найгіршим зі злочинців, і тяжко переживає злочин, на який пішов, взявши з батькового кабінету інжир.
друга — «Клейн і Вагнер» ставить за мету примирення зі злочином і долею. Фридрих Клейн, герой цієї повісті, що на початку оповіді їде у потязі, полишивши дружину й дітей із краденими грошима, закінчує життя самогубством, але для нього це вже не значить: головне, як виявляє він для себе, було зважитися на цей останній крок: все інше вже неважливо.
остання повість, що й дала умовну назву всій книзі, розповідає про художника, чиє життя сповнене глибокого переживання законів природи і боротьби проти канонів, нав'язаних суспільством. Клінзгор (якого мені чомусь постійно хотілося назвати Клінгзором) найменш нещасний з них усіх: він найбільше живе, найменше мріє, на відміну від хлопчика, що уявляє, як він піднімається на ешафот, художник створює цілий світ, який мені, чесно кажучи, сподобався.
письмо Гессе від повісті до повісті міняється нерівномірно: від першої до другої перехід дається без зусиль, а от від фінального пафосу другої до казково-фантастичного третьої немає нічого, що би якось приглушило відмінність у тональностях.
перші дві просякнуті мукою і стражданням: за кожним кроком хлопчика, за кожною дією дорослого — міріади переживань, рефлескій і візій.
старий художник навчається жити навіть у слабкостях, у любові, у пиятиці, зрештою, «що потрібно старій людині, як не вісім-десять годин роботи і трохи вина ввечері». він чарівник, що що поєднує чуттєве й дію: ось він бачить, і вже так само, переживаючи, діє, пишучи етюди, картини, працюючи всім своїм життям, буденністю, безмежжям простого світу довкіл.
дуже красиво написано