Собрание сочинений в трех томах. Том 1

В последние дни вернулся к классической русской и советской поэзии, к которой меня подтолкнули стихи... Рабиндраната Тагора... необычный разворот, но так или иначе, он произошёл.

Почитал Асадова, Тютчева и некоторых других. Но для русской поэзии - Пушкин - это фундамент. Покопался немного и в его богатом творчестве. Нашёл вот такое интересное стихотворение из его раннего, ещё лицейского творчества. С интересом прочитал.

Оно сравнительно крупное, примерно на три страницы печатного текста. Поэтический язык раннего Пушкина ещё не вполне отшлифован, тяжеловат, в чем-то напоминает поэтические вирши авторов предыдущего столетия: Ломоносова, Державина, Сумарокова итд. Порой приходится прикладывать усилия, чтобы понять, чего собственно написано. Тем более сложнее это заучивать и пересказывать другим наизусть, можно почувствовать языковой барьер, как это, например, чувствуется в церкви, при чтении церковнославянских текстов.

Собственно стихотворение описывает ситуацию с религиозным неверием. Пушкин сразу критикует тех, кто осуждает окружающих за проявление неверия. Он говорит, что это не столько их вина, сколько беда. Такие люди не чувствуют вдохновения, вкус и смысл жизни, которые им может дать религиозный смысл жизни. Посещая церковные службы, они не видят в этих религиозных действиях никакого смысла, смотрят на них как на спектакль, никак у них в душе не отзывающийся.

К смерти у них противоречивое отношение. С одной стороны, они её страшатся, так как понимают, что жизнь просто завершится, их личность и всё что им дорого в жизни, исчезнет. С другой стороны, живя с чувством неверия, они часто чувствуют свою ущербность, разочарование, не только из-за социального давления, но воспринимая саму по себе жизнь как бессмысленное недоразумение.

В этом описании поведения таких людей легко угадывается такой пушкинский персонаж как Онегин, лермонтовский Печорин и др.

В общем, поэт призывает таких людей не столько осуждать, сколько жалеть. Испытывать к ним сострадание, если выражаться точнее.

В 1819 году Александр Сергеевич посещает родовое поместье в селе Михайловское, где сочиняет пронзительное и дышащее мрачным реализмом стихотворение "Деревня".
Первые строчки стиха лиричны и рассказывают нам о радостях безмятежных господ, которым надоел царский двор и они решили уединиться от суетности столичного мира:
"Я твой: я променял порочный двор цирцей,
Роскошные пиры, забавы, заблужденья
На мирный шум дубров, на тишину полей,
На праздность вольную, подругу размышленья".
Но, сию идиллию, с прохладными садами и прочими прелестями деревенской природы разрушает вторая часть стихотворения, где Пушкин описывает ужасающее рабское состояние, в котором пребывает большинство населения Российской империи.
"Здесь барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца".
У простого сельского труженика, бесправного раба, нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Он работает на хозяина, у него нет собственности, почти все время своей непродолжительной жизни он тратит на потакание капризам помещика.
Некоторые эпизоды из жизни (существования) крестьянских рабов приводят нас к мысли, что в представлении российских дворян это и вовсе не были люди. А были живые вещи, с которыми можно было делать все что угодно господину: ломать, пользоваться, перепродавать.
Чтобы не быть голословным приведу один пример.
А чтобы меня не заподозрили в советской пропаганде, этот пример будет извлечен из мемуаров Н.Е. Врангеля (1847-1923), отца одного из лидеров "белого" движения "черного барона" П.Н. Врангеля:
"Один из наших соседей был граф Визанур... сын его был отдан в кадетский корпус, затем наделен поместьями и возведен Павлом в русское графское достоинство. Этого нашего соседа я часто встречал у других помещиков...
Это был уже немолодой человек, уродливый, но очень любезный и прекрасно воспитанный, всегда одетый в синий фрак с золотыми пуговицами и белоснежные панталоны. После его смерти отец хотел купить его имение, которое было назначено в продажу, и мы поехали его осмотреть. Большого барского дома в нем не было, а только несколько очень красивых маленьких домов, все в разных стилях. Помню турецкую мечеть и какую-то, не то индийскую, не то китайскую, пагоду. Кругом дивный сад с канавами, прудами, переполненный цветниками и статуями. Только когда мы там были, статуй уже не было, остались одни их подставки. В этих домах, как я узнал потом, жили жены и дочери его крепостных, взятые им насильно в любовницы, одетые в подходящие к стилю дома костюмы, где китайками, где турчанками. Он тоже, то в костюме мандарина, то — паши, обитал то в одном доме, то в другом. Бывший управляющий графа объяснил нам и причину отсутствия самых статуй. Они работали в полях. Статуями прежде служили голые живые люди, мужчины и женщины, покрашенные в белую краску. Они, когда граф гулял в саду, часами должны были стоять в своих позах, и горе той или тому, кто пошевелится".
Градус реализма зашкаливает, не правда ли?
Живых людей раздевали, обмазывали краской и ставили на постаменты вместо статуй.
Так жило большинство наших предков, и Пушкин в своих произведениях правдиво излагал это параллельное существование в одном государстве двух народов - господ и их рабов.
"Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея,
Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея".
Александр Сергеевич видел это бесправие собственными глазами.
И как господа, словно восточные эмиры, создавали из своих же соотечественников гаремы.
И как непокорных крестьян пороли, что было для некоторых сродни смертельному унижению.
Конечно, царская цензура вымарывала правду.
Стихотворение "Деревня" было опубликовано, но не полностью, в 1826 году. Естественно вторая часть текста о рабстве была не допущена к печати.
Надо сказать, благодаря книге В. И. Семевского "Крестьянский вопрос в России в 18 веке и первой половине 19 века", я узнал, что Пушкин еще не раз, в своем творчестве касался такого факта, как рабское бесправие в Российской империи.
Но постоянно наталкивался на цензуру.
Например, в первоначальном варианте повести "Дубровский" Александр Сергеевич рассказал о помещике Троекурове как о владельце гарема, состоящего из крепостных девушек. При издании повести эту часть текста удалили.

