Со дна души

Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему…
Венедикт Ерофеев

В одном из комментариев я прочитал, что поэма в прозе «Москва – Петушки» Венедикта Ерофеева не имеет ничего общего с литературой. Ну что ж, каждый может выразить свое личное мнение при условии, что он это прочел. А то выйдет, как с Пастернаком: не читал, но осуждаю. У меня же по поводу Ерофеева в частности и литературы с искусством вообще есть свое, единственно правильное мнение: к искусству имеет отношение только то, что рождено душой и для души, что невозможно удержать в себе, чем надо поделиться, но не с публикой – с собой! И для себя все это пишется, тогда это искусство! А то, что создается на потребу, в угоду, в рамках, к дате и во имя, а также по инерции, когда уж исписался, – все это отношения к искусству не имеет!

Покончив с увертюрой, обратимся непосредственно к поэме. Такого погружения в себя давно я не встречал! Любимый мною Достоевский проникает в психологию своих героев ничуть не хуже, но у него героев много, он титан. А тут, по большому счету, всего один герой, но как глубоко и реалистично, как выразительно выписан его образ! Это целая вселенная внутри одного человека, вселенная которую нельзя понять, не слившись с нею, а если слился, то остается лишь принять – принять ее такой, как есть. А Петушки?

«Петушки – это место, где не умолкают птицы, ни днем, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех – может, он и был – там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен...»

У каждого в жизни есть свои Петушки – место, где дышится свободно и легко, где все поголовно ходят в белых штанах, где поневоле сам становишься поэтом. Для меня таким местом стал Коктебель, для Остапа Бендера – Рио-де-Жанейро, для Хемингуэя – Париж. Для Венички Ерофеева именно Петушки были настоящим раем на земле. Попасть в этот рай, на первый взгляд, совсем несложно – обычной электричкой с Курского вокзала. На этом, собственно, и строится весь нехитрый сюжет поэмы: Веничка едет на поезде из Москвы в Петушки, чтоб повстречаться с «белобрысой дьяволицей» с бесстыдным взглядом и «рыжими ресницами, опущенными ниц», с косой от попы до затылка, а иногда бывает, что, наоборот – с затылка и до попы – тут как пойдет. А шло у Венички пусть не всегда легко, но беспрерывно, конечно, если было, что принять. Тут главное – не очутиться в безвременье, что столько седины добавило нам всем: «О, эфемерность! О, тщета! О, гнуснейшее, позорнейшее время в жизни моего народа – время от закрытия магазинов до рассвета!»

Как близко и понятно любому русскому то состояние, которое приходит всякий раз в ночь с пятницы на понедельник! И пусть оно настигло Веничку уже в четверг – не суть. Когда оно кого-то посещает – теряется и время и пространство, теряется частенько даже тот, к кому оно пришло. Так потерялся и Веня на Садовом кольце, не попав на Курский вокзал и не увидев Кремль. Но что там Кремль, когда наутро на перроне тебя придет встречать она – «любимейшая из потаскух»: «Она вся соткана из неги и ароматов. Ее не лапать и не бить по еалу – ее вдыхать надо». Да вот беда, высокая поэзия («бить по еалу» – это ж высоко!) частенько с перепою разбивается о прозу жизни: «Она мне прямо сказала: "Я хочу, чтобы ты меня властно обнял правою рукою!" – а я уже так набрался, что не только властно обнять, а хочу потрогать ее туловище – и не могу, все промахиваюсь мимо туловища...»

Как это все знакомо! Не только Веничка такое пережил. Но на свиданье все же лучше ехать трезвым: «Я ведь не знаю, где она живет. Я попадал к ней двенадцать раз, и все какими-то задворками, и пьяный вдрабадан... Как обидно, что я на тринадцатый раз еду к ней совершенно трезвый».

