Повести Древней Руси

Перечитала "Слово" впервые после школьной скамьи, совершенно другое прочтение этого великого памятника русской литературы.
Произведение представляет собой героический эпос о поражении князя Игоря Святославовича в битве на реке Каяле с половцами. Поход Игоря состоялся весной 1185 года. Несмотря на грозные презнаменования в виде солнечного затмения, князь повел свои войска на врагов русских земель - половцев. Армия его была разгромлена, а сам он взят в плен. Автор осуждает безрассудство русского князя. Однако, Игорю удалось сбежать, и "Слово" заканчивается хвалебной песнью Игорю, его брату и дружине.

Но не только о военном походе рассказывает нам древнерусский автор. Здесь мы видим также зловещий сон киевского князя Святослава, историческую справку о политической составляющей того времени, знаменитый плач Ярославны, жены Игоря. Удивительно, как столько информации уместилось в столь малом по объему тексте. Пожалуй, современным авторам, хорошо умеющим много писать ни о чем, стоит поучиться у авторов Древней Руси.

Конечно, читать произведение тяжело. Перечитывать приходиться практически каждую строчку. Но я была поражена именно его разноплановостью. Как же умело чередуются в нем обращения к читателю, прямая речь героев, лирические отступления в виде описаний природы, красоты Руси, исторические описания предыдущих событий. Вот, оказывается, где впервые применен мой любимый литературный прием: вставка в последовательное повествование событий, происходящих в другой географической местности и в другом веке. А чего стоят наши русские, везде сейчас применяемые, эпитеты: чистое поле, красные девки, синее море, серый волк. Много здесь олицетворений, сравнений. Безусловно, "Слово" - это жемчужина русской словесности!
Великолепное, вечное произведение. Рекомендую перечитать всем, независимо от того, как давно вы покинули школьную скамью.

Хрестоматийнейший оборот, навязший на зубах: «Слово о полку Игореве» памятник древнерусской литературы. Оно, конечно, и так тоже, но почему только памятник и тем паче почему только древнерусской?
Зачнем издалека, с одного аргентинца, некогда определившего – то ли в шутку, то ли всерьез, но даже если и в шутку, то как известно, в каждой шутке только доля шутки – все возможные литературные истории в четыре основные линии. Про взаимосвязанные поиск и возвращение даже и говорить не стоит: «испить шеломом Дона» чем не образ Грааля? Горностаем, гоголем возвращаться затем к Донцу малому, к матери городов русских с повинной головою, конечно, тоже ипостась вечной одиссеи.
Чуть сложнее будет с осадой города, рать творится в чистом поле, на заднем плане берут уже половцы Римов, зато отбивается от кочевников Путивль, в котором, а не в стольном Игоревом граде, плачет Ярославна. Но, наверное, не в формальности соответствия дело, и раз ассоциативный ряд уводит, например, известного своим «панмонголизмом» Вл. Соловьева под стены Трои:
«Пускай Пергам давно во прахе,
Пусть мирно дремлет тихий Дон:
Всё тот же ропот Андромахи,
И над Путивлем тот же стон».
И пусть не Андромаха, другая первой приходит на ум, но в широком смысле военного противостояния, эпического по времени, «Слово» исключить никак не удается. Более того, как произведение авторское и своего времени, оно обрушивает на неподготовленного читателя такие ряды Святославовов, Изяслававов, Мстиславов, Всеславов и иже с ними, что немудрено, наверное, и уснуть где-нибудь в середине свитка.
Да только точность и достоверность именная (много князей княжило в ту годину, да каждый в уделе своем), яркость метко обрисованных характеров – «буй туръ Всеволодъ», что «забывъ чти и живота, и града Чрънигова отня злата стола, и своя милыя хоти, красныя Глѣбовны, свычая и обычая» весь уходит в неравную рать с погаными – вполне ощутимая и по карте география, переходящая в живые поэтические образы Донца, бескрайней, бездорожной степи, изначально отмеченного затмением неудачей похода – это ли не литература в самом что ни на есть высоком смысле слова? Ой ли, так и хочется подписаться под словами солнца русской поэзии, да не в обоснование уже многажды доказанной и очевидной подлинности (хотя, чуть отступая назад ремаркой к Борхесу, если даже и предположить возможность мистификации, то до чего ж гениальной с таким объемом изучения под микроскопом, с сотнями переводов на многоязычие наше нынешнее вавилонское, будет) «Слова», но «Кто из наших писателей в 18 веке мог иметь на то довольно таланта? Карамзин? но Карамзин не поэт. Державин? но Державин не знал и русского языка, не только языка «Песни о полку Игореве». Прочие не имели все вместе столько поэзии, сколько находится оной в плаче Ярославны, в описании битвы и бегства».
А кто вообще имел? Пожалуй, от мифического Бояна до самого Пушкина и дальше-дальше, к нашим скептическим спешащим временам имен наберется много если на пальцы обеих рук. И недаром убегает ряд параллелей и ассоциаций и к Гомеру, и к скандинавским сагам, и к уже авторским «Роландам» и «Артурам», причем последнего играючи побивая соколом лаконичности своей. Нет в «Слове» не то, что лишнего и избыточного – всякое отступление работает на общее впечатление – но даже и слова неточного. Это не наскоро слепленный скетч на тему историческую «Понизовой вольницы», с коей кино на Руси пошло, это повесть-поэма-сказание, которое куда скорее оценит читателя, нежели имеет смысл обратное: говорить, так чтобы слушали и старались услышать, через восемь столетий многим ли дано?
Замыкая тему сюжетов литературных, разом наличествующих в столь кратком по объему произведении, вернемся к последнему – самоубийству бога. Богов в «Слове» много – и древний славянский пантеон (что своим непротивлением насилию свержения кумиров разве не самоубийствовался?), и новая вера, Христова (кстати, в мультфильме советском 72-ого года образ поверженного Игоря очень напоминает христианских мучеников), а сравнения князей в походе с четырьмя солнцами и их ставит в один ряд пусть не полубогов, но героев сродни Прометею, ведь ведают на что идут. А еще как хороши темные места «Слова», дозволяющие разницу толкований, кто тот неуловимый Див – птица, демон, дух? О чем он плачет? Быть может, по-цветаевски:
«На заре — наимедленнейшая кровь,
На заре — наиявственнейшая тишь.
Дух от плоти косной берет развод,
Птица клетке костной дает развод.