Резюмируя скажем, что жить в современном обществе, где правят деньги, и все мысли подавляющего большинства людей сконцентрированы только на них, помогает надежда и стихи Пушкина:
"Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!"
Так и будет, Александр Сергеевич...

Да именно таким зачалом: "Да полно, Пушкин ли это написал?" я вознамерился начать свою рецензию на стихотворение А.С.Пушкина "Друзьям". Стихотворения противоречивого, в котором переплетается и чувства поэта, связанные с освобождением из ссылки и печаль по друзьям, которые "далече". Пожалуй небезызвестное либретто "Пушкин. История Пророка" основывалось именно на этом стихотворении Александра Сергеевича. Как человек я разумеется Пушкина понимаю. Всё же испытывать чувство благодарности за оказанную милость, пускай даже в случае с Пушкиным запоздалую свойственно человеческой природе. Поэтому упрекать в подобном Александра Сергеевича, как вы понимаете, не намерен, поскольку и сам подобным частенько грешу. Правда в случае с Пушкиным это стихотворение выглядит явно "скандальным", поскольку ореол "мученика" как-то сразу темнеет. И вновь на память приходят эпизоды из либретто "Пушкин. История Пророка" . Поймите меня правильно, называя этот фанфик о Пушкине либретто я нисколько не грешу против правды. Поскольку сам жанр либретто опирается не на историческую достоверность, а на аллюзии читателя или зрителя, связанные с предложенной темой. Впрочем, чтобы не быть голословными давайте будем последовательны, друзья мои. А посему, самое время, представить сам текст полной версии:

"Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.
Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.
О нет, хоть юность в нем кипит,
Но не жесток в нем дух державный:
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит.
Текла в изгнаньe жизнь моя,
Влачил я с милыми разлуку,
Но он мне царственную руку
Простер — и с вами снова я.
Во мне почтил он вдохновенье,
Освободил он мысль мою,
И я ль, в сердечном умиленье,
Ему хвалы не воспою?
Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:
Он горе на царя накличет,
Он из его державных прав
Одну лишь милость ограничит.
Он скажет: презирай народ,
Глуши природы голос нежный,
Он скажет: просвещенья плод —
Разврат и некий дух мятежный!
Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу..."