Действительно, обидно! Это ж надо: ехать к девушке, всего-то-навсего приняв с утра «сначала 150 грамм российской, потом 500 кубанской, 150 столичной, 125 перцовой и 700 грамм ерша»! Сомненья нет: конечно, трезвый! А всё из-за того, что ехал в несчастливый раз. Но для нас, читателей, тот раз оказался удивительно счастливым. Иначе как бы мы узнали, что потреблял строитель коммунизма? Да никак! А тут – бесценный кладезь мудрости народной и смекалки. По ходу дела Веничка знакомит нас с секретами приготовления коктейлей из одеколона, денатурата, лака и других пленительных веществ, причем, делает он это исключительно подробно, ведь «жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не ошибиться в рецептах». «Дух Женевы», «Слеза комсомолки» и, наконец, «напиток, затмевающий все» – коктейль «Сучий потрох»: «Уже после двух бокалов этого коктейля человек становится настолько одухотворенным, что можно подойти и целых полчаса с полутора метров плевать ему в харю, и он ничего тебе не скажет».

А какие начитанные и одухотворенные попутчики у Вени: «Я, например, пью месяц, пью другой, а потом возьму и прочитаю какую-нибудь книжку, и так хороша покажется мне эта книжка, и так дурен я кажусь сам себе, что я совсем расстраиваюсь и не могу читать, бросаю книжку и начинаю пить, пью месяц, пью другой...» Такой и выслушает внимательно и оценит по достоинству всю силу Вениной мысли, а проникшись, может и вопрос задать – глубокий, сокровенный: «Вот вы много повидали, много поездили. Скажите: где больше ценят русского человека, по ту или по эту сторону Пиренеев?». А Веня тут ему как на духу и выдаст: «Никто в мире не хочет с нами заводить ни дружбы, ни ссоры. Все отвернулись от нас и затаили дыхание». Но что нам этот мир, в котором продается все и покупается. Мир чистогана, где притаившись исподлобья смотрят хищные глаза.

«Зато у моего народа – какие глаза! Они постоянно навыкате, но – никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла – но зато какая мощь! (какая духовная мощь!) эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы ни случилось с моей страной – эти глаза не сморгнут. Им все божья роса...»

Литература и политика, история и музыка – какие высокие материи обсуждаются в дорожных разговорах! А собеседники – какая глубина, какая сила интеллекта! Достигнув апогея, дискуссия плавно переходит на философские темы, и меркнут прочие науки и искусства в сравнении с наукой всех наук. Философия поднимает планку вагонного спора на невиданную доселе высоту – все зависит от расстояния и от объема, принятого внутрь. Дорогу из Москвы до Петушков, к примеру, можно смело приравнять к магистратуре, а если с Веничкой придется ехать дальше, к Приморью можно и членкором стать. А как легко попутчики цитируют великих, как будто пили с ними лично брудершафт! «Вот еще Гегель был. Он говорил: "нет различий, кроме различия в степени между различными степенями и отсутствием различия". То есть, если перевести это на хороший язык: "кто же сейчас не пьет?"». И пьют они «горячо и открыто, как венцы творения, пьют с сознанием собственного превосходства над миром... транс-цен-ден-тально!» (Кант заворочался в гробу).

Известно, что духовное начало у русского человека превалирует над материальным. Особенно это заметно в тот момент, когда материальное начало начинает подходить к концу. Именно тогда рождаются философские мысли, достигающие высот античной драмы: «Человек не должен быть одинок... Человек должен отдавать себя людям, даже если его и брать не хотят». А следом наступает фаза покаяния, и Веничка уже не с попутчиками, а с нами говорит сквозь время и пространство: «Я не знаю вас, люди... но мне есть дело до вас: меня занимает, в чем теперь ваша душа, чтобы знать наверняка, вновь ли возгорается звезда Вифлеема или начинает мерцать...»

