Любовь и смерть на Лонг-Айленде. Мечтатели

"Любовь и смерть" , по-своему, тоже очень хорош, но "Мечтатели" - это особая тема. Адэру удалось запечатлеть 1968 год с удивительной четкостью и своей долей романтизма. Первую половину "Мечтателей" читать вообще было неинтересно, потому что кому могут быть интересны эти тупые подростки с их бессмысленными оргиями и сознанием собственного интеллектуального бессмертия, когда в реальности они ничего особенного из себе не представляют? Разве что они реально очень развратные, ибо инцест - это вам не шуточки. Но хорошо в романе то, как Адэр заставил их повзрослеть. Надежда на это мала, конечно, потому что в конце они оба опять просиживают задницы в кинотеке, пытаясь отгородиться от внешнего мира. Жалкие люди эти Тео и Изабель. Они думали , что все вокруг обыватели, а самыми никчемными обывателями из всех оказались они сами со своими оргиями и дурацкими детскими играми. Профукали историю, в общем. И так и будут, наверное, не вылезать из своей кинотеки. Мэттью, как ни странно , мне было как-то совсем не жаль. Восхищение , скорее , вызывали все эти демонстранты и бабки, льющие воду со своих балконов. А Мэттью, он такой наивный, и связался он с никчемными людьми, которые не могли его предостеречь. Куда им, они сами ни в чем не смыслили. Адэр, стоит добавить, крутой мастер по части создания презренных персонажей. Особенно это касается писателя в «Смерти в Лонг-Айленде».

Об этой книге, может быть, и не узнала бы, если бы Бертолуччи не был моим любимым режиссером, а "Мечтатели" - одной из любимых кинолент. Впечатления от фильма и собственные юношеские переживания заставили разыскать книгу, и оказалось, что она во многом отличается от кино не только сюжетно, но и акцентами. Книга жестче и бескомпромисснее, честнее и откровеннее. Агрессивная и любопытная юность, которую воплощают близнецы, изобретательна и зла на язык, она хочет познать мир и изучает его на ощупь за половые органы, она еще готова выйти на баррикады, но скорее под влиянием толпы, моды, обстоятельств, она легка и легковесна. Юность Мэтью доверчива и робка, она жаждет идола и находит его по соседству, она очень хочет жить, но сама жить не умеет. И все же, несмотря на собачьи консервы, инцест или гомосексуализм и отсутствие сцены с яичницей в оригинале, которые могут отторгнуть пуритан, это прекрасная, хоть порой и жестокая книга. Но кто не был хоть отчасти таким или такой, как Тео, Мэтью или Иза в юности, кто не пробовал, не бегал через Лувр на время, не смотрел кино запоем, тот, кажется, и не жил.