На мой взгляд, несмотря на хвалебность пушкинского стиха носителю самодержавия, врагу декабристов оно несёт в себе подстрочник, скрытый смысл, который проявляется только при внимательном прочтении данного стихотворения. Не стану вас мучить, друзья мои, ибо разгадка этого пушкинского стихотворения таится в последних строчках, а именно:

"Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу..."

Именно благодаря последним строчкам пушкинское стихотворение коренным образом меняет свою направленность претворяя хвалебное начало в гневное пушкинское обличение. .. Как говорится: "Ай да Пушкин..."

О Пушкине писать серьёзно?
Увольте, он ещё не тот,
Кого Россия вся узнает
Буквально вслед другой уж год.

Лицеист, повеса, лентяй и ученик - то не из лучших - таков был Пушкин тогда, в свои 17 лет. Но сколь уж много написал!
Шутливая ода "УСЫ", названная им сознательно ФИЛОСОФИЧЕСКОЙ, была написана между 12 февраля и 20 марта 1816 года. И далее как будто канула в лету, нигде не издавалась. Но вот спустя 15 лет в 1831 году московский литературный альманах „Эвтерпа" печатает это стихотворение без согласия поэта, с большими искажениями текста, да и ещё поставив авторство Д.Давыдова. Видимо, решили стихотворение по незнанию приписать знаменитому партизану и поэту Денису Давыдову. А напечатано оно полностью было только после смерти Пушкина и вошло в посмертное собрание сочинений 1841 года.
Так вот и вышло, что шутливая ода 17-летнего лицеиста Пушкина при жизни его так и нигде не была издана, мало того, была исковеркана единственной неверной публикацией. Можно долго рассуждать на тему справедливости оценки таланта современниками, но не лучше ли насладиться лёгким слогом гения.

Что ж, без усов-то и гусар - не гусар!
Недаром в народе говорят про гусарские усы.
Но ведь мудрец с обритой бородою гусару речь ведёт совсем-то не хвалебную. И сколь много уж вопросов тонких задаёт!

Конечно, Пушкин юный не преминул Хвостова литератора тут уколоть. Что ж, видно творчество Хвостова годилось лишь для заворачивания усов гусарских в строки те. Да и сурьма, что и усы держала, да и лоск давала, поэтом тут же и воспета.

За уши ус твой закрученный,
Вином и ромом окропленный,
Гордится юной красотой,
Не знает бритвы; выписною
Он вечно лоснится сурьмою,
Расправлен гребнем и рукой. —

Чтобы не смять уса лихого,
Ты к ночи одою Хвостова
Его тихонько обвернешь,
В подушку носом лечь не смеешь,
И в крепком сне его лелеешь,
И утром вновь его завьешь...

Конечно ж, гордостью гусарской безумно дамы восторгались. Гусар же, даму обнимая, другой рукой подкручивал свой ус. И ус был признаком веселья, любви и бодрости младой.
На поле боя ж никогда гусар не забывал и про усы, которые геройски выглядели же всегда, но...
Но время наше быстротечно
И быстротечна жизнь усов...
Усы седого старика - не то, что бодрого гусара.
Об этом помнить! Но пока ГУЛЯЙ ГУСАР И ПЕЙ ВИНА!

P,S. Сказать, пожалуй мне уж больше нечего,
Всё лицеист умело разложил.
Велик наш Пушкин, но усы, конечно.
НОСИЛ, НОШУ И БУДУ ИХ НОСИТЬ!!!

Души прекрасные порывы...

Героем быть не ради славы
И своё сердце отдавать.
Быть добровольцами по нраву
И безвозмездно помогать.

И в них горит ещё желанье
Всем пользу приносить собой,
И милосердною душой
Людское внемлить призыванье...

Ведь волонтером быть призванье!
И хоть бывает что порой-
Герой нуждается в герое...
Они пройдут все испытанья.

Пока сердца в груди горят,
И бескорыстие в них живо
Благому делу посвятят
Души прекрасные порывы.

P.S.
Ты только верь, что человек
Рождён быть высшей ипостасью.
Герой родится в час ненастья.
Нет у времён над ними власти,
Герои пишут времена.