Николай I

Ещё одна книга, прочитанная мною ранее, позволила взглянуть на роль в истории страны этого монарха, более взвешенно и непредвзято.

Книга понравилась именно своим взвешенным подходом, лишённым поспешных выводов, суждений, обличений и пр. Большое количество фактов собрано здесь о его политике за период тридцатилетнего царствования. Ещё в советский период, наверное даже и раньше, благодаря публицистической активности различных авторов, его образ в большей степени воспринимался негативно. Часто использовалась в связи с этим расхожая толстовская метафора про "Николая Палкина".

После прочтения складывается более глубокое и взвешенное представление об этом монархе и его правлении, в чём-то подтверждающее расхожие клише, а где-то нет. Начинаешь воспринимать Николая больше как человека другой, прошлой эпохи, которого поместили в новое время, с сильно изменившимися обстоятельствами, новыми технологиями, меняющимися экономикой, обществом, культурой. Но сам человек этого или не понял, либо, в силу полученного ранее воспитания, приобретённых привычек, образа жизни и мысли, не понимал, как ему правильно нужно реагировать на все эти изменения и вызовы. Подтверждением здесь служат попытки реформ, которые он проводил, но в результате, так и не осуществил. Прежде всего, реформу крепостного права. Что-то ему удалось всё-таки осуществить, например, провести успешную денежную реформу, а также реформу в сфере законодательства.

В конечном счете, со многими преобразованиями император, в силу своей консервативной, патриархальной позиции, которой он придерживался, конечно, сильно опоздал. В России к концу его правления отсутствовала сеть жд дорог, армия и флот технологически сильно отстали по качеству вооружения от Запада. Промышленность оставалась слабо развитой. Отсюда, симптоматичное и логичное поражение страны во время Крымской войны, в конце правления императора.

По-хорошему, в таких условиях надо выбирать одну из двух стратегий, либо открывать страну для доступа туда притоков капитала и технологий, либо делать акцент на формирование собственных институтов развития, привлекая те же инвестиции и технологии, но более дозированным и точечным способом. Николай не сделал ни того, ни другого, в этом его главная проблема. Его сын, следующий монарх, пошёл в большей степени по первому пути, со всеми его плюсами и недостатками.

Как личность Николай был воспитан как человек благородный, в некотором смысле рыцарь. Чем-то даже он был похож на Дон-Кихота. В том плане, что его собственные представления о жизни весьма сильно были оторваны от реальности. Например, к крестьянам он на словах относился патриархально, по-отечески, порой называя их своими детьми. Положение же многих этих "детей" как раз либо продолжало при его правлении ухудшаться, либо как минимум, не становилось лучше, когда при сложившихся порядках немало крестьян прозябали в нищете, голоде и невежестве, в том числе и из-за самодурства большого числа дворян-помещиков, в крепостной зависимости от которых крестьяне продолжали находиться.

И нельзя здесь сказать, что Николай сам был откровенным самодуром. Но ограниченность его понимания не позволяла ему более ясно и чётко представлять проблемы глубинки России. В народной среде - крестьян, солдат, мещан и мелких чиновников столиц и городов страны.

Во многом Николай ориентировался на немецкий идеал государственности той эпохи. С сильным госаппаратом. Который внешне, по форме удавалось выстроить. Но эта бюрократическая машина, в итоге, оказалась достаточно неэффективной, коррумпированной и скорее мешавшей развитию страны, чем помогавшей ему. Эта наивность Николая, которого, по сути, обманывали даже высшие государственные чины, наживаясь на различных коррупционных схемах, говоря современным языком, а также просто поощряя политику запретов и ограничений, по принципу "как бы чего не вышло", что пагубно сказывалось на развитии страны.

В книге есть другие темы и разделы, которые я с интересом прочитал. Например, об особенностях религиозной политики в связи с отношением императора к различным народностям страны, где он был по своему логичен, но предвзят. Много места в тексте также уделяется личным подробностям жизни Николая, как в раннем возрасте, ещё до его вступления на трон, так и позднее.

Правление Николая интересно и тем, что многие черты российской государственности, в том числе сохранившиеся до сих пор, возникли или ярко проявились именно в это время. Что само по себе очень симптоматично.

Далеко не всегда и не во всём консерватизм бывает вреден. Но пример царствования Николая - пример во многом именно такого консерватизма.

У Александра I был 1812 год, у Александра II – Великие реформы. Александр III обладал красивой русской бородой, а Николай II – ореолом великомученика. И только Николая Павловича помнят как тупого прапорщика, врага реформ и душителя благих порывов. Однако есть важный нюанс: подобные оценки характерны главным образом для русских литераторов и общественных деятелей прогрессивной направленности. В длинном ряду, от Герцена, испытывавшего почти физиологическую ненависть к императору, до Марины Цветаевой, для которой Николай – “убийца Пушкина”, все наши гении и любимцы единодушно проклинали самодержца. Однако большинство мемуаристов, лично знавших Николая I, за малым исключением, отзываются о нём в уважительных, порой восхищённых тонах. Это явное противоречие становится понятным, если вспомнить, что именно с царствования Николая Павловича начался трагический раскол между приверженцами официального, государственного (в политике, искусстве, вере и т.д.) и сторонниками иных идеологий: от декабристских проектов до социализма при поздних Романовых. Для любого русского реформатора, для каждого западника и для многих славянофилов Николай Павлович остаётся символом казённой гнилой бюрократии и ограниченной реакционности. Его человеческие черты стираются, память огрубляет живой образ, и вот перед нами пугало для либералов и поэтов. Поэтому совершенно необходимо отделить Николая настоящего от Николая выдуманного, и тут книга Леонида Выскочкова нам обязательно поможет.

