Непрошеная повесть

Если в моей жизни наступают времена, когда мне не хватает душевного спокойствия и мудрости принять происходящее, если хочется погрузиться в чистый прохладный поток, смывающий тревоги, пылкость надежд, горечь разочарований, я прихожу к средневековым японцам. В том числе женской их части: Сей Сенагон и Нидзе. Они для меня с самой юности являются мудрыми напоминаниями, что "Все проходит, пройдёт и это". Есть книги, которые нужны как стимул, чтобы идти и бороться, а есть такие, которые учат сесть на берегу реки и смотреть как безвозвратно уносит она свои воды, и, как умела автор "Непрошенной повести", нести свою ношу достойно, не жалея себя излишне, не выискивая радости в других, но умея ее найти в своей душе. Ведь самый богатый источник, который нам дан - это мы сами, надо просто научиться черпать из него и силы и безмятежность и надежду.

Японская средневековая литература сохраняет для меня свое очарование. Хотя "Непрошеная повесть" относится уже не к Хэйанской эпохе (которая закончилась в 1185 году, а Нидзё родилась в 1258), она ничуть не менее хороша, в чем-то даже и лучше.
Хэйанские дзуйхицу, конечно, рассказывали о сложных и запутанных взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, но все-таки Нидзё поднимает (или опускает, это как посмотреть) эти же самые темы как-то по-новому, менее возвышенно, более прозаично. Связано ли это с тем, что она никогда не была официально замужем, а с юности застряла в статусе любовницы сперва императора, а потом и других мужчин? Или, быть может, с тем, как изменились в реальности условия и расстановка сил в стране? Для меня был открытием титул "император-инок" и то, как часто в реальности эти императоры сменяли друг друга в то время - очень, очень плохо знаю я историю, в особенности восточную, хорошо бы когда-нибудь восполнить эти многочисленные пробелы. Кстати, и само имя Нидзё - действительно ли это настоящее имя писательницы или, подобно авторам дзуйхицу прежних времен, всего лишь псевдоним?
Читать, конечно, было тяжеловато, но не из-за стиля, а из-за самих описываемых событий, особенно первые свитки, где Нидзё еще совсем юная девушка (насколько я поняла, ей в самом начале лет четырнадцать). Конечно, можно задаться вопросом, а мог ли ее отец позволить себе не отдавать дочь в наложницы императору? Черт его знает. Совсем другое общество, другая культура; нельзя оголтело размахивать этикой сегодняшнего дня, но сострадать героине эта разница в семьсот пятьдесят лет мне нисколько не мешает. Ведь это насилие, перед которым она совершенно беспомощна, происходит едва ли не в ее родном доме, с горячего одобрения всех домашних:

То, как она описывает свои чувства, не то чтобы новость - потоки слёз вообще были признаком культурного человека в ту эпоху, да и авторы других дзуйхицу уже описывали свои тяжелые чувства и мрачные мысли - но здесь их как-то проще понять и разделить. Она скорбит о себе, потом об отце; разрывается между чувством долга по отношению к императору и страстью к возлюбленному, которого называет Акэбоно, Снежный рассвет. Она рожает детей и тут же прощается с ними, потому что их отдают на воспитание в другие семьи, и ей не суждено даже их видеть толком. Оставаясь при императоре, она наблюдает, как он сближается с другими женщинами, да и вообще за придворной жизнью много наблюдает и многое рассказывает, и читать это довольно любопытно. Император же распоряжается ею как ему угодно, в том числе отдает ее одному из своих приближенных просто потому что тот воспылал к ней страстью.
Сложнее идет последний свиток, где героиня уже отрешилась от земного и стала буддистской монахиней, отправилась странствовать от храма к храму в бедном одеянии. Эта часть оказалась мне не очень близка.

"Непрошеная повесть" - роман-воспоминание японской аристократки XIII века Нидзё. До нас дошёл в переписи XVII века, а широкой публике представлен в 60-х годах XX.

Крайне мало знакома с японской литературой, но из того что знаю поняла, что они любители красиво погрустить, по крайней мере, на бумаге.

Вступительная статья подготовила и объяснила исторические реалии и литературные традиции того периода. И это очень уместная информация, потому как мало кто готов к нескольким императорам и постоянно мокрым рукавам.

А о постоянных отсылках к "Повести о Гэндзи" и вкраплении четверостишей можно было и не предупреждать, учитывая авторство - аристокракта, фрейлина и любовница одного из императоров. Дворцовые бездельники и в более привычной нам Европе изящной словесностью баловались.

После европейских средневековых романов можно было бы и на любовные приключения Нидзё внимания не обращать, но уж слишком я феминизированна. Блин, подкладывать свою любовницу под другого мужика! (хотя ведь такое и сейчас бывает, да?)

Короче, героиня-автор всё время страдает из-за любви, из-за оскорблённого аристокрачиского достоиства, из-за смерти близких, вселенской несправедливости, об ушедшем. Унылое стеклище, но очень красиво исполненное.

