Мистер Фо. Пятница

Но мы, как правило, ненавидим тех, с кем грубо обошлись, и стараемся убрать их с глаз долой.

Человек есть сокровище, заключенное в грубую, дешевую оболочку: чем больше углубляешься внутрь, тем больше скрытых доселе богатств обнаруживаешь в нем.

Он опять убеждался в том, что ум и глупость вполне могут сосуществовать в одной и той же голове, не мешая друг другу, как никогда не перемешиваются вода и масло, налитые в один сосуд.

Разве разговор — это не разновидность музыки, когда сначала звучит один рефрен, а ему в ответ — другой?

Мир гораздо более разнообразен, чем мы себе представляем...

— Законы создаются с одной только целью, — ответил он мне, — держать нас в узде, когда наши желания становятся неумеренными. А пока мы умеренны, в законах нет нужды.

Вот врождённое свойство английской души: жалеть животных больше, чем людей.

Одиночество пьянит, как вино. Невыносимо страшное для ребёнка, оно терпкой радостью наполняет душу взрослого человека, сумевшего обуздать, коль скоро он поставил себе такую цель, судорожный трепет трусливого сердца.

Нагота — это роскошь, её может безнаказанно позволить себе лишь тот человек, что живёт в согревающем окружении себе подобных.

Человек есть сокровище, заключённое в грубую, дешёвую оболочку: чем больше углубляешься внутрь, тем больше скрытых доселе богатства обнаруживаешь в нём.

Он понял одну простую истину: человек подобен тем раненным во время драки или боя, которые ещё держатся на ногах, пока их окружает и стискивает со всех сторон толпа, но стоит ей рассеяться, как они бессильно падают наземь. Люди — его братья по разуму — поддерживали Робинзона в человеческом состоянии незаметно для него самого, и, когда они внезапно исчезли, он ощутил, что не может устоять на ногах в этой пустоте.

Послушайте меня: берегитесь непорочности! Непорочность — язва души!

Одиночество сделало его крайне чувствительным к малейшему проявлению враждебности, пусть даже со стороны самого презираемого из живых существ. Та броня равнодушия и невежества, которой люди прикрываются, общаясь между собой, более для него не существовала, подобно мозоли, которая сходит с руки, ставшей праздной.

А смеялся он оттого, что упоминание о каком-то боге, одновременно и добром, и всемогущем, показалось ему весьма забавным, если обратиться к собственному, хотя и скромному, жизненному опыту.

И в самом деле, кто же задумал природу именно такою — бесконечно мудрый и величественный Создатель или причудливо-капризный демиург, которого лукавый подзуживал к самым безумным комбинациям?

Теперь я знаю, что каждый человек носит в себе — как, впрочем, и над собою — хрупкое и сложное нагромождение привычек, ответов, рефлексов, механизмов, забот, мечтаний и пристрастий, которое формируется в юности и непрерывно меняется под влиянием постоянного общения с себе подобными. Лишённый живительных соков этого общения, цветок души хиреет и умирает.

...нашу жизнь направляет всё же некий замысел и, проявив терпение, мы в состоянии его постичь; точно так же, наблюдая за работой ковровщика, мы сначала видим лишь переплетение нитей, но наступает момент, когда, если мы достаточно терпеливы, перед нашим взором возникают цветы, скачущие единороги или крепостные башни.

Нет ничего опаснее раздражения человека, волею обстоятельств принужденного жить с одним-единственным соседом, и только с ним. Такое принуждение подобно динамиту, взрывающему самые, казалось бы, любящие пары.