Автор, профессор питерского Университета, занимается изучением николаевской эпохи уже более 20 лет. Впервые его итоговая монография о царе вышла в 2001 году и оказалась достаточно удачной для переиздания уже в серии ЖЗЛ. Сам Леонид Владимирович, если судить по его лекции на канале “Культура”, кажется, во-первых, основательным автором, досконально знающим то время (а вы отличите ландо от фаэтона? то-то же!), а во-вторых, интеллигентным человеком с добрыми усами, которому можно довериться. Но вот книга у него получилась, при всех несомненных достоинствах, опасная, и читать её нужно осторожно. И не только потому, что явные аналогии николаевской “заморозки” и современной “стабильности” то и дело приходят на ум, здесь-то как раз ничего неожиданного; а дело в тонкой подмене беспристрастного биографического исследования не совсем объективным обзором эпохи. Иными словами, широкая картина русской жизни и истории царствования то и дело заслоняет личность самого императора.

Один из важных недостатков – в композиционном построении исследования. До событий декабря 1825 года рассказ сосредоточен почти исключительно на личности цесаревича Николая, его воспитании, взаимоотношениях с братьями Александром и Константином, на женитьбе и службе, путешествиях и ранних воззрениях; это увлекательное чтение, и к будущему царю невольно начинаешь испытывать симпатию: человек долга, верный и любящий муж, компетентный военный… Но лишь только Николай Павлович вступает на трон, повествование разбивается на обширные подразделы: дипломатия, национальный вопрос, крестьянский вопрос и даже “августейший меценат”. И лишь в конце Выскочков возвращается к царю, чтобы приглядеться поближе, и появляются главы о хобби императора, семейных делах, рабочем распорядке и гастрономических пристрастиях. Нельзя сказать, что Николай пропадает с горизонта читателя на две трети книги, напротив, он посвящён во всё и всему даёт оценку, награждает и наказывает, благословляет и отталкивает согласно своим понятиям о справедливости и государственной необходимости. Но разве не логичнее было предварить этот обзор правления главами о зрелом Николае, чтобы причины тех или иных действий государя выступили бы более явно? А лучше бы вести эти две линии в тесной взаимосвязи, чем и отличаются хорошие биографии. Увы, здесь автор пошёл простым путём.

Ещё более серьёзная проблема состоит в странной расстановке акцентов, что и предполагает осторожное чтение, о котором сказано выше. При всей огромной работе по сбору фактов, подбору свидетельств и оценок, опровержению досужих и клеветнических слухов об императоре, очевидно странным выглядит соседство в книге, например, шуток царя над актёрами Александринского театра и краткого описания Крымской войны или кавказских событий. К чему все комиссии по крестьянскому вопросу, половинчатые реформы и дипломатические усилия, если общий характер правления привёл страну к военному поражению и кризису? Что толку от единственной железной дороги, если она не ведёт в Крым? Кому нужны мелкие улучшения народного быта, если людей продают, как товар? Зачем вводить тысячу предписаний о ношении мундира, если ружья всё ещё кирпичом чистят? Для кого выдуманы “православие, самодержавие, народность”, если государь заигрывает с женой первого поэта страны, и все об этом знают? У Леонида Выскочкова факты малые, почти анекдоты, могут занимать места столько же, сколько события исторического масштаба: да, мол, в Крыму нас немножко разбили, зато какой балет был! Поэтому подходить к исследованию нужно с уже сформировавшимся, хоть бы и минимальным, багажом знаний об истории и культуре страны. А иначе вас то и дело будет преследовать мысль: и чего к хорошему человеку эти букашки-Герцены привязались?!

И всё же книгу Леонида Выскочкова хочется рекомендовать. Во-первых, повторимся, это детальный разбор эпохи с привлечением множества малоизвестных фактов. Во-вторых, автор, хоть и теряет иногда своего героя меж его дел, но всегда остаётся объективным, не пытаясь кого-то обелить или унизить. Не бывает лёгких времён, не бывает однозначных решений и простых людей, и это всегда стоит помнить, говоря о Николае I. Так или иначе, несколько вечеров с этой книгой обязательно перенесут вас во времена Жуковского, Гоголя, Глинки, Брюллова, ну и Клейнмихеля, куда ж без него. И в оценках больших исторических деятелей вы сможете решить для себя, кому верить, историку или поэту.

Книгу стоило бы назвать "Материалы к биографии" или "Меморандум о нереализованных намерениях".