Око зрит — невидимейшую даль,
Сердце зрит — невидимейшую связь.
Ухо пьет — неслыханнейшую молвь.
Над разбитым Игорем плачет Див…»

Повесть временных лет довольно спецефическое чтиво. Скажу сразу, что идеальнее всего, когда есть "оригинальный текст" и рядом перевод на понятный нам русский. Оригинальный слог я не осилила, хотя периодически возвращалась к нему глазами. Особенно вначале, когда перечислялись всевозможные географические объекты. И второй совет - обязательно читайте комментарии. Особенно, если вы не знаете или не помните истории Древней Руси. Они помогут вам хоть немного понять происходящее.

Я помню как впервые столкнулась с текстом Повести временных лет в школьном учебнике. Мне она казалась какой-то очень старой (это так и есть конечно) и невероятно правдивой. Закончив школу, я столкнулась с ней неоднократно в университете, так как училась на историка. Мы частенько о ней говорили и разбирали ее подленность. Поэтому я ни в коем случае не отношусь к этому труду как к правде в последней инстанции.

Сама повесть охватывает огромный период от Сотворения мира до XII века. Начинается она не "с самого начала", а с описания земель до прихода Рюриковичей. А про Сотворение мира говорится во время рассказа о Владимире Красно Солнышко. Почему? А вставка тут сделана не по хронологии, а по смыслу. Когда идет рассказ про выбор Владимиром религии, то сделана вставка с перессказом Библии. Эта часть меня особенно заинтересовала. Я не так давно сама читала Библию и очень любопытно было узнать как ее пересказывает монах-летописец, живщий в XI - XII веках.

Летопись вроде бы имеет четкую структуру, так как описание идет по годам. Но с другой стороны содержит всевохмжные книги в книге. Даже взять тот же перессказ Библии. При прочтении я даже в какой-то момент потерялась во времени основного повествования, ибо летописец начала много рассказывать про монастырь.

При чтении не стоит забывать, что летопись писалась монахами и в ней осуждается все языческое и превозносится все православное. Современному читателю это без сомнения бросится в глаза.

Читать или нет? Скорее нет, чем да. Читайте, если вам интересна древнерусская литература, если вам интересны летописи, история (но не воспринимайте каждое слово за чистую монету). Если это все не про вас, то не трогайте это произвдение. И маленький совет напоследок - читайте неторопливо.

Уникальный исторический труд, памятник литературы. В повести рассказана история Киевской Руси с основания до начала 12 века. Состоит из двух частей: недатированной и датированной, в которой исторические события изложены в хронологическом порядке.
Основной темой повести является безусловно любовь к Родине, к родной земле. Формируется образ правителя: храброго, бесстрашного, честного и благородного, действовавшего только а интересах своей Родины. Высказывается мысль о необходимости создания единого крепкого государства, осуждаются ссоры, распри и войны. Эта повесть-патриотически воспитательный труд.
Что касается содержания, то все знакомо нам по школьным учебникам истории, противоречий я не нашла. Однако здесь вплетены ещё и сказания, предания, много внимания уделяется истории православной Церкви.
Читается, конечно, трудно, приходится по нескольку раз перечитывать, чтобы разобраться. Но необходимо признать, что это памятник нашей культуры, поэтому познакомится с ним должен каждый.

