Собрание сочинений в трех томах. Том 2

При упоминании Андрея Платонова сразу возникают слова "Котлован -- Чевенгур -- Ювенильное море". Что-то из этого набора я безуспешно пытался прочитать когда-то давно, как только А.П. стал доступен. Помню смутно какие-то не то бульдозеры, не то кувалды... Ещё помню, что не дочитал.
И вот новая попытка.

Книга эта представляет собой памятник эпохи, не более того.
Странствия по пустыне занимают примерно половину, но выглядят сегодня не более реалистично, чем история Моисея и его народа. Вплоть до перепелов, место которых у Платонова занимают какие-то хищные, но съедобные птицы. Несколько напоминает также "Дорогу" Кормака МакКарти .
Неожиданное коммунистическое перерождение народа тоже не особенно убедительно. Снова наводит на мысли о том же Моисее и брате его Аароне у горы Синай. Слава богу, у Платонова дело обошлось без убиения трёх тысяч человек. (Я имею в виду, конечно Исх.32.)
Дальнейшая судьба народа джан и отдельных героев туманна даже для нас сегодняшних, не говоря уж об авторе. Платонов, конечно, надеется на лучшее.

Вообще вся история явно библейская, но с поправкой на исторический оптимизм эпохи. По-честному надо было бы закончить рассказ, когда Назар и Айдым остаются одни. Это были бы настоящие Адам и Ева, родоначальники нового народа в духе всеобщего революционного обновления. Впрочем, автору, разумеется, виднее.

Так или иначе, а сегодня земля народа джан выглядит так:

Был когда-то Платонов. И все остальные.
Наверное, были.

- Ваша душа и так повсеместно, а мою давайте уже возвращайте на место. А то как же я без души-то? Все человеки так или иначе с душой, в каждом свой джан обитает, нельзя везде вдохнуть, а из меня выдохнуть, природа равновесие любит.

• Я ее выложил, я ее и вложу. Только сначала по воле побродить пущу, дам на солнце погреться, проветриться на ветру… а потом верну. Верну.

  Передумал быть Платонов

"Живет и дышит всякий лист, / - сказал однажды виталист". Не оставляет видение, что однажды это был Платонов. У него все живет и дышит, не уступая в этом качестве человеческому, напротив, устанавливая некую вселенческую равноценность. В самой пустоте разлито живое, и душа вдохнута во все и повсюду. Словно попал в панпсихическую реальность, столкнулся с гигантской душой, которой нипочем не уместиться в твоей собственной, и болтаешься в непонимании того, как не получить разрыв от соприкосновения с воссозданным миром. Подземельная она или околозвёздная, впадина темной тишины или околоток молчаливого счастья. Душа мира… как пустыня мира. Все в себя вбирает и все собой проницает, а на дне у нее – затерянный народ, такой маленький, словно невидимый. Только он – сердцевина ее, ее средоточие. Кажется, вся мудрость жизни заключена в этих далеких, заброшенных людях, кажется теперь, исключительно в них и заключена, - в призрачных и прожитых насквозь, но продолжающих жить по инерции к возможному благу. Платонов Джан раздирающе прекрасен. Ровно настолько, что хочется задушиться самым печальным в мире белым шарфом или закутаться добром всего существующего сейчас, вчера, когда-то… и всего, только собирающегося им стать. Или и то, и другое вместе, скорее так.

Луны проходят, один год сменяет другой, и тогда принято подводить итоги. Итогов я не хочу, я лучше буду подводить начала. Одним из них и случился «Джан». Джан случился тем началом, к которому мне накривую шлось весь предыдущий год, возможно, и все другие года тоже. Когда Хайдеггер Мартин (он же "Хайдик милый") представлял себе, что язык – дом бытия, по моему «всему» выходит, что подразумевал он платоновский дом, и никак иначе. В слове его – сверхматериальная проза, сказывающая близость жизни, близость вещества и всего со всем. Просто "всё со всем" еще об этом не знают.

New Order - Elegia
David Bowie - Some Are

На первый взгляд рассказ кажется занудным, монотонным стуком дождя по крыше. Но... Это триллер !!! При чём такого типа, когда вот вот что-то должно произойти, но нет. Простота персонажей обманчива. Мысли казалось бы нелепы. На самом деле это некий ребус, который я не до конца уверен, что разгадал.

Естественный инстинкт к размножению, с взрослением человечества, всё затруднительнее реализовывать. А почему? А потому что взаимоотношения мужчина-женщина становятся всё сложнее и сложнее. И Платонов показал нам один из крайних вариантов. И сделал это языком в высшей степени литературным. Чётко описана безысходность человека гнетомого своими комплексами. Желание убежать от всего и забыть себя самого. Только лишившись себя он смог лишиться того, что мешало впустить в него счастье. Но как только он почувствовал счастье, он нашёл себя и снова "опомнился" вспомнив и свой стыд.