В кого только не перевоплощались бесы похмелья на многотрудном Венином пути из Москвы в Петушки. Поначалу они были ангелами, белыми и чистыми, по мере «усугубления» оборачивались разными историческими персонажами и мифическими героями, пока, в конце концов, не превратились в демонов. И овладели Веней демоны и распяли они его, и ангелы над ним смеялись, а бог молчал, и было это все не в Петушках. Не добрался Веня до своего рая, не вместила душа его всего того, что в этот раз ей суждено было принять. Не выдержав, отделилась она от тела и улетела в небеса, превратившись в бессмертные строчки его поэмы, а несчастное тело его демоны похмелья из рая на земле перенесли обратно в ад.

«Кремль сиял передо мною во всем великолепии... Не Петушки это, нет!.. Если Он навсегда покинул землю, но видит каждого из нас, – я знаю, что в эту сторону Он ни разу не взглянул... А если Он никогда моей земли не покидал, если всю ее исходил босой и в рабском виде, – Он обогнул это место и прошел стороной... Нет, это не Петушки! Петушки Он стороной не обходил. Он, усталый, почивал там при свете костра, и я во многих душах замечал там пепел и дым его ночлега. Пламени не надо, был бы пепел...»

11 мая 2016

Венедикт Ерофеев "Москва-Петушки"

188 стр.

Издательство Вагриус

"Если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий - он очень дурной, этот человек. Утром плохо, а вечером хорошо - верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот - если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение - это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю как вам, а мне гадок".

Наш герой - Венечка Ерофеев, отправляется в путешествие из Москвы в Петушки.

"Петушки - это место, где не умолкают птицы ни днем ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех - может, он и был - там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен..."

Венечка сильно выпивает. Да так выпивает, что потом не помнит, где оказался и с кем разговаривал, поэтому с ним происходят всякие казусы: то с ангелами разговаривает, то сатану обидит, то декабристы вокруг него сидят, то он путешествует по Европе, где общается с королями и королевами, известными политиками и писателями. Все это Венечке снится, но он продолжает пить еще с большей охотой.

Так он считает станции в надежде побыстрее приехать в Петушки, где его ждет любимая женщина с ребенком, что не замечает того, что он никуда, собственно говоря, не уехал, а находится в Москве, только не на Курском вокзале, а на Красной площади, куда он так стремится попасть, но, к сожалению, злых людей в мире больше, чем добрых и наш герой попадает в беду...

Первый и самый яркий представитель постмодернизма в советской литературе рассказывает нам о добром и славном герое по имени Венечка, который, как и все смертные, не без греха, а грех тот - алкоголь. Удивительно, насколько музыкально данное произведение и не зря оно названо поэмой, потому что в ней звучит музыка. Однако, это далеко не все ее плюсы, возьмем, к примеру, отсылки к классической литературе XIX и начала XX века, тут и Пушкин и Достоевский, Тургенев и Гоголь, Горький и Маяковский и многие другие. Герой не так прост, как кажется. Он образованный и интеллигентный, но изрядно потрепанный жизнью человек, ищущий успокоения в лице какой-то развратной женщины из Петушков, от которой у него еще и ребенок имеется, но о последнем он отзывается с такой искренностью и теплотой, что невольно задумываешься, а ведь он не такой уж и пропащий, что-то да в нем осталось.

Направление "Москва-Петушки" - своеобразный путь, как паломничество, который герой проходит много раз, а в последний момент на пути встают страшные преграды и мешают совершить последнее путешествие в его любимую сказку. Мы все привыкли к тому, что Москва есть светоч в темном царстве, где всегда есть работа, развлечения и любовь, но наш герой опровергает все вышесказанное и идет всем наперекор, отправляясь в противоположном направлении, то есть, прочь из Москвы, куда все так стремятся. Венечке не чужды радости земные, но он так от них устал, что грезит чем-то более возвышенным, по его мнению, своим собственным Эдемом.

Многие при прочтении поэмы плюются и говорят о ней, как о бреде алкоголика, матершинника и тунеядца, а ведь мне поначалу так тоже казалось, а потом, ближе к концу на меня снизошло озарение и, о чудо, а книга-то - шедевр! Заметьте, что в ней есть множественные отсылки к Библии, что говорит о религиозности автора, о покаянии, о всепрощении. Ведь наш Венечка ни на кого зла не держит, даже когда с ним случается беда, всем он все прощает, ведь у него есть душа.

