Сказки английских писателей

Маленькая повесть Джеймса Мэтью Барри, не очень ловко переделанная из нескольких глав большого романа, укладывается в классическую фэйриану, основы которой заложил еще Великий Бард. Крошки феи и эльфы, живущие по своим сумасбродным, а порой и жестоким законам, дразнят людей бессмертием. Тон рассказчика не обладает какой-либо индивидуальностью и разом походит на всю викторианскую литературу о волшебных существах. Но в разрозненных сюжетных мотивах уже видны контуры истории, принесшей писателю всемирную славу.

Главное очарование истории о мальчике, который несколько недель от роду сбежал из дому, чтобы поселиться среди фей, составляют иллюстрации Артура Рэкхема. Знаменитый мрачноватый колорит и тончайшая детализация мгновенно оживляют сказочную сторону Кенсингтонского сада, где в тугом, неуютном, напряженном переплетении ветвей творится легкомысленная и недобрая магия. Что интересно, кроме собственно эльфов, детей и птиц, Рэкхем изображает в большом количестве мышей, о которых в тексте ни слова – трудности пересказа Гелены Гриневой? В любом случае, художник использует все готические элементы мироздания, от низового до верхнего, ограниченного кронами деревьев. Это замкнутая система, куда нет доступа постороннему взгляду. И только мастерство и страстность сочинителя позволяют узнать тайны волшебных существ. В их поведении, почерпнутом из древней народной традиции, сошлись представления о разгульности и сумасбродстве аристократии, помноженной на детскую непосредственность. Барри легкими штрихами намекает, что у эльфов есть обязанности по приглядыванию за природой, но привлекают человека безудержные праздники, ради которых маленький Питер терпит неудобства и отказывается от семьи.

Важное отличие фантазии Барри в том, что Питера не похищают эльфы, а он сам улетает из дома и пытается заслужить доверие фэйри. И наказание Питера Пэна именно в том, что, когда он захотел вернуться к матери, то слишком медлил. И автор грустит вместе со своим героем над непрочностью человеческой памяти и верности. Как только у мамы Питера появляется новый ребенок, окно для пропавшего сына оказывается наглухо закрытым. Помимо грустной иронии в этих строках содержится и страшная боль, избавиться от которой можно в уже самостоятельной повести.

Кстати, образ волшебного острова возникает уже здесь. Только он не где-то за границами известного мира, а прямо в Кенсингтонском саду, естественный элемент парковой культуры. Но его недоступность позволяет вообразить сумеречные тайны, которые он хранит. Там и поселяется Питер Пэн, чтобы пройти инициацию, стать духом и играть на своей флейте. А затем встретить Мейми, заблудившуюся после закрытия сада. Девочка больше символизирует тайное знание каждого ребенка о волшебном мире, доступное лишь в этом возрасте. Еще далеко до мотивов игры в семью, хотя домик над спящей Мейми уже появляется.

А Питер выступает в роли маленького рыцаря, который не просто оберегает покой острова, но и находится в ожидании детей, попавших в беду. Ему не до глупых игр, у него есть важная миссия. И тем интереснее прочитать, как эта милая, непритязательная сказка о взрослой тоске по ребячливой фантазии превратилась в историю о трудностях взросления и обязательствах перед обществом.

А жутковатый, но увлекающий вглубь другого бытия мир Рэкхема будет жить на страницах изданий как напоминание о целой эпохе искусства. И хотя Рэкхему не чужд юмор, в его иллюстрациях нет абсурда, гротеска. Он как бы в реальности видит пухлого неказистого младенца, существ с крыльями бабочек, которые маскируются под цветы. Крошечные брауни почти теряются на фоне высоченных очных деревьев. И в этом изображении масштабов, постоянном соотнесении фей с реальным вещным пространством, есть осязаемая правдивость. Сумрачный Рэкхем почти всегда осенне-зимний, хищный, опасный, но не гнетущий безысходностью и гибелью. В этом его неповторимая глубина и привлекательность.

Оскар Уайльд.

Никогда не любила особенно Оскара Уайльда. Ни за "Портрет Дориана Грея", ни за "Идеального мужа". "Как важно быть серьезным" равнодушной оставила, "Саломея" мутью показалась. "Баллада Редингской тюрьмы" тоже не впечатлила. Чего уж ждала от нее, какого запредельного романтизма, а там горько и неприглядно все. Афоpизмы изящны, но как-то легковесны, воля ваша. И зеленая гвоздика. И скандальная известность. Ну что он, право!
Да все не так. Влюбилась смертельно девчонкой в эту сказку. Потому и мучила все помянутые произведения (об остальных сказках еще не сказала, они хороши, но вполовину того впечатления не произвели, какое "Мальчик-звезда"). Все искала чего-то, что таким же родным было бы. Да так и не нашла. Но одна история - это уже очень много. Короткая, а есть в ней все. "О несчастных и счастливых, о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви". О красоте и безобразии, об эгоизме и самопожертвовании, о популярности и одиночестве. О доброте и жестокости; о черной неблагодарности и о том, как каждый вздох твой становится благодарением.