Не простое произведение, которое можно попытаться понять читая не только построчно, но и между строк.

Джан, согласно туркменскому народному поверью, – это душа, которая ищет счастье. И, одновременно, это название нищего кочевого народа, не живущего даже, а влачащего полуголодное и бессмысленное существование в пустыне. Когда-то мальчика из этой народности взяло себе на воспитание советское государство и теперь, став взрослым, Назар Чагатаев горит желанием привести свой народ в социалистический рай. Вообще, складывается ощущение, что это своеобразная аллюзия на библейский сюжет хождения евреев, во главе с Моисеем, по пустыне. Только в этой истории инициатором такого похода становится враг страны советов, тайно желающий то ли убить весь народ джан, то ли продать его в рабство персам. Чагатаев же спасает их с ложного пути, а роль божественных чудес играет гуманитарная помощь от советского государства. И вот перед спасенными людьми открываются новые возможности, вот он, новый счастливый мир. Эта одержимость Чагатаева идеей счастья, к которому в обязательном порядке должен придти его народ, смутно напомнила «Мы» Замятина, все та же слепая и истовая вера, что оно может быть одним для всех.
Чувствуется, что это незавершенный вариант повести, слишком уж текст «сырой». И, хотя жизнь людей в пустыне прописана очень реалистично и атмосферно, на мой вкус, здесь слишком много натурализма и каких-то сексуальных извращений. Назар женится на женщине, беременной от покойного мужа (при этом интимных отношений между ними нет), а затем влюбляется в ее школьницу-дочь, автор описывает то близость между полубезумными стариками, то как насилуют малолетнюю истощенную девочку, зоофилия, опять же… В общем, как-то оно слишком.
4/10

С циничной точки зрения тема рассказа - о токсичных отношениях.
Главная героиня - Фро - беззаветно, самоотверженно - влюблена в своего мужа (это ли не счастье?). Вот только муж уезжает по работе на Восток, и - по мнению жены, уже в вагоне и думать о ней забыл.

Тогда как Фро "привыкла любить уехавшего, она хотела быть любимой им постоянно, непрерывно".
Рассказ - о невыносимой тоске, разъедающей душу, после ухода любимого. О такой тоске, когда ходишь-бродишь, и вроде бы - существуешь. Стоит, однако, отметить, что иногда тучи рассеивались и героиня давала себе "слабину": позволяла жить, а не страдать ежеминутно.

Цитата - к сцене про танцы, когда юной (правда юной - двадцатилетней) Фро понравилось танцевать с кавалером, а потом стало горько, от того, что ей нравится.

Рассказ о своего рода эмоциональной запойности. И вполне понятно, в кого такая Фро - достаточно взглянуть на образ её отца. У которого, однако, истовая любовь не к человеку, а к профессии, служению важному делу.
О несчастных, ненужных. Кому же Фро дарить свою любовь, если муж уехал? Как же отцу испытывать значимость на пенсии?

Впервые рассказ был прочитан в средних классах школы. Тогда он настолько меня поразил, что я на всю жизнь запомнила словосочетание "прекрасный и яростный мир". Спустя время захотелось перечитать и вспомнить некоторые элементы сюжета. К своему удивлению, перечитав, я не сразу могла понять, что меня так впечатлило в этом рассказе.
Сама история звучит не очень реалистично, а персонажи обрисованы бегло. Самое главное в рассказе как будто находится не в сюжете, а в контексте. На самом деле история не про машиниста, и не про то, как он ослеп, и даже не про чудо, когда к нему вернулось зрение. Главная мысль - преданность своему делу, талант главного героя, позволяющий ему противостоять внешним губительным силам. В таком ключе книга носит некий романтический характер (романтизм как литературный метод) , заключающийся в главном конфликте произведения - конфликт между человеком и миром. Платонов разрешает этот конфликт в пользу человека. Но не обычного, а великого таланта, скрытом за несговорчивым характером.
Думаю, что это произведение не стоит воспринимать буквально как рассказ об реальной истории. Это произведение о борьбе. Именно поэтому оно так впечатлило меня в детстве, а в настоящее время вызвало сначала недоумение. Когда вырастаешь, начинаешь обращать внимание на детали, задаешься вопросом, возможно ли ослепнуть от молнии, возможно ли вернуть зрения и т.д. Но когда читаешь ребенком, видишь главное - борьбу человека с миром, яростным, наполненным враждебными и гибельными для человека обстоятельствами, но в то же время прекрасным, вот только надо уметь увидеть это прекрасное.