Много лет назад в школе учитель литературы вынуждена была заниматься неблагодарной работой, пытаться вбить в мою пустую голову мысль, что "Слово о полку Игореве" - великий шедевр русской словесности. Ха, прочтя, я тут же забыла о чем идёт речь.
Понадобилось годы и годы, чтобы появилось желание перечитать и переосмыслить это произведение. Вот тут-то я и прониклась.

Удивительно, что фраза обозначающая потерю нити повествования, изначально обозначала наоборот полноту и обширность рассказа, а не наличие ненужных подробностей.
Плач Ярославны вообще пробрал до костей. Как же тяжко приходилось женам и матерям. Ждать любимых не имея возможности не то что позвонить, написать, но хоть каким-то способом передать весточку. Тут поневоле оценишь блага цивилизации.
Ярославна поутру плачет в​ Путивле на​ стене, припеваючи:

А ещё появляется понимание, что меняются времена, а не люди.

Читая это произведение в школе, казалось, что нам дают что-то ненужное, скучное и инородное. Читая его сейчас, я понимаю, что несмотря на чуждый мне язык, это произведение стоит восхищения. Удивительно точные выражения

, боль за родную страну - это очень близко мне.
Нужно признать, что при первом прочтении я поняла не так много, особенно во вступлении. Кто это - Боян? Почему автор постоянно его вспоминает? Оказывается, Боян - это легендарный певец, воспевающий дела великих князей, а автор себя противопоптсавляет ему: он не песни будет петь, а горьких годах рассказывать.
Там же, во вступлении, встречается интересная строчка, историей которой я заинтересовалась: "растекался мыслью по древу". Сейчас это фразеологизм, который и возник из "Слова..". А ведь эту строчку просто неправильно перевели! "Мысь" по-древнерусски значит "белка", т.е. Боян

• ведал все в мире. Вот так из ошибки родилась фраза.

П.с. Читала произведение в переводе Н. Заболоцкого.

«Слово о полку Игореве», дошедшее до нас сквозь толщу веков, принадлежит перу неизвестного гения конца XII столетия. Автор, чье имя кануло в Лету, был, без сомнения, близким к княжеско-дружинной среде, возможно, сам воин или придворный певец, виртуозно владевший как книжным языком, так и богатствами устного народного творчества. Здесь рассказывается о трагическом походе новгород-северского князя Игоря Святославича на половцев в 1185 году, ставший горьким уроком и поводом для страстного призыва к единению русских земель.

Предметом «Слова» является описание военного похода и глубокое осмысление его причин и последствий для всей Русской земли. Повествование начинается с решения князя Игоря, полного честолюбивых замыслов, отправиться «поискать града Тьмутороканя» и добыть славы себе и своей дружине. Несмотря на грозное солнечное затмение – дурное предзнаменование, – Игорь не сворачивает с пути. Первоначальный успех сменяется сокрушительным поражением на реке Каяле, пленением Игоря и гибелью многих русских воинов.

«Слово» в древнерусской традиции — это и «речь», и «учение», и «повесть», и даже «проповедь». В данном контексте оно обозначает торжественное, эпическое повествование, своего рода песнь или сказание. «О полку Игореве» указывает на центральное событие, поход Игорева войска. Таким образом, уже в заглавии заложена эпическая природа текста, его значимость как исторического свидетельства и художественного осмысления судьбоносных событий.

«Слово о полку Игореве» — это, без сомнения, выдающийся памятник не только славянской, но и мировой средневековой литературы. Его историческое значение неоспоримо, а художественные достоинства до сих пор вызывают восхищение. Однако я исхожу из перспективы современного читателя, для которого знакомство с этим текстом сопряжено с определенными трудностями. Язык произведения, даже в лучших поэтических переводах (Н. Заболоцкого или В. Жуковского), сохраняет архаичность, требует комментариев и определенной подготовки. Это тот случай, когда историческая и культурная ценность несколько перевешивает легкость непосредственного читательского удовольствия для неподготовленного человека.

Типичное для древнерусской литературы произведение. В нем пересказываются библейские истории о детях Авраама, затем - о жизни и чудесах Христа. Причем этот пересказ призван показать торжество христианской религии над язычеством и иудаизмом. Закон - прерогатива иудеев - ограничивает. Благодать, снизошедшая на христиан - наоборот, освобождает.
Во второй части произведения прославляется Владимир, крестивший Русь, своим умом, не видя деяний святых, пришел к тому, что бог может быть только один, и он, конечно же, христианский. Владимир изображается идеальным князем - мудрым, справедливым, он защищает слабых, помогает нуждающимся и всё в этом роде и приравнивается в итоге к византийскому Константину.