Приступала я к книге с желанием узнать что-нибудь хорошее и дельное о Николае Палкине. Получила же агиографию о "каторжной работе", которая у меня вызывала скепсис на каждой странице. Самый авторитетный цитируемый источник - мемуары дочери. Основная мотивация действий во внешней политике - "истинно рыцарская честь», "невмешательство", "незаигрывание".

Информация дана поверхностная и поверхностно. Были организованы такие-то комитеты, в их функции входило ..., о результатах деятельности ни слова или же "не успел осуществить". К концу книги у меня появилось ощущение, что в реальности правил не Николай, а кто-то другой. Шучу, конечно, но...

Книга состоит почти сплошь из цитат (со сносками). Но и они вырезаны в особо верноподданической манере.

Например. Прелюбопытнейший факт:

"по мнению В. О. Ключевского, молчаливо признавалось, что «личность крестьянина не есть частная собственность землевладельца, что их связывают отношения к земле, с которой нельзя согнать большую часть государственных плательщиков. На почве закона 1842 года только и стало возможным Положение 19 февраля, первая статья которого гласит, что крестьяне получают личную свободу без выкупа»".

У меня возник вопрос: много ли крестьян смогли воспользоваться этой возможностью при Николае или это позднейшее теоретизирование. К сожалению, никто об этом не пишет. Но у Ключевского интересное продолжение цитаты: "закон 1842 г. достиг перемещения в праве, но не в положении крестьян. Законодательство при этом могло достигнуть и практических результатов, и эти результаты вышли бы из законодательства Николая, если бы законы применялись иначе. Однако в нашей внутренней истории XIX в. нет ничего любопытнее применения законов о крепостных крестьянах в царствование Николая, ничто так не наводит на размышление о свойстве государственного порядка." (Далее пример, но про другой закон) "Заглянули в него: закона 1827 г. нет как нет; он не был отменен, а просто пропал без вести, как пропало известное дело об откупщике."

В основном, жизнь и деятельномть Николая I изложена не по хронологическому, а по тематическому принципу. И в этом проблема, так как большинство решений подвисает в воздухе вне общей ситуации (исключение - упоминание европейских событий 1848 года, в меньшей степени - польского восстания). Это не значит, что не указаны даты. Но причины не разъяснены никогда. Очень много цифр, но это чистая статистика. Создается впечатление, что автор прибегает к ним как к щиту, чтобы скрыться от неудобных вопросов. А их много, и при причтении данного труда становится только больше.

Наиболее интересная часть - про художественные вкусы Николая I и частную жизнь царской семьи. (Хотя здесь слишком много сплетен-анекдотов, в результате мы одновременно имеем "Великий князь был лишен легкомыслия." и "царские наложницы").

Вот пример "остроумного" императорского поведения:

"Однажды на костюмированном балу у Елены Павловны (супруги Михаила Павловича) император примостился у ног Александры Федоровны, сидевшей в окружении фрейлин, и начал заигрывать с восемнадцатилетней Сайн-Витгенштейн". При таких нравах двора понятно, почему Пушкин нервничал.

Общая тональность рассказа о семье - слащаво-восторженная. В отобранной автором цитате говорится: «Помню, что тогда излюбленная прогулка наша была — ходить смотреть, как играли царские дети на зеленом лугу против Александровского дворца. Помню, что всякий вечер на круглой дорожке около луга густою толпою устанавливались царскосельские жители; всякому лестно было полюбоваться на эту живую семейную картину русского царя. И мы каждый вечер стояли в этой толпе и жадными глазами следили за каждым движением государя Николая Павловича, императрицы Александры Федоровны и их красавцев-детей."

Очевидно, что царская семья, при всей декларируемой "народности" была полностью оторвана от народа. Меня поразил факт, что сразу после окончания Крымской войны вдова Николая Александра Федоровна поехала в Сардинию, которая всего год назад воевала против России. Автор считает, что это в порядке вещей, как и многое другое:

"Король Сардинии Виктор-Эммануил встречал вдовствующую императрицу в Ницце двухдневной иллюминацией. Александра Федоровна поселилась сначала на вилле местного банкира Авиндора, затем навестила своего сына Михаила Николаевича, занимавшего виллу графа Дюрсети, женатого на Чихачевой. Вилла ей понравилась, и она, по предложению графини, переехала сюда, а вместо надписи «Вилла Дюрсети» на вилле появилась русская надпись «Александровка»".

Стоит заметить, что Александра Федоровна (тоже) не отличалась эффективностью:

"Большие возможности для Александры Федоровны открылись на ниве благотворительности. Сразу же после коронации она занялась своими обязанностями по заведованию Патриотическим и Елизаветинским институтами, хотя общее руководство благотворительными женскими учреждениями оставалось у деятельной Марии Федоровны. После ее смерти в 1828 году стало ясно, что заменить покойную императрицу Александре Федоровне не по силам. Николай I учредил специальный комитет из двенадцати членовпод председательством принца П. Г. Ольденбургского. Затем было образовано упоминавшееся IV Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии для заведования учреждениями Марии Федоровны, хотя за Александрой Федоровной сохранялся общий патронаж."

Лично у меня не сложился ни портрет Николая I, ни образ эпохи.