Рецензия на книгу

• 

  alia_rain24 августа 2014 г.

  Ах, пристало ли мне
  в златотканые платья рядиться,
  доверяясь любви?
  Как бы после в слезах горючих
  не пришлось омыть те одежды…

  Аннотация и рецензии дали мне радужные надежды по поводу этой книги, но реальность оказалось совсем не такой. Я слегка разочарована сюжетной санта барбарой, которую в аннотации окрестили занимательным сюжетом, и средневековыми японцам. В частности, женщинами, ибо повесть кистью проходится по жизни одной из них. С высокой колокольни просвещенного века мне легко говорить, но возжелай какой-нибудь мужчина средневековую японку, и у него появлялось священное право встретить от нее обязательное ответное чувство. И это вопрос не столько к самой Нидзе, а к женщинам ее времени. Кем они тогда были в обществе? Да никем. В высшем обществе - содержанками. Рабами мужской любви.
  

  
  За долгие годы
  мне, право, ты стала близка.
  Пускай в изголовье
  рукава твои не лежали –
  не забыть мне их аромата!

  Но что самое удивительное, японские женщины считали это нормальным. Впрочем, на иное права голоса у них не было.
  А вся соль этого разочарования, корень подобной человеческой покорности идет из буддизма, из понимания средневековых японцев о любви и судьбе, из мягкости и подчиненности этого народа. Буддизмом, оказывается, можно оправдать все свои любовные похождения, все жизненные неудачи и невзгоды, повороты судьбы, дескать все это еще из прошлой жизни пришло. Как говорится, жизнь - боль, так чему удивляться, если мы тут расплачиваемся. И при этом, никакой духовной жизни, кроме обязательных "задабривающих" обрядов, одно внешнее впечатление.
  

  
  Каждого, каждого карма ведет,
  судьбы изначальной нить.
  Много превратностей в жизни ждет,
  но карму как изменить?

  Никак.
  Из других составляющих книги атмосфера той Японии была достаточно хорошо раскрыта, чтобы, честно говоря, я не захотела в нее отправиться. Несмотря на изящную словесность, поэтичность японцев, созерцательность и внимательность к природе, как некоторый показатель, в тогдашней поэзии не было настоящих чувств и переживаний. Все это была дань моде, просто хороший тон.
  

  
  Знаю, горькой тоской
  Ты в разлуке не станешь томиться, –
  Рассказать бы тебе,
  сколько слез я пролил украдкой,
  рукава одежд увлажняя!…

  И вот Нидзе уже потеплела к государю, сделавшему ее своей наложницей. Впрочем, она была девушкой переменчивой.
  За изысканностью слога и тонкостью поэтических метафор у японцев была глубоко спрятана разница между настоящими чувствами и чувствительностью (сейчас я не имею в виду одну лишь любовь).
  

  
  Если буду жива,
  дым костра твоего распознаю
  и скажу: «Это он!»
  Только мне в тоске безысходной
  уж недолго бродить по свету…

  В чем действительно осуществилось попадание "Непрошенной повести" в круг моих интересов, так это быт и нравы японцев, я посмотрела на них в этот суровый и бессмысленный 13-14 век. С этой стороны книга была познавательна, чтобы почерпнуть еще несколько деталей из жизни островных людей. Бессмысленность существования императорского двора, придворной жизни, императоры, не имевшие реальной силы и прожигавшие свою жизнь в разъездах, изящных развлечениях, любовных похождениях и совершаемых религиозных обрядах.
  Для своего времени повесть была новшеством, откровением, но как же там все печально-то было.
  

  
  
  Бою колоколов
  всякий раз я рыданьями вторю
  и не знаю, зачем
  до сих пор еще обретаюсь
  в этом суетном, бренном мире…
  

  Вот так.
  Какой бы она ни была, но в такой среде прожила свою жизнь женщина по имени Нидзё, истинная японка своего времени. Можно удивляться, осуждать или восхищаться ею, но показанные в повести события не станут от этого ни хуже, ни, впрочем, лучше.
  

  8

  142