Вот уж наговорила вагон и маленькую тележку. Но она, и правда, удивительно емкая, эта небольшая сказка. И вместила в себя не только дальнейшую судьбу рассказчика, а десятки-сотни-тысячи судеб. Потому - архетип. И не приходит в голову мифического персонажа, которому соответствовал бы герой. То есть, отчасти Будда, немного Психея. но коренных различий там больше, чем сходства. О фантастике Уайльда говорят, как о лишенной мистической окраски игре вымысла, искусстве ради искусства. Как по мне, так мистики тут хоть отбавляй.

Герой, остро чувствующий собственное превосходство над окружением и умеющий внушить другим. Бездумная жестокость к слабым, уродливым, увечным. Неожиданно обрушившееся несчастье с таким же неожиданным и мгновенным осознанием прежней неправоты. И отныне - жизнь положить на то, чтобы загладить. Быть первым, стать последним. Испытания, одно тяжелее другого и ни награды, ни воздаяния. Но отдавать-отдавать-отдавать. Заработанное, найденное, то, от чего зависит уже и собственная твоя жизнь.

И финальный триумф. Ну вот, видишь, как хорошо все закончилось.

Когда бы ни концовка.

За последнее время это самая потрясающая сказка! В ней нет жестокости, грубости, несправедливости и абсурда. Конечно, во внимание я беру сказки, написанные классиками. Я просто утонула в этом тексте. Сразу же хочу сказать, что читала в переводе Т. А. Озерской. Какой мягкий и легкий текст, а сколько в нем юмора. Читать одно удовольствие.
Также выяснилось, что у произведения куча названий. Наверно, каждый переводчик предложил свой вариант и вышло: "Замечательная ракета", "Кичливая ракета", я же читала "Феерический фейерверк", но суть совсем не меняется.
Главным действующим лицом является ни принц-жених, ни принцесса-невеста, ни король, ни даже свадьба, а самый настоящий - фейерверк. Весь мир крутится вокруг него, это его личное твердое мнение. И это принцу посчастливилось, что его бракосочетание совпало с запуском важного фейерверка. Это они все пусть радуются и гордятся, что им посчастливилось присутствовать во время олимпа такой важной особы.
Реплики фейерверка можно читать и перечитывать. Улыбка не будет спадать с лица на протяжении всей истории. Я восхищалась и одновременно высмеивала самоуверенность салюта. Когда его выбросили в грязную лужу, что он подумал и сказал? Я настолько важен, что меня отправили отдыхать на грязевые процедуры. Такая самоуверенность была у него до конца и не раз он не усомнился в своей уникальности. Услышав в свой адрес оскорбления, он умело перефразировал их в комплемент и сам же гордился этим словами.
Читайте, отдыхайте и улыбайтесь именно такие потрясающие произведения.

Я уже какое-то время назад поняла, что к сожалению выросла из детских книг. Скучно мне их читать, не люблю заигрывания с читателем. Злюсь, раздражаюсь, грызу, но иногда вновь попадаю на детское.
"Питер Пэн" как-то прошел мимо меня в детском возрасте, поэтому все впервые. Автор гуляет по Кенсингтонскому саду со своим маленьким сыном и рассказывает ему историю о Питере Пэне, откуда он взялся, как пытался вернуться к маме, как влюбился в девочку; описывает балы фей и эльфов после закрытия Ворот, житие-бытие Питера на Острове.
Местами очень грустная, даже горькая сказка о мальчике, которого перестала ждать мама. Несказанно удивил меня такой поворот. Также она о том, что все-таки не стоит заставлять любящих людей тебя жать. Поезд когда-нибудь да уйдет.

Читая довольно известные зарубежные сказки, прихожу к выводу, что знакома я с ними только по советским экранизациям, а оригинала я в руках и не держала. Позор!!!
Поэтому мальчик-звезда для меня был инапланитянином с другой планеты, как в фильме 1983г. "Сказка о Звездном мальчике")
А вот притча Уайльда оказалась менее фантастичной, зато волшебной. Я заметила, что тема красоты и уродства поднимается почти в каждом произведении автора.
Для него красота внешняя это прежде всего отражение внутренней красоты, а без второго первое всегда становится уродством.
А ещё Уайльд, также как и Андерсен не любитель хеппи эндов.

