Шум прибоя

От берега отчалила лодка с восемью ныряльщицами. У руля стояла полноватая женщина — она не принимала участия в состязаниях. Хацуэ была самой молодой из всех. За нее болели другие молоденькие девушки. Лодка поплыла вдоль южного берега на восток.
Остальные ныряльщицы, окружив старого торговца, запели хором песни. Небо прояснилось, его синева отразилась в бухточке. Покрытые красными водорослями скалы издали можно было принять за поплавки, если бы волны не захлестывали их.
Волны у берега были высокими, солнечные лучи преломлялись в воде, играя тенями на каменистом дне, будто в калейдоскопе. Волны вздымались и разбивались о берег, — казалось, они тяжело вздыхают. Шум прибоя заглушал пение ныряльщиц.

Школьники с флягами и ботинками на шее заполнили и палубу, и каюты катера "Камикадзе". На пирсе толпились родители - их строгие наставления еще больше пугали учителей, возглавлявших экскурсию. В деревне на острове Утадзима мнение родителей всегда было весомым. Под их влиянием некоторые преподаватели, на кого ложилось клеймо "коммунистов", были вынуждены покинуть остров, другие же продвигались по служебной лестнице, становились завучами или получали звание старшего учителя. Особенной любовью пользовались многодетные женщины.

Юноша продолжал сидеть с широко раскрытыми глазами. Ему, выросшему в рыбацком поселке, с детства была привычна женская нагота, однако он впервые увидел обнаженную девушку, в которую был влюблен. И все-таки ему было неловко оттого, что он застал Хацуэ обнаженной. Между ними возникла какая-то преграда. Он был не в силах произнести даже обычное приветствие, не говоря уже о том, чтобы как-то сблизиться с нею.

Он поднялся, словно прилежный школьник из-за парты. Они стояли друг против друга, их разделял костер. Юноша сделал слабое движение вправо, девушка тотчас подалась влево. Между ними пылал костер.

— Почему убегаешь?
— Так ведь стыдно!

Юноша не сказал ей, чтобы она оделась. Он спросил по-детски:
— Отчего же стыдно-то?

Она удивилась:
— Девушки всегда стыдятся наготы.

В тот вечер Синдзи отправился на очередное молодежное собрание. Раньше молодежные пансионы назывались ночлежками, но теперь их переименовали. Однако по-прежнему многие молодые люди предпочитают собираться всей компанией по ночам в убогих комнатенках на побережье, а не ночевать у себя дома. О чем они там только не говорят — о гигиене и образовании, о спасении тонущих кораблей и подъеме затонувших, о фестивале львиных масок на Дне поминовения усопших. В общем, молодежь примеряет на свои плечи заманчивые тяготы взрослой жизни.