Не зря эту книгу изучают в университетах как России, так и Европы, ведь она - прекрасный образец нашей с вами истории, которую, как бы ни хотелось спрятать, надо все равно знать и почитать, какой бы она ни была.

Поэме ставлю 5/5 и буду читать Ерофеева дальше.

P.S.скоро ждите фото-репортаж с направления "Москва-Петушки".

На первый взгляд - поток сознания какого-то алкаша, вызывающий недоумение и отвращение. У меня скорее первое. Но ещё и немного удовольствия, так как часто проскальзывал довольно забавный юмор, в т.ч. и в рассуждениях вышеупомянутого алкаша. Я не понял и не стал искать значения всех аллюзий, которые распиханы по тексту, но в универе нам говорили, что эта книга - пародия на советское общество, так что я читал её именно с этой установкой, и некоторые пародийные эпизоды смог распознать, хотя советское общество мне знакомо только по фильмам, книгам и рассказам родителей. Возможно, для глубокого понимания нужно прочитать ещё раз, лучше с комментариями. Или просто чей-нибудь анализ. Но в целом довольно забавно.

Очень трудно сформулировать внятное мнение , на , наверное, самую обсуждаемую книгу советского андерграунда. Сначала мне пришла мысль о том, что это безумный коктейль из Кафки и Буковски хорошо сдобренный тройным одеколоном и самым дешевым красным вином , но это утверждение в корне не верно : Венедикт Ерофеев автор исключительный.

С поэмой у нас были очень сложные отношения , читала её очень медленно , потому что получить удовольствие от процесса получалось только когда текст поступал очень дозировано , иначе я просто засыпала, скорее всего это моя индивидуальная переносимость Ерофеева.

Нужно ли говорить о сюжете поэмы? А есть ли там вообще сюжет? Сюжет, несмотря на свою цикличность, потрясающий. В чем секрет проникновенной книги? Он состоит всего из двух элементов : душевный, живой, обаятельный ,небезгрешный и этим привлекательный персонаж, и всеобвалакивающее повествование , вызывающее в голове стук колес поезда и даже слегка тошноту.

Вообщем , умница, Венечка!

Для меня эта книга оказалась гениальной. Гениальна она не столько своим содержанием и милыми рецептами алкоголя и счастливой/несчастливой жизни, нет. Она заставила меня задуматься о том, а что это я, собственно, прочитала. Я вспомнила свою учительницу по литературе, вспомнила разборы по полочкам книг школьной программы, и полезла читать статьи критиков и разборы этой книги по полочкам. Кажется, в итоге о самой книге я накопала больше, чем в книге страниц.
И мне по-прежнему ничего не понятно.
А это значит, я однажды ее перечитаю, и буду думать дальше. И возможно даже зайду к своей старой учительнице с тортиком, и мы проведем интереснейшую дискуссию за чашкой чая.
Эту книгу сложно забыть и выбросить из головы. И этим она гениальна. По крайней мере, для меня.

Но зато какие!

Хотела бы я быть более образованной, чтобы ещё больше вкусить, понять, уловить. Сколько пасхалок, отсылок к истории, литературе, библейским мифам и пр. Какой богатый язык, какой яркий и живой мат:). Поэма-рефлексия времени, эпохи. А какая смена настроения (моего) читателя: то некоторый кек, то щемит и свозит какое-то отчаяние; над некоторыми предложениями и мыслями зависаешь в раздумьях.
Действительно яркое и неоднозначное явление в русской литературе. Но, возможно, познать его помогут комментарии Эдуарда Власова, которые я рекомендую открывать по зову сердца в конкретном месте книги, по ощущениям, так сказать, необходимости подглядеть "а что хотел сказать автор?".
Но если вдруг не заходит со страниц 20, то, может, ну его и сойти на станции "Новогиреево" и так и не увидеть Кремль?..