(Интриганка-продуманка или благонравная высокой душевной организации девица Нидзё я так и не поняла. То ли Диана де Пуатье, то ли Луиза де Лавальер.)

Произведение скорее для общего развития, чем для удовольствия. Если вы не филолог-стилист или японовед, конечно же.

Аннотация и рецензии дали мне радужные надежды по поводу этой книги, но реальность оказалось совсем не такой. Я слегка разочарована сюжетной санта барбарой, которую в аннотации окрестили занимательным сюжетом, и средневековыми японцам. В частности, женщинами, ибо повесть кистью проходится по жизни одной из них. С высокой колокольни просвещенного века мне легко говорить, но возжелай какой-нибудь мужчина средневековую японку, и у него появлялось священное право встретить от нее обязательное ответное чувство. И это вопрос не столько к самой Нидзе, а к женщинам ее времени. Кем они тогда были в обществе? Да никем. В высшем обществе - содержанками. Рабами мужской любви.

Но что самое удивительное, японские женщины считали это нормальным. Впрочем, на иное права голоса у них не было.
А вся соль этого разочарования, корень подобной человеческой покорности идет из буддизма, из понимания средневековых японцев о любви и судьбе, из мягкости и подчиненности этого народа. Буддизмом, оказывается, можно оправдать все свои любовные похождения, все жизненные неудачи и невзгоды, повороты судьбы, дескать все это еще из прошлой жизни пришло. Как говорится, жизнь - боль, так чему удивляться, если мы тут расплачиваемся. И при этом, никакой духовной жизни, кроме обязательных "задабривающих" обрядов, одно внешнее впечатление.

Никак.
Из других составляющих книги атмосфера той Японии была достаточно хорошо раскрыта, чтобы, честно говоря, я не захотела в нее отправиться. Несмотря на изящную словесность, поэтичность японцев, созерцательность и внимательность к природе, как некоторый показатель, в тогдашней поэзии не было настоящих чувств и переживаний. Все это была дань моде, просто хороший тон.

И вот Нидзе уже потеплела к государю, сделавшему ее своей наложницей. Впрочем, она была девушкой переменчивой.
За изысканностью слога и тонкостью поэтических метафор у японцев была глубоко спрятана разница между настоящими чувствами и чувствительностью (сейчас я не имею в виду одну лишь любовь).

В чем действительно осуществилось попадание "Непрошенной повести" в круг моих интересов, так это быт и нравы японцев, я посмотрела на них в этот суровый и бессмысленный 13-14 век. С этой стороны книга была познавательна, чтобы почерпнуть еще несколько деталей из жизни островных людей. Бессмысленность существования императорского двора, придворной жизни, императоры, не имевшие реальной силы и прожигавшие свою жизнь в разъездах, изящных развлечениях, любовных похождениях и совершаемых религиозных обрядах.
Для своего времени повесть была новшеством, откровением, но как же там все печально-то было.

Вот так.
Какой бы она ни была, но в такой среде прожила свою жизнь женщина по имени Нидзё, истинная японка своего времени. Можно удивляться, осуждать или восхищаться ею, но показанные в повести события не станут от этого ни хуже, ни, впрочем, лучше.

Перед нами повесть-дневник средневековой придворной дамы, излюбленное и почетное занятие которой - нудное нытье по поводу своей тяжелой доли. В «Непрошеной повести» довольно подробно описаны нравы и обычаи японской элиты XIII века. Нидзё была одной из наложниц 89-го императора Го-Фукакусы (1243 – 1304), а также она была одной из многочисленных заложниц средневековых предрассудков и жестоких обычаев своей культуры. Не могу я со своей колокольни сопереживать героине повести, вот со стороны посмотреть на эту жизнь можно, дабы с культурой заморской познакомиться да попытаться разобраться в том, кто же они такие, эти японцы.

Как обычно после прочтения книги я зашла прочитать рецензии о ней. И я была очень удивлена тем, как многие их тех, кто прочитал книгу отзывались о Ниндзе. Она далеко не глупая женщина, она - человек своей эпохи и поступала так, как было принято поступать в то время. А тогда женщина - это бесправное существо, прислуживающее мужчинам для их забав и утех. У Ниндзе не было права голоса, она подчинялась своему государю, даже когда тот предложил ее другому мужчине. И Ниндзе даже не могла предположить, что она может вести себя по-другому, потому как для того времени это было нормой. Во время чтения повести у меня не сложилось впечатление, что Ниндзе - женщина низкой морали. Нет. Она сохранила в памяти завет своего отца о том, что если государь к ней охладеет, она должна уйти в монахини, а не стать любовницей другого мужчины. Собственно, именно так Ниндзе и поступила. Этой героине хочется сопереживать, она прожила несчастливую жизнь, но она оставила кое-что важное после себя - свою "Непрошеную повесть", которую "непрошеной" назвать совсем не хочется.