Добрая детская сказка расшатала мою неустойчивую психику и вызвала в душе диссонанс – что-то не срослось. Т.е., я же люблю английский нонсенс, а в нём всегда есть сатира. Но сатира нонсенса кусает губами, она смешит, она не злобная. А нонсенс Теккерея вызывает сильный негатив – он неудобный. Сатира для этой сказки сюжетообразующа, посему – книжка абсолютно не детская, абсолютно точно не для наших детей. Т.е., я вполне верю, что английские дети середины XIX века с восторгом смотрели этот кукольный спектакль, но, наверное, они могли с юмором воспринимать кукольную пародию на Викторианскую Англию, я не смог. И да – эта сказка была написана в традиции кукольных сюжетов Англии того времени, я просто не в теме и это мешает.

Характерной чертой нонсенса является непредсказуемый ход сюжета – предугадать его, сюжета, развитие просто невозможно. Не так в «Кольце и розе» - довольно быстро по ходу повествования там всё становится на свои места и сюжет становится классическим, он намечается наперёд. А события, да – как и положено в нонсенсе – нарочно не придумаешь, это автору полностью удалось, но не цепляет. Атмосфера озлобленности текста делает для меня эту сказку «непроходимым местом». Возможно, сказалась суровая жизнь Теккерея, но не менее суровые реалии жизни Диккенса и Стивенсона не привнесли в их текст этой озлобленности. Наверное, я не прав, но именно так я прочитал эту сказку. Неудачное начало знакомства с великим Теккереем.

Плюсы есть. Выстрелило название. Я дочитал книжку перед сном и только проснувшись понял, что название выстреливает и меняет значение текста. Понравились говорящие имена – все эти: капрал Аттакуй, король Заграбастал, графиня Спускунет, фея Чёрная Палочка, премьер-министр Развороль… Обыгрывание почётных наград Великобритании: орден Тыквы, орден Огурца – тоже вполне выстреливают, но всё перечёркивается неприятной атмосферой книги. Это было тяжело читать, мне не хватало воздуха. Чуть не забыл, я люблю читать комментарии и примечания в конце книги и здесь они меня откровенно порадовали. Ну разве не прелесть - в Кембридже студент, занявший последнее место на выпускном экзамене по математике, получает приз - деревянную ложку. Больше всего в книге мне понравились комментарии, а это грустно.

У меня не появилось предубеждения против Теккерея и читать ту же «Ярмарку тщеславия» я буду с положительными ожиданиями. Просто – не та книга и невовремя, такое бывает. И да, злые рисунки самого Теккерея в данном случае, в отличие от иллюстраций Алисы в стране чудес и авторских иллюстраций лимериков, послужили последним гвоздём в гроб моего восприятия этой книги.

Это творение стало для меня первым знакомством с Питером Пэном и оставило после себя достаточно странные впечатления. Уж не знаю, какая доля этих впечатлений лежит на самом тексте, а какая – на издании и обрывках скудных знаний и представлений о не взрослеющем мальчике. Извечная тема – что ожидал – что получил… Хотя не думаю, что, подведи я базу перед чтением книги, многое бы изменилось.

Собственно, ожидала я яркой, приключенческой и, конечно, волшебной истории, которую и получила в результате по прочтении этой книги. А по прочтении «Питера Пэна в Кенсингтонском саду» я получила безусловно волшебную, но весьма странную историю, втиснутую в сырой и мрачный город. Правда, насчет серости и мрачности я как раз не уверена. То ли города мне в принципе такими кажутся (уже неоднократно замечаю за собой), то ли это все-таки камень в сторону издания. Издание, к слову, поистине великолепно, но как-то… Неярко. Должно ли оно таким быть? Отнюдь, я ничего не утверждаю. Но факт остается фактом – красивая книга с великолепнейшими иллюстрациями, но – неяркая. По-старинному сероватая. Безумно красивая, но на меня произвела несколько гнетущее впечатление. И иллюстрации сделали свое нехитрое дело. Если в начале все было хорошо, то потом, когда речь зашла о Мейми, отпечатавшееся представление о Питере Пэне как чуть ли не младенце нехило смешало все в голове.

В общем и целом, не могу сказать, что мне не понравилось, но я рада, что прочитала эту книгу до того, как ознакомилась с собственно «Питером Пэном», потому что, знаю точно, после этого чуда воспринять данную историю уже не смогла бы. Она хорошая, но странная, тихая… И все-таки серая.