Крайне необычное произведение выпало мне под конец года. Необычно по форме, по содержанию, по времени, и в конце концов по стране.
Итак, перед нами панорама японской жизни на рубеже XIII-XIV вв. Причём главным рассказчиком выступает женщина - Нидзе, что тоже заслуживает отдельного внимания. Нидзе рассказывает нам о своей нелёгкой жизни, которая начинается при дворе и заканчивается монастырем. Очень грубо это, конечно, можно назвать мемуарами - это привычнее для современного читателя. Но самом деле, здесь будет смешание всего: придворной жизни (которая в тот период времени не равнялась фактической власти, потому что в Японии господствовал сегунат), монашеской жизни, буддистских сутр, лирических стихотворений, немного путешествий,  высоких чувств и страданий.
Причём меланхолия - главный мотив всего произведения. (Привет, японская литература!). Опять же, вроде дневниковый жанр, но все персонажи - это лирические образы. Мы видим внутренний мир достаточно многих персонажей, через призму Нидзе, так что до реальных исторических прототипов этим образам - далековато. Ну и конечно, как они беседуь стихотворными формами - отдельный вид искусства, насладитесь ими! Это целое мастерство, в книге даже проводятся состязания, где участники должны закончить четверостишие друг за другом. Интересен и повседневный художественный язык!

Пару исторических событий все же мелькает на страницах, но о них упоминается вскользь и существенно на жизнь персонажей они не влияют. Эти события привлекут внимание неравнодушных к японской истории, а простого читателя - навряд ли.

Я снизила чуть оценку, потому что, к сожалению, книга попала в череду тяжёлых книг, её маленький размер сулил легкое и быстрое чтение. Казалось, что быстро с ней расправлюсь. Но все пошло наперекосяк: к ней нужно подготовится, её нужно осознанно читать, приготовится к японской меланхолии, к обилию лирики и буддистских сюжетов. Потому я пострадала знатно. (это даёт о себе знать хронический недостаток - неумение отложить книгу и дочитать её до конца, во что бы то ни стало)

«Непрошеная повесть» Нидзё: откровение из глубин средневековой Японии

«Непрошеная повесть» — не просто книга, а бесценный осколок души, долетевший до нас сквозь тёмные коридоры веков. Это исповедь японской аристократки XIII века, эхо её жизни, запечатлённое на хрупких страницах. Читать её — значит раствориться во времени, ощутить себя незримым гостем императорского дворца, свидетелем тончайших ритуалов и сокровенных дум женщины, чьё сердце билось семь столетий назад.

Что поражает более всего — трепетный, обнажённый голос Нидзё. Она пишет с обжигающей откровенностью, с той пронзительной искренностью, что заставляет сердце сжиматься от боли и сочувствия. Не прячась за маской приличий, она являет миру свои слабости, терзания и горькие разочарования. В её повествовании нет ни капли фальши, лишь честный, порой невыносимо тяжёлый рассказ о судьбе женщины, заточённой в клетке строгих правил и предписаний.

Особого восхищения достойна нежная, хрупкая красота слога. Повесть усыпана драгоценными камнями танка — лаконичными трёхстишиями, в которых пульсирует сама жизнь. Эти стихи — не просто украшение текста, они — язык души, способ выплеснуть чувства, передать тайные послания, уловить неуловимые оттенки настроения.

И, конечно, невозможно не преклониться перед удивительной живостью картины эпохи. Сквозь призму личного опыта Нидзё перед нами оживает мир средневековой Японии:

сложная иерархия двора, где каждый жест, каждый взгляд имеет значение;

трагическая роль женщины, лишённой свободы и права голоса;

древние религиозные обряды и паломничества, дарующие утешение и надежду;

возвышенные эстетические идеалы, воплощённые в изысканных одеждах и безупречном этикете.

Но самое главное — книга остаётся пронзительной историей о человеке: о его потерях и страданиях, о мимолётных моментах счастья и всепоглощающей любви, о неутолимой жажде духовного просветления. Путь Нидзё от придворной дамы, утопающей в роскоши, до странствующей монахини, ищущей приют в убогих хижинах, становится метафорой вечного стремления к внутренней свободе, к свету, пробивающемуся сквозь тьму ограничений.

Почему стоит открыть эту книгу?

Чтобы услышать подлинный, незаглушенный голос женщины из далёкого средневековья – не приукрашенный легендами, а живой и трепетный.

Чтобы погрузиться в удивительный мир японской культуры, с её утончённой эстетикой, глубокой мудростью и неиссякаемой любовью к поэзии.

Чтобы ощутить, что, несмотря на разделяющие нас века, самые важные человеческие чувства – любовь, одиночество, стремление к самопознанию – остаются неизменными.

«Непрошеная повесть» требует терпения и внимания, но она щедро вознаграждает тех, кто готов открыть ей своё сердце. Она дарит не только знания, но и возможность увидеть мир глазами женщины, чья душа была полна такой же жажды жизни, как и наша, семь веков назад. Это книга-откровение, книга-лекарство, книга-путешествие в глубины человеческой души, которая, как ни странно, оказывается близкой и понятной, несмотря